Когда Лайла пришла в себя, она пожалела об этом. Болело всё. Тиннитус выбивал дробь на литаврах в её раскалывающейся голове.
Впрочем, если она чувствует боль, значит, она жива. А это означало, что Кейти тоже жива или, по крайней мере, еще не совсем мертва. С растущей надеждой Лайла медленно села.
— Потише. Ты здорово приложилась головой, когда упала в обморок. — Фиона промакивала её лоб чем-то прохладным.
— Нам нужно позаботиться о Кейти, — сказала Лайла, и не только ради собственного выживания, но и потому, что не могла потерять еще одного друга. Того, кто знал о ней всё, не оставляя ничего, что пришлось бы прятать в «подвалах» души из страха или стыда.
Грубая рука Фионы сжала её ладонь.
— Мне так жаль, дорогая. Она не выжила.
— Это неправда. Меня бы здесь не было без неё.
— Я понимаю, милая. Нам кажется, что мы в таком долгу перед теми, кого любим… Ты поддерживала её до самого конца. Ты была с ней, когда она ушла, и это очень важно. — В словах Фионы слышались низкие ноты её собственной утраты; историю, которую может услышать только сердце.
— Я не в метафорическом смысле. Я буквально не могла бы жить без неё. — Лайла оглянулась туда, где на палубе лежала Кейти, чье тело было скрыто брезентом.
Подползя ближе, она откинула покрытие. Взяла остывающее запястье Кейти, сглатывая слезы, от которых в горле стало солоно. Пульса не было. Кейти не двигалась, не видела, не действовала, не чувствовала, не была — ни одного глагола в настоящем времени. Глухой всхлип вырвался из груди Лайлы, и Фиона тут же оказалась рядом.
Как Лайла могла оставаться живой и плакать? Вот она — дышит, думает, существует.
Действует. Ей нужно придерживаться своего плана. Сейчас нет времени для горя.
Мозг сосредоточился на одной единственной задаче, на первом пункте в списке: Джимми. Пока выше по реке выли сирены, Лайла подбежала к нему. Его раны были обмотаны полотенцем, к которому он плотно прижимал руку. Фиона, должно быть, уже оказала ему первую помощь.
Он лежал на боку, положив голову на бухту каната. По его коротким вдохам и широко открытому рту Лайла поняла: нож задел легкое с левой стороны. Если ничего не предпринять в ближайшее время, разовьется пневмоторакс. Однажды она видела, как офицер умер от двустороннего пневмоторакса, несмотря на все усилия врачей. Она содрогнулась. Только не это. Только не Джимми.
Лайла взяла его за руку.
Его веки дрогнули, как и пульс. Шевеля губами, он попытался что-то сказать. Вертолет разрезал небо лопастями.
— Не пытайся говорить. Просто знай — мы его взяли. Гримм-Потрошитель мертв. Остальное подождет, пока тебе не станет лучше. И тебе лучше поправиться, иначе я сама тебя пришибу. Понял?
Двое парамедиков перебрались на лодку с портативным реанимационным набором. Они поспешили к Лайле.
— Я инспектор Ронделл, это констебль Джимми Корник. У него ножевое ранение легкого. — Один из медиков опустился на колени и начал проверять показатели.
— Что-нибудь еще нам нужно знать? — спросил второй.
— Двое погибших. — Лайла сглотнула. — Одна — моя близкая подруга Кейти, писательница, известная как К. Т. Хексен. Второй — подозреваемый в убийствах, Бен Ансуорт. Его тело упало за борт другой лодки. Фионе, вон там, может понадобиться помощь при шоке. Мне нужно оставить её и Джимми с вами — я должна обыскать «Башню». Ансуорт мог держать на борту в заложниках офицера полиции.
Парамедик кивнул и начал готовить плевральную трубку, чтобы вывести воздух из грудной клетки Джимми. Он выглядел таким уязвимым.
Заставив себя отвернуться, Лайла медленно перебралась с одного судна на другое и спустилась по трапу во внутренние помещения «Башни».
— Будь осторожна! — крикнула ей вслед Фиона.
Мир под палубой сузился. Крошечный камбуз заставил бы даже кухню в её съемном доме казаться просторной. Двухместный диванчик и телевизор каким-то образом втиснули в гостиную размером с обувную коробку.
— Есть кто? — позвала Лайла. Теснота поглотила громкость её голоса, заставив её саму почувствовать себя меньше. — Ребекка, дорогая, это Лайла. Выходить безопасно.
Ответа не последовало, но жестяное постукивание в ушах стало громче.
Пройдя по узкому коридору, пахнущему благовониями наг-чампа и цитрусом, она обнаружила две двери по обе стороны. Содрогнувшись от запаха, когда вошла в первую, она не сразу смогла осознать увиденное. Это была спальня, обклеенная от пола до потолка отпечатанными страницами. Сумка с иглами, ножами, перчатками и полиэтиленовой пленкой — по сути, «набор убийцы» — лежала раскрытой на кровати. Рядом валялась окровавленная одежда.
Быстро выйдя оттуда — тиннитус стал невыносимым, — Лайла повернулась к другой двери. Она была заперта снаружи, но на ручке на шнурке висел ключ с красным брелоком.
— Ребекка? — Лайла вставила ключ в скважину и повернула, пока не щелкнули сувальды. Когда она толкнула дверь, стук наконец-то переместился из её головы наружу.
За столом спиной к Лайле сидела женщина, её пальцы летали по клавиатуре ноутбука. У неё были длинные рыжие волосы, собранные в пучок.
Это была не Ребекка.
Ужас сжал желудок Лайлы. Значит, другую писательницу заставили сменить Кейти и создавать эти макабрические обои для логова Потрошителя.
— Вы можете перестать писать, мэм. Я офицер полиции, детектив. Вы в безопасности.
— Лайла? — Женщина испуганно развернулась на стуле. Прошло двадцать пять лет — и в то же время ни одного мгновения.
Это была Эллисон.