Вивиан Мэй, Кассандра Вега «Снимая маску с моего Тёмного рыцаря» Глава 30

Айви Джейд
После вырезания тыкв я обошла все шато в поисках Ромео. Его нигде не было. Я расспросила всех вокруг — глухо.
К тому моменту, когда я вернулась к столам, гости уже разбрелись по территории, а тыквы унесли. Координаторы вовсю готовили площадку к ужину после репетиции, который должен был начаться через пару часов.
Я оказалась на распутье. С одной стороны, мне кровь из носу нужно было найти Ромео: он ведь шафер, и на репетиции нам наверняка придется идти к алтарю рука об руку, но мне до безумия хотелось узнать, как он себя чувствует, еще до того, как все начнется.
Он выглядел таким раненым, когда мне пришлось уйти. Признаться, мне и самой не хотелось отходить от него ни на шаг, но приоритеты Мами всегда становились моими. А с другой стороны… свадьба будет безнадежно испорчена, если кольца пропадут с концами; я не могла так подставить Таллулу. Если я не отыщу их сегодня ночью, придется срочно придумывать план «Б» — торжество ведь уже завтра.
Я вернулась в шато и задрала голову: коридор со спальнями находился несколькими этажами выше. Раньше я не обращала внимания, но сейчас дверь комнаты Ромео была плотно закрыта. Его поселили в самом дальнем конце крыла, вдали от всех остальных.
Я знала, что он внутри. Поспешно взбежав наверх, я подошла к двери и постучала:
— Ро?
За дверью стояла такая мертвая тишина, будто там вообще никого не было.
После нескольких ударов мне ответило лишь безмолвие. Придется искать его позже. Мне нужно найти эти чертовы кольца и успеть вернуться аккурат к ужину после репетиции. Ро ведь не станет дуться, когда я поговорю с ним начистоту… правда? Он потрясающий слушатель; он такой терпеливый и понимающий.
Я уже развернулась, собираясь уходить.
Дверь со скрипом приоткрылась. Я обернулась и увидела Ромео: волосы взъерошены и разделены пробором посередине.
— Эй, подожди! — окликнул он, выглядя слегка ошалелым. — Черт… Прости. Я заснул. — Он привалился к дверному косяку, теребя латунный набалдашник ручки.
Моя улыбка стала шире:
— О, как хорошо, что я тебя застала. Мне нужно поговорить с тобой о том, что случилось на террасе. Можно войти?
Ромео на пару секунд оглянулся через плечо. Он замялся и быстро глянул на часы:
— Э-э-э… да. Конечно.
Он был бледнее обычного. Буквально призрачно-белым.
— Ты в порядке? — спросила я, всматриваясь в его черты. — Ты выглядишь больным.
Он посторонился, пропуская меня внутрь и не поднимая глаз от пола:
— Да. Что-то нехорошо стало, вот и поднялся к себе отлежаться.
— Серьезно?! О боже мой, да что стряслось? — встревожилась я, потянувшись к его лицу. Встав на цыпочки, я прижалась тыльной стороной ладони к его лбу. Кожа была теплой, но жара не было. — Желудок прихватило? Ты ведь не пил сидр с градусом?
Ромео нервно усмехнулся, заламывая пальцы:
— Нет. Дело не в сидре. Просто башка трещит. — Он мотнул головой. — Да все нормально. Я сам не свой, не обращай внимания.
Его взгляд снова нервно метнулся к циферблату. Я уже всерьез прикидывала, не позвонить ли на кухню, чтобы ему принесли куриного бульона с лапшой.
— Мне безумно жаль из-за того, как повела себя моя мама. Она бывает… чересчур резкой, — произнесла я, оглядывая его комнату. Его номер был чуть меньше моего, на полу лежали два открытых чемодана. Мы опустились на край кровати; полоса солнечного света падала из окна прямо на Ромео. Он сиял в этих лучах, точно святой. — Я правда хотела вырезать нашу тыкву вместе. Вся эта сцена во дворе… даже не знаю. Я должна объяснить⁠—
— Я знаю про Антонио, Айви Джейд, — мягко перебил меня Ро, прикусив уголок рта. — Ты сама говорила о нем раньше, да и Таллула только что обсуждала это со всеми внизу.
— Оу, — сдавленно выдохнула я. Внутри вспыхнуло отчаянное желание выложить ему все про уговор с родителями. Про мой внутренний раздор. Про мои чувства. Но как объяснить, что семья ни за что не одобрит Ро? Да и имело ли это значение, если то, что я чувствовала к нему, было настоящим?
— Я все понимаю, — поспешно добавил он и кивнул. — Честно, тебе не нужно оправдываться. Я прекрасно понимаю, в каком положении ты находишься.
— Просто… в последнее время моя семья кажется мне слишком невыносимой. Вернее, родители. Они помешаны на определенных вещах, и это начинает попахивать каким-то сплошным двуличием, понимаешь?
— Двуличием? — Ромео резко вскинул голову, впившись в меня взглядом.
— Ну да. На людях мама ведет себя одним образом, а когда мы остаемся наедине — превращается в совершенно другого человека. Стоит мне плясать под ее дудку, и жизнь становится сказочно простой. Наверное, это трудно объяснить. Но мне все тяжелее доверять собственным решениям и самой себе рядом с ними. Порой мне кажется, что они меня совсем не знают, и до меня это только сейчас начинает доходить.
— А насчет Антонио… ты доверяешь их выбору? — тихо спросил Ро, словно сам боялся услышать ответ.
Я не знала, что сказать. И пока эта пауза затягивалась, меня начал душить жгучий стыд. До какой-то степени это имело значение. Имело значение то, что привычная жизнь перевернется с ног на голову и не будет похожа ни на что из того, к чему я привыкла. Хватит ли у меня смелости на такие перемены? Смогу ли я бросить всё ради чего-то потенциально лучшего?
— Я не уверена. Да? Нет? — Я отвела глаза, мучительно подбирая слова. — Я знаю лишь то, что чувствую прямо сейчас. Сидя здесь, рядом с тобой. Я просто хочу, чтобы так было всегда…
— Но мое «всегда» выглядит совсем не так, как твое, — отозвался Ро, и его ладонь бережно опустилась на мою руку.
Ненавижу, когда он так думает. Я не могла принять подобный ответ. Только не от него.
— Ему вовсе не обязательно быть другим… Слушай, ты ведь пахал так же тяжело, как Густав. Ты сам зарабатываешь деньги. Это вообще не проблема⁠—
— Айви Джейд, я прямо сейчас ночую на диване у сестры, — остановил он меня, крепко сжав мою ладонь.
От неожиданности я нервно прыснула:
— Что?
— Я уволился несколько месяцев назад и живу у сестры. У меня даже собственного угла нет, — ровным голосом отчеканил он, выдавливая эти слова наружу, словно они стояли у него комом в горле.
Я замерла в ожидании его дурацкой язвительной ухмылочки. Но ее не последовало.
— Ты шутишь, — произнесла я — не со злостью, но с подозрением. — Ты вечно так делаешь. Говоришь с серьезной миной, а потом оказывается, что это саркастический розыгрыш.
— Я не шучу. — Он нахмурил брови. — Мне не хотелось в этом признаваться… Я знаю, насколько такие вещи важны для тебя.
Грудь сдавило тисками.
— Да, важны, но я не понимаю⁠—
— Ты должна понять, что вот это, — он обвел пальцем пространство между нами, — просто сказка, — отрезал Ро с такой тяжестью в голосе, будто его собственное сердце прямо сейчас разрывалось в клочья. — Здесь, в шато, со всеми этими дворецкими и парками… это твой мир. Не мой. Я в нем всего лишь случайный гость.
— Ты не гость! Ты часть нашей семьи! — вскинулась я, задыхаясь от той лавины откровений, которую он только что на меня вывалил. Почему он это скрывал? Почему тянул до последнего, прежде чем сказать? И что теперь будет с нами после этого признания?
Ромео попытался медленно отнять руку, но я вцепилась в нее мертвой хваткой.
— Нет. Это не конец. Мы со всем разберемся… — Я отчаянно искала ответ в глубине его застывших глаз.
— Если ты уйдешь со мной, все, что тебя ждет, — это однушка без малейшего намека на личное пространство… И пусть я знаю, что это временно, но я так же четко знаю, что такой роскоши у нас не будет никогда! — Он обвел рукой комнату, указывая на тяжелые портьеры с золотыми кистями, хрустальные люстры, тисненые обои и огромную кровать с балдахином. — Я не смогу дать тебе всё это, Айви Джейд. Все, что у меня есть, — это я сам…
«Но тебя одного мне достаточно», — рвалось из груди.
Ромео было более чем достаточно.
Хай Джинкса было достаточно.
Каждый из них был идеален по-своему, и единственной, кого было недостаточно… была я сама.
Я не дотягивала.
Моя нерешительность. Мои страхи. Все они были проклятием, медленно выжигавшим во мне способность прямо сказать Ромео, что мне нужен только он.
Я оцепенела. Я оказалась не способна на этот шаг.
— Я не понимаю… — пробормотала я. — Если ты бросил прежнюю работу, чем ты тогда вообще занимаешься?
— Вот об этом я и должен тебе рассказать⁠—
— Айви Джейд! ¡¿Dónde estás?! — разнесся по коридору крик Мами; ее голос легко просочился сквозь толщу двери.
Ро судорожно глянул на часы, его колено нервно заходило ходуном.
— Мне пора… — виновато пробормотал он. — Прости.
— Мы еще не договорили, — упрямо качнула я головой. За окном уже догорал закат. Мне кровь из носу нужно было выдвигаться в парк ужасов: найти кольца и поговорить с Хай Джинксом.
— До встречи, Айви Джейд… — бросил Ро, пока я поднималась на ноги. Он одарил меня тем самым взглядом, той самой усмешкой, которую я так обожала, вот только живого огонька в его глазах больше не было.
Черт побери.
— Айви Джейд! — завопила Мами уже совсем близко.
Выругавшись сквозь зубы, я оставила Ро одного и прикрыла за собой дверь. Я поспешила по коридору, тяжело простонав, когда увидела Мами, поджидавшую меня возле лестницы. Руки в боки — вылитый монумент тоталитаризма.
— А вот и ты! Куда ты запропастилась?
— Я разговаривала с Ро, — бросила я на ходу, протискиваясь мимо нее в другую сторону.
Она опешила:
— Куда это ты собралась? Скоро начнется ужин после репетиции! — крикнула Мами, увязавшись за мной следом, словно на боевом задании. Только не это, опять.
— Мне нужно отлучиться буквально на секунду по срочному делу. Я сейчас вернусь, — попыталась успокоить ее я, но на ее лице было написано: номер не пройдет.
— Куда ты сбегаешь каждую ночь на этой неделе? Ты пропустила все семейные мероприятия, миха. А теперь еще вздумала сорвать свидание с Антонио? — отчитала она.
Я тяжело вздохнула:
— Это вообще никак не связано с Антонио. Я вернусь где-то через час. И сразу с ним увижусь.
— А как же Таллула? Они с твоим братом в курсе, что ты снова уходишь? — продолжала давить она.
Она что, следила за мной? Откуда еще ей знать о моих ночных вылазках? Господи, эта женщина просто сводила меня с ума, разглядывая каждый мой шаг под микроскопом!
— Если она спросит, просто скажи, что я скоро буду! Ничего страшного не случилось, клянусь тебе!
— Мне совершенно не нравится тон, которым ты со мной разговариваешь… нет, милочка. — И ровно в ту секунду, когда она потянулась, чтобы снова схватить меня за руку, я резко отшатнулась.
— Я уже сказала: я скоро вернусь. Хватит обращаться со мной как с шестилетней! Не смей больше распускать руки.
— Хватит витать в облаках, Айви Джейд! — повысила она голос. — Ты перечитала своих дурацких романов, у тебя голова забита иллюзиями! Антонио будет ждать тебя внизу. Ты обязана сделать так, чтобы у вас все сложилось, иначе…
— Иначе что?! — взорвалась я, окончательно теряя терпение.
Она сверлила меня тяжелым, немигающим взглядом:
— Иначе мы перекроем тебе все финансирование до тех пор, пока ты не выйдешь замуж. Уяснила? Никаких больше пышных праздников в честь дня рождения, никакого личного самолета. Ничего. Ты лишишься абсолютно всего!
У меня свело челюсти. Перспектива потерять всё на глазах превращалась в пугающую реальность. Этого просто не могло произойти. В голове наступил ступор.
— Мы с твоим отцом уже все обсудили. Если ты не поладишь с Антонио, мы примем необходимые меры — и будем держать тебя в ежовых рукавицах, пока ты наконец не повзрослеешь и не поймешь, как устроена эта жизнь. Твоя жизнь — это не только маргарита у бассейна и чтение книжек с утра до вечера. Нет. Мы приехали в эту страну ради того, чтобы вы с братом жили лучше нас и добились куда большего!
Каждое ее слово хлестало больнее звонкой пощечины. Как она могла не видеть очевидного? Вся наша с Густавом жизнь уже была неизмеримо благополучнее их прежней. Родители совершили невозможное, добились всего… так почему, во имя всего святого, я должна выходить замуж за того, кого выбрали они? Только чтобы ублажить их эго? Я понимала, что обязана идти до конца и заставить Мами посмотреть на вещи другими глазами.
— Вы с Папи никогда не позволяли мне попробовать поступить по-своему! Вы зажимали меня в рамки, диктуя каждый шаг, и теперь вся моя личность завязана на этом чертовом браке! Без него я даже не знаю, кто я вообще такая! Ты по-прежнему будешь считать меня своей дочерью, если я отвечу Антонио «нет»? Или для вас с Папи я всего лишь неудачная инвестиция, которая не принесла дохода?! — выпалила я, чувствуя, как глаза застилают слезы. Я буквально рассыпалась на куски прямо посреди коридора, отчаянно пытаясь держаться, пока до меня с ужасающей ясностью доходило: для собственной семьи я была просто красивой вещью.
Она молча выслушала мою отповедь, впитала каждое слово и холодно кивнула. Но повисшая между нами тишина давила сильнее любых криков.
— Жизнь редко складывается так, как нам хочется, правда? Сделай так, чтобы с Антонио все получилось. Иначе ты вылетишь отсюда на улицу. И даже не надейся, что сможешь вернуться в наш дом: двери твоей комнаты закроются для тебя навсегда. Теперь ты четко знаешь свою задачу, Айви Джейд. Забудь о Ромео. Он славный парень, но он тебе не пара. И никогда ею не будет — по крайней мере, если ты хочешь сохранить ту жизнь, которая у тебя есть.
— Мне нужно идти, — процедила я сквозь зубы. Это было единственное, что я смогла из себя выдавить, подавляя яростное желание сорваться на крик прямо ей в лицо. Это лишь сделало бы все хуже, а я и без того была приперта к стенке.
Я помчалась вниз по лестнице к ожидавшему меня у ворот шато такси, лихорадочно перебирая оставшиеся варианты.
Если я выберу кого-то вроде Хай Джинкса или даже Ромео, это будет означать жизнь, которой я никогда не знала. Меня до колик пугала эта мысль. Это ничем не отличалось от внезапного переезда в чужую страну без знания языка: культурный шок просто выбьет почву у тебя из-под ног, точно землетрясение.
Боже, да вы только посмотрите на меня: какого черта я вообще сейчас делаю? Трясусь в паршивую глушь в какой-то парк развлечений, чтобы отыскать посеянные кольца? Всю эту чертову неделю я с замиранием сердца предвкушала встречу с Хай Джинксом, а теперь… теперь мне тошно было даже думать о нем. Парки развлечений созданы для сопливых детишек, а я давно уже не ребенок. Мами была права: мне пора прекратить витать в гребаных облаках.
Все это было каким-то дурным фарсом, и мне нужно было срочно вытряхнуть эту дурь из головы, пока я не совершила самую непоправимую ошибку в своей жизни.