Когда Лайла приехала из паба к коттеджу «Нью-Форест», Фарлинг стояла у входной двери, склонившись над оконным ящиком для цветов.
— Лайла! Точно в срок, как я и ожидала. Чайник как раз закипел.
Лайла подошла ближе и заглянула в ящик. Половина грибов, которые еще вчера так буйно росли, исчезла.
— Мне нужно задать вам еще несколько вопросов, госпожа Фарлинг. Более того, я попрошу вас проехать со мной в участок.
— Вы меня арестовываете? — Фарлинг даже не подняла головы, собирая шприцем темную жидкость, сочившуюся по почве.
Лайле очень хотелось бы ответить «да», но у неё было недостаточно улик. Пока что.
— Не на данном этапе.
— Тогда спрашивайте здесь. У меня полно дел, в том числе нужно собрать эту жижу, пока она не ушла в землю.
— Что это вообще такое? — спросила Лайла.
— Автолизированная слизь навозника обыкновенного, также известного как «погибель пьяницы». Если выпьете его за три дня до или после употребления алкоголя, получите жуткую резь в животе.
— Они ядовиты? Вы же не используете их в своих «зельях»?
— Я собираюсь делать чернила. Можете спрашивать, пока я занята.
Фарлинг наполнила еще шесть флаконов черной жидкостью, после того как провела Лайлу через парадную дверь в кухню-гостиную — из тех, над которыми пускают слюни участники телешоу «Побег в деревню»: в печи «Ага» готовится что-то вкусное; глубокая керамическая раковина; деревянные балки; круглый стол; пышные травы; под потолком сушатся пучки лаванды, розмарина и роз; на плите свистит пузатый чайник. Менее уютно выглядели жутковатые куклы-«поппеты» и соломенные обереги; огромный имбирный «дом с привидениями» на буфете, украшенный поганками из глазури; и настоящие грибы, прорастающие буквально на каждой поверхности.
Лайла села за кухонный стол, а Фарлинг вылила черную жидкость в сотейник, добавила воды и шесть палочек гвоздики, после чего поставила смесь томиться.
— Чудесный гриб — навозник. Его разжижающиеся пластинки дают превосходные чернила. Когда-то их использовали в важных документах для защиты от подделок. И он странно силен: может взламывать тротуары, пробиваться сквозь бетон. Будь я грибом, я была бы навозником.
— А я бы предпочла вообще не быть грибом, — отрезала Лайла, когда черная кошка запрыгнула ей на колени. Кошка покрутилась на месте и улеглась, мурлыча.
— Вы посмотрите на Санктус! — Фарлинг взглянула на них, наливая кипяток в огромный заварочный чайник. — Она сказала мне, что вы мне понравитесь. Кошки умеют скользить в будущее и прошлое разных реальностей, вы же знаете.
— Пожалуйста, присядьте, госпожа Фарлинг. — Голос Лайлы был тверд, как кремень. Губы Фарлинг дрогнули, словно она подавляла смешок, и гнев Лайлы вспыхнул. — Вы — подозреваемая в деле, которое теперь квалифицируется как убийство. Женщина погибла при ужасающих обстоятельствах, а вы отпускаете шуточки и варите чернила из гребаных грибов.
Фарлинг выдвинула стул, вся насмешливость исчезла.
— Я ни в коем случае не насмехаюсь над смертью Грейс. Это чудовищно, это трагедия, и я помогу всем, чем смогу. Мне просто доставило удовольствие то, как вы со мной суровы. Мало кто осмеливается.
— Если вы так жаждете помочь, скажите мне, где вы были вчера вечером и сегодня утром?
— Здесь. И прежде чем вы спросите: боюсь, Санктус — моё единственное алиби.
Черная кошка дважды моргнула.
— В организме Грейс были обнаружены легальные грибы разных видов, включая те, что продаются в вашей лавке.
Фарлинг подалась вперед. Глаза её блеснули.
— Какие именно?
— Сморчок. Ежовик гребенчатый, рейши, кордицепс, тремелла и трутовик.
— Да, я продаю их. Свежие, в порошках, по отдельности и в смесях. Но их продают и многие другие. Полагаю, вы проверяете возможные источники?
— Криминалисты попытаются отследить поставщиков, да. Как вы думаете, зачем кому-то кормить человека этими грибами?
Фарлинг пожала плечами.
— Причин может быть масса. Не зная качества, количества и происхождения грибов, судить трудно, но в целом они считаются полезными для сердца, сна, уровня сахара, энергии — чего угодно. У них полно питательных свойств. Ученые только в начале пути, хотя народная медицина знала об их пользе веками — мудрость передавалась от ведуньи к ведунье. Они входят в состав моего горячего шоколада. — Последнюю фразу она бросила как бы невзначай.
Сердце Лайлы забилось так часто, словно ей вкололи чистый кофеин. Столь же небрежно она спросила:
— У вас здесь есть образец?
— Можете взять по банке каждой из моих смесей для проверки в лаборатории. И список моих подписчиков из рассылки, если это поможет.
— Спасибо. Вы помните, продавали ли вы какую-нибудь из своих смесей человеку, который купил золотую туфлю и сумочку?
Взгляд Фарлинг скользнул влево, воскрешая в памяти события.
— Возможно.
— У вас есть записи о продажах?
— Да! — Она вскочила и вышла в коридор.
Почему Лайла не потребовала эти записи при первой же встрече? Она мысленно выругалась — должно быть, её сбило с толку это амплуа «грибной женщины».
Фарлинг вернулась со спиральным блокнотом.
— Моя книга учета. — Она положила её перед Лайлой, которая сразу перелистнула страницы на два дня назад. Фарлинг вела список всего проданного удивительно аккуратным почерком. Самыми популярными товарами были смеси серии «Mushroom Woman» — «Сонная», «Чихающая» и «Счастливая» — из сушеных цветов, трав и грибов. В 11 утра была запись: «Золотая сумка и туфли от Бриони», а рядом — «Cre8-live-T» и «Куркумовый бальзам».
— Что такое «Cre8-live-T»?
— Это созвучно с «creativity» (креативность). Смесь грибов и еще восьми растений, которые улучшают ясность мысли, концентрацию и творческие способности: гинкго билоба, розмарин, шалфей, готу кола, женьшень, ашваганда, мака и бакопа Монье.
— Кто это покупает?
— Творческие люди, люди, которые считают себя творческими, или те, кто хочет ими быть. Писатели с творческим кризисом, художники, композиторы…
— Я поняла картину.
— Вы бы её еще и увидели, если бы выпили это! — Фарлинг хлопнула по столу. Банка в форме мухомора с надписью «Сахар» подпрыгнула и едва не опрокинулась, а Санктус спрыгнула с колен Лайлы и выбежала из комнаты.
Лайла не обратила на это внимания.
— А бальзам?
— Мой противовоспалительный крем ручной работы. Там куркума, имбирь, черный перец и босвеллия. Хорошо помогает при растяжениях и болях в суставах.
— На банке или тюбике это указано?
— Мы не имеем права заявлять о лечебных свойствах, даже будучи травниками. Но большинство людей, интересующихся натуральными средствами, знают, что куркума снимает воспаление.
— Тот человек сказал, для чего он это покупает?
— Насколько я помню, нет.
Зачем похитителю поить Грейс «напитком для творчества»? В животе у Лайлы заурчало от маслянистого запаха выпечки из духовки, что мешало ей сосредоточиться.
— Похоже, вы проголодались. Хорошо, что я испекла сконы.
— Вы ведь не могли знать, что я приду.
— И тем не менее — знала. Я чувствую вещи. Попробуйте уложить это в свои детективные методики, инспектор Лайла. — Фарлинг подмигнула. — Как я уже говорила, когда-то меня назвали бы знахаркой, ведьмой, провидицей или сукой. В Нью-Форесте их всегда было полно, особенно в Берли.
— Что это значит на нормальном языке?
— Опять вы о «нормальном». Помните, что грибы делают с бетоном?
— Вы можете говорить прямо? Пожалуйста.
— Проще говоря, я вижу общую, взаимосвязанную картину. Бывает ли у вас так: вы смотрите фильм или читаете книгу и точно знаете, чем всё закончится? Форма, самый скелет истории выдает финал еще до того, как завязка успела развернуться?
Лайла наклонила голову. Она часто раздражала бывших партнеров тем, что предсказывала концовки фильмов, видя сюжетные повороты как прямую дорогу.
Фарлинг прочла это в её взгляде.
— Я делаю то же самое, но с людьми и событиями.
— То есть вы видите картину сверху? Общий обзор? Как я во время следствия?
— Да, но я также вижу картину снизу. То, как всё соединено. Помните: я вижу всё через грибы.
— Мицелий?
— Именно! Мицелий связывает всё под поверхностью; это нити, которые служат мостами и питанием. Вы можете видеть один-два грибочка, но под вашими ногами они связаны с сотнями, тысячами, миллионами других. Вы знали, что самый большой известный мицелий занимает десять квадратных километров? Это крупнейший организм в мире.
Лайла искоса взглянула на грибы у раковины.
— В общем, — продолжала Фарлинг, — я вижу связи, не заботясь о прошлом, настоящем, будущем или реальности. Это всё одно и то же. Один связный организм. — Она улыбнулась Лайле. — Вы мне не верите, верно?
— Честно? Нет. Я скептик.
— И всё же вы цепляетесь за надежду так, будто вы — верующая.
— Детективы должны быть реалистами, но при этом надеяться на лучший исход. Можно делать и то, и другое; это не значит, что я верю в сверхъестественное.
— Вы не думаете, что я способна видеть связи в канве времени?
— У меня в голове мозг как доска с красными нитями из полицейских драм. Но даже при всём этом я не могу предсказывать будущее.
— Предвидение — это знание настоящего в такой степени, чтобы увидеть продолжение закономерности. Ваш мозг с «красными нитями» на это способен. — Не мигая, Фарлинг смотрела на Лайлу, словно пытаясь передать ей нечто глубокое и бессловесное.
Лайла отвернулась, её желудок снова подал голос.
— Вам нужно поесть. — Фарлинг вскочила и достала из печи жестяную форму и два противня. Через секунду сконы дымились на решетке рядом с лимонным пирогом, освобожденным от своего металлического корсета.
— Госпожа Фарлинг, я пришла сюда не на чаепитие…
— Меллисент, пожалуйста. — Она поставила чайник в центр стола на маленькую вязаную салфетку. — За чем вы пришли на самом деле?
— За информацией. — Но где-то в глубине души Лайла понимала, что дело не только в этом. Фарлинг хранила в себе тайны, и Лайла хотела вытащить их на свет.
— Я расскажу больше, пока вы будете угощаться. — Фарлинг расставила на столе взбитые сливки, масло и банку сливового джема. — Порядок должен быть такой: сначала масло, потом джем, потом сливки. Иначе придется выбирать между способом Девона/Хэмпшира — сначала сливки, потом джем — или корнуолльским — сначала джем, потом сливки. Масло же становится третьим путем — смягчающим звеном между ними.
Лайла сдалась. Она разломила скон пополам и положила масло, джем и сливки. Прохладный жир сливок оттенял сладость фруктов, и пока рот был занят горячим тестом, мысли в голове наконец затихли.
— Волшебная штука. — Фарлинг откусила кусочек и закрыла глаза.
Лайла отложила скон, остро осознавая, что, возможно, ест выпечку с «сюрпризом» в рабочее время.
— Но это ведь не настоящая магия, верно? В смысле, там нет никаких…
— Не волнуйтесь, инспектор, вы не употребили никаких нелегальных веществ. Эти наркотики, хвала британскому правосудию, абсолютно законны. Пока что. — Она подняла руку, предваряя следующий вопрос Лайлы. — Под этим я имею в виду сахар и жир — дуэт вызывающих сильнейшее привыкание, но легальных дофаминовых стимуляторов.
— Хорошо.
— Хотя, если вам когда-нибудь понадобится помочь вашему мозгу с «красными нитями» и обдумать связи и реальности, я рекомендую сеанс с псилоцибином. — Фарлинг подняла крышку «мухоморной» сахарницы и достала маленький пакетик с тонкими грибами с коричневыми шляпками. — Людям нужно общаться с другими разумами, чтобы создавать новые связи — иными словами, им нужно действовать как грибы. Волшебные грибы помогают сделать это самостоятельно.
Лайлу захлестнуло воспоминание: они с Эллисон сидят на краю обрыва в Лулворт-Коув. Был поздний летний вечер, незадолго до исчезновения Эллисон. Они планировали вместе принять грибы. Эллисон хотела черпать вдохновение для того, что она писала; Лайла просто хотела быть рядом. Но когда солнце опустилось за скалу Дердл-Дор, Лайлу охватил страх.
— Я не могу.
Эллисон погладила её по руке.
— Всё в порядке. Я так и думала, что это может быть «одиночное путешествие».
— Прости меня. Но я буду прямо здесь. — Лайла обняла Эллисон, пока та пила грибной чай. Небо стало лиловым, когда Эллисон почувствовала легкое головокружение, и цвета спелой сливы — когда она уставилась на мерцающую звезду и прошептала: «Лайла!»
Обернувшись, она взяла лицо Лайлы в ладони и, широко раскрыв глаза с огромными зрачками, начала вглядываться в каждую черточку, словно в священном трепете.
— Я не могу поверить, что ты здесь, со мной, прямо сейчас!
— Я всегда буду с тобой, — ответила Лайла.
— Ты и всегда была. Слои размыты. Я вижу сквозь них.
— И как там? — спросила завороженная Лайла.
— Там всё, о чем я когда-либо мечтала.
Телефон Лайлы завибрировал на столе, возвращая её в кухню Фарлинг. «Грибная женщина» пристально смотрела на неё.
— Да, Джимми. — Лайла выскользнула за дверь. Заросли лаванды покачивались вдоль тропинки, пока она стояла на крыльце.
— У меня кое-что есть по татуировке. — Джимми сам казался удивленным своим успехом. — Салон на Хай-стрит в Лимингтоне. Я вспомнил, что проходил мимо, когда мы ездили на рынок. Я ведь сам подумываю набить тату, понимаешь? В общем, я написал им в Ватсап. Один из их мастеров делал ту татуировку. Я уже в пути.
— Встретимся там, когда я закончу здесь. Что-то еще?
— Еще одна вещь только что пришла.
— Скажи мне, что они прочесали лес, нашли «Потрошителя Гримм» и получили признание.
— Поиски пока ничего не дали, но криминалисты нашли кое-что при просеивании образцов почвы. Красный пластиковый браслет, на нем…
— Не черная заглавная «L»?
— Откуда вы знаете?
К горлу Лайлы подступила тошнота. Она покачнулась, ухватившись за стену дома, с трудом сглатывая подступившую рвоту из сконов.
— «L» — это Лайла, — выдавила она наконец. — У меня есть такой же, парный, с буквой «Э».
— «Э» — Эллисон. — Голос Джимми был тяжелым от жалости. — Мне очень жаль, Лайла. Завтра весь этот участок леса начнут раскапывать. Возможно, вы наконец получите ответы.
Когда Лайла повесила трубку, Фарлинг уже стояла в дверях, протягивая ей флакон.
— Понюхайте это. Поможет.
Лайла взяла крошечный пузырек и осторожно вдохнула. Резкий свежий аромат прочистил голову и остановил приступ тошноты.
— Эфирные масла лимона, лаванды, имбиря, кориандра и семян фенхеля. — Фарлинг спрятала флакон в лифчик. — Помогает от тошноты, морской болезни, обмороков и общего шока, когда узнаешь, что твою лучшую подругу, возможно, всё-таки убили.
Земля ушла у Лайлы из-под ног. Вцепившись в хлипкую водосточную трубу, она спросила:
— Откуда вы это знаете?
— Про Эллисон? Я же говорила — я знаю вещи. Ваше прошлое написано на вашем лице, оно эхом отдается в ваших словах и живет в ране, которая не дает покоя вашему… всему. Это и есть вы.
Лайла резко выпрямилась.
— Скажите мне, где вы находились в октябре 2000 года, госпожа Фарлинг?
— Вы думаете, это я сделала? — Голос пожилой женщины был мягким и певучим. — Вы правда верите, что я забрала у вас Эллисон?
Лайла вглядывалась в её подведенные черным глаза, в её улыбку-полумесяц.
— Я знаю только то, что вы знаете слишком много.
— Разве это возможно? Полагаю, многие так думают. Им не нужна правда. Им уютнее в шорах. Но я думаю, вы справитесь. Надеюсь на это, ради вашего же блага.
— Хватит говорить загадками! Где вы были, когда исчезла Эллисон?
— В Уитби. Северный Йоркшир. Год или два я держала там кондитерскую для «ведьм», а потом поехала дальше. Я кочевница — мне быстро всё надоедает. Думаю, скоро я и отсюда уеду.
— Вы никуда не уедете. — Лайле снова захотелось арестовать Фарлинг и отвезти в участок, на этот раз просто за то, что имя Эллисон было у неё на устах. — Вам запрещено покидать округ без моего разрешения.
Фарлинг рассмеялась.
— Сохраняйте этот властный тон так долго, как сможете. Это вам поможет.
Лайла вспомнила предупреждение Терезы.
— Кто-то из моей группы разболтал вам всё это?
— Моя информация исходит от грибов. Вот и всё, я раскрыла свой источник. Возможно, если бы вы тоже пошептались с ними, они бы рассказали вам то, что вам нужно знать.
Лайла почувствовала себя маленьким ребенком — тем, кем она всегда была и оставалась где-то глубоко внутри.
Фарлинг наклонилась к ней совсем близко.
— Мой последний совет: люди говорят «доверяй нутру» или «доверяй сердцу», но это лишь органы, символы того, что делает тебя тобой. Ты — это не только кожа, в которой ты живешь. Читай между строк и доверяй своей абстрактной интуиции. Она станет твоим союзником, когда твой мир рухнет. А это случится совсем скоро.