Сердце Лайлы казалось слишком маленьким, а руки — слишком короткими. Она обняла Эллисон лишь раз, но ей хотелось окутать свою потерянную любовь десятикратными объятиями. Рано или поздно ей придется отпустить её, но не сейчас. Эллисон вернулась. Неважно, что они — плод вымысла. Они есть друг у друга. И то, что между ними, было реальнее любой сказки.
Эллисон, однако, застыла как статуя. Оцепенела.
Лайла ослабила хватку и отступила на шаг. У Эллисон были все признаки шока: огромные зрачки, прерывистое дыхание, она судорожно держалась за стол, чтобы не упасть.
— Прости, — сказала Лайла. — Мне не следовало так налетать с объятиями. Просто я… я не могу поверить, что это ты.
— Как такое возможно? — прошептала Эллисон.
— Тебя держали в плену, ты была еще одной писательницей, работавшей на Потрошителя. И я нашла тебя. Наконец-то.
Лайле хотелось прыгать, кричать и танцевать, но она вела себя тихо, чтобы не напугать Эллисон, которая и так через многое прошла. Она рассматривала её: Эллисон была выше Лайлы как минимум на десять сантиметров, её кожа уже не была кожей подростка — это была зрелая, красивая женщина. На золотой цепочке у неё на шее висела буква «Э». Не «П» — Пердита, а «Э» — Эллисон. Годы, проведенные в разлуке с прежними друзьями и семьей, не заставили её забыть свою истинную суть.
Эллисон посмотрела ей прямо в глаза. Этот зрительный контакт ощущался как крещение.
— Ты настоящая. — Она протянула руку и коснулась кожи Лайлы. — Ты жива.
— Мы обе живы. Каким-то образом. Мы поговорим об этом позже, а сейчас давай убираться отсюда.
Эллисон покачала головой.
— Всё хорошо, — мягко сказала Лайла. — Он мертв. Мы можем уйти, это безопасно. Поговорим в уютном месте, тебя осмотрят врачи.
Она осторожно взяла Эллисон за руку, чтобы увести, и случайно смахнула листок со стола. Наклонившись, чтобы поднять его, она зацепилась взглядом за слова на экране ноутбука:
Пройдя по узкому коридору, пахнущему благовониями наг-чампа и цитрусом, она обнаружила две двери по обе стороны. Содрогнувшись от запаха, когда вошла в первую, она не сразу смогла осознать увиденное. Это была спальня, обклеенная от пола до потолка отпечатанными страницами…
— Что происходит? — спросила Лайла. Эллисон потянулась к ней, но Лайла отпрянула. — Я не понимаю. Кейти — писательница, не ты.
— О Боже, — прошептала Эллисон, её глаза расширились еще больше. Она развернулась и начала лихорадочно выбрасывать вещи из ящиков стола. Достала крошечную шкатулку для украшений и открыла её. Внутри лежал миниатюрный белый зуб.
— Я думала, что сама выдумала эту историю с зубом… а потом однажды ночью я немного выпила, взяла свой первый молочный зуб и загадала желание: чтобы Лайла, о которой я пишу в своей новой книге, стала реальной.
Она сделала шаг к Лайле, слезы катились по её бледному лицу. Её худое тело сотрясали рыдания, которые, казалось, разрывали её на части.
— И ты стала. Ты здесь. Моя воображаемая подруга воплотилась в жизнь.
— Твоя воображаемая подруга? — переспросила Лайла.
Эллисон кивнула, на её лбу прорезались морщины, которых Лайла никогда не видела. Она уставилась в пол.
— Я выдумала тебя, когда была маленькой.
Что-то глубоко внутри Лайлы болезненно надломилось.
— Я была для тебя просто игрой. — По крайней мере, когда она думала, что её написала Кейти, у неё была цель. Спасать людей. Но в реальности она оказалась игрушкой, которую можно выбросить.
— Нет! Всё мое детство ты была рядом. Особенно в самые темные времена. Когда я была подростком… — Тон Эллисон нес в себе тяжесть того, что слова не могли выразить. — Ты помогала мне, отвлекала от реальности. От него.
Лайла представила юную Эллисон, совсем одну.
— Мне так жаль, что я так долго не понимала, — сказала она. — Всё сошлось, только когда я прочла рассказ, который ты написала для миссис Рейнольдс. Ты ушла, потому что кто-то причинял тебе боль.
Эллисон кивнула, слезы обжигали её щеки.
— Мой дядя. Я рассказала маме, но она и слова не хотела слышать против брата.
Лайла вспомнила слова Колма о необходимости жить дальше.
— А твой отец?
— Я не знала, как… не могла подобрать слова. Я чувствовала себя такой неправильной. А мама никогда бы ему не сказала.
— Но Райна Рейнольдс тебе поверила.
— Она читала мои тексты — и между строк. Когда она вызвала маму на разговор, то поняла, что та находится в таком глубоком отрицании, что ничего не изменится. Я собиралась сбежать, но тут Райна сказала, что она с семьей уезжает, и я умоляла её забрать меня с собой.
— Мне так жаль. — Голос Лайлы дрогнул. — Я бы хотела по-настоящему тебе помочь.
Эллисон взяла её за руки, они склонили головы друг к другу.
— Ты помогала. Я бы не справилась без тебя и всех тех моментов, которые мы якобы провели вместе в моих мечтах. Но хотя эти воспоминания для тебя реальны, они родились в моей голове. Там ты существовала до сих пор — там и в моем сердце.
Лайла сжала пальцы Эллисон. Слова «воображаемая подруга» задели её за живое, заставив почувствовать себя чем-то ребяческим и легко заменяемым. Но от прикосновения Эллисон она ощутила нечто более глубокое; осознание того, что знала всегда. Они были именно теми, кто был нужен друг другу; две стороны одного целого. Она позволила этому чувству наполнить её.
— А где ты существовала всё это время?
— Райна сменила нам имена после того, как забрала меня, чтобы мы могли залечь на дно, и это вошло в привычку. Я пыталась забыть прошлую жизнь. Даже тебя. С тех пор я вела кочевой образ жизни, перебивалась случайными заработками, в основном в Англии, иногда за границей. Я вернулась, когда мама — Райна — заболела в прошлом году.
— Что случилось сейчас, из-за чего ты «загадала» моё появление в реальности?
Эллисон отвернулась, её плечи поникли.
— Мой брат. Бен. В детстве мы были близки, но повзрослев, отдалились. Несколько месяцев назад он позвонил мне в ужасном состоянии. Его невеста погибла, и вся его жизнь рухнула. Он вернулся в Лимингтон, и мы встретились, чтобы выпить. Я пыталась выяснить, что его гложет, но когда упомянула о своих текстах — смеси автофикшена и криминала, вдохновленной сказками Гримм, которые я любила в детстве — он сорвался. Орал на меня, называл монстром. Он выскочил из бара, а когда я попыталась догнать его, он ударил меня, и я потеряла сознание. На следующий день я очнулась здесь, и с тех пор он держал меня взаперти. По крайней мере, он оставил мне ноутбук — сказал, что раз я начала историю, то должна её закончить.
Лайла замялась, желая уберечь Эллисон от правды. Но иного пути не было.
— Эллисон, есть кое-что, что ты должна знать. О твоем брате.
Но Эллисон, всегда бывшая на шаг впереди, уже сама всё поняла. Она резко развернулась к Лайле, в её глазах застыл ужас, руки прижаты ко рту.
— Если ты здесь, значит… Всё, что я написала, сбылось? Всё?
Лайла смогла лишь кивнуть.
Эллисон рухнула на стул, слезы брызнули из глаз с новой силой.
— Когда я загадывала желание на зуб, я хотела сделать реальной тебя. Я не хотела, чтобы все мои слова сбывались! Мне просто… мне нужен был друг, и я не могла перестать представлять, как ты приходишь спасти меня — мой детектив, мой герой. Я знала, что Бен во что-то впутался, но я пыталась представить самое худшее, чтобы переварить свой страх. Я никогда не думала, что это может быть… что он мог… Клянусь, я не писала Потрошителя с него.
Её голос сорвался, она посмотрела на Лайлу, лицо которой было в тени.
— Только сегодня… я просто… сломалась. Я посмотрела на страницу и увидела там его имя. Но я клянусь, Лайла, я не знала, что он и есть убийца на самом деле.
Она сгорбилась, закрыв лицо руками.
— Все эти люди. Грейс, другие жертвы, Бен. О Боже, Кейти — она тоже настоящая?
Лайла кивнула:
— Да. Была.
Голос Эллисон превратился в шепот:
— Я заставила её так страдать. Это я всё это сделала? Это я их всех убила?
Лайла опустилась перед ней на колени, сжимая её ладони.
— Ты не знала. Я не понимаю, как это работает — каждый раз, когда я пытаюсь разложить всё по полочкам, нити путаются еще сильнее — но я знаю, что ты никогда бы никому не причинила боли специально.
Они долго сидели так, переплетя пальцы, слушая дыхание друг друга в тишине комнаты, пока магию момента не нарушил топот шагов с палубы.
— Шеф? Лайла?
Лайла откашлялась:
— Я здесь, Манда.
— Что ты ей скажешь? — Эллисон отпрянула, глядя на Лайлу испуганными, умоляющими глазами.
Прежде чем Лайла успела ответить, в каюту ворвалась Манда. Переведя взгляд с одной на другую, она спросила:
— Вы в порядке, шеф? — Опять эта фраза.
Лайла сделала глубокий, неровный вдох.
— Честно, не знаю, Манда. Это Эллисон. Или Пердита, как её стали звать.
— Я предпочитаю «Элли», — бесцветно произнесла Эллисон. — Решила так несколько лет назад. Это анаграмма имени Лайла. Я — твоя «Элли», твой союзник.
Лайла крепко сжала её руку, охваченная чувствами. Воздух между ними буквально вибрировал.
Манда, сбитая с толку, заполнила тишину докладом:
— Нам пришло письмо от Гримма-Потрошителя.
— Что?! — Лайла резко повернулась к ней.
— Этого не может быть, — сказала Эллисон. — Это чья-то шутка. Я не писала никаких писем.
— Погодите, вы и есть Потрошитель? — Манда выхватила тазер, наставив его на Эллисон. — Я думала, это Бен Ансуорт. Он мертв — парамедики только что подтвердили. Тело вытащили из воды.
Эллисон издала сдавленный всхлип и сползла на пол рядом с Лайлой. Она схватилась за сердце, раскачиваясь взад-вперед и причитая:
— Простите, мне так жаль…
Манда вопросительно посмотрела на Лайлу. Та жестом велела опустить тазер.
— Давай по порядку. Первое: как Джимми?
Манда пожала плечами и сильно прикусила губу, отступая к дверям и неохотно убирая тазер в кобуру.
— Стабилен. Его везут в больницу на вертолете.
Лайла выдохнула:
— Слава богу. Второе: что в письме?
— Кто бы это ни был, он хочет поиграть в игру, — ответила Манда, продолжая коситься на Эллисон. — Ставка — жизнь Ребекки. У нас есть три попытки, чтобы назвать его имя. Если угадаем — её отпустят невредимой. Если нет — убьют.
— Прямо как Румпельштильцхен, — прошептала Эллисон. Лайла никак не могла перестать называть её так в мыслях. Пока нет. Не пока крошечный сомневающийся голос внутри не убедится, что Эллисон действительно союзник.
— Должно быть, письмо отправили еще до того, как мы нашли Бена, — предположила Лайла, пытаясь выстроить хронологию.
— Это не от Потрошителя! — Замешательство Эллисон казалось искренним.
— Письмо пришло пять минут назад, — отрезала Манда. — И вместе с условиями там написано: «Отличная работа, инспектор Ронделл, ваша погоня была очаровательна, но вы опоздали и на лодку, и к Ребекке».
— Я писала стихи, но не такой материал, — уже громче сказала Эллисон.
— Хотите, чтобы я сейчас отправила ответ с именем Бена Ансуорта, шеф? — спросила Манда.
Голова Лайлы шла кругом, но она кивнула. Манда набрала текст и отправила письмо.
«Башня» мерно покачивалась на волнах в ожидании ответа.
Когда пришло уведомление, Манда вспыхнула:
— Они смеются над нами. Пишут: «Две попытки в запасе — и смерть Ребекки огласят в этом часе».
Если это правда, значит, настоящим Потрошителем был не Бен Ансуорт. И оставался только один вариант.
— Пиши другое письмо, — сказала Лайла, вставая и отдаляясь от Эллисон. — Укажи имена: Эллисон Уолш / Пердита Рейнольдс / Элли.
Эллисон вскочила и схватила её за плечи:
— Лайла, пожалуйста, послушай! Ты же сказала, что знаешь — я не могу причинить боль. Я не писала это письмо!
— Я не хочу, чтобы это была ты, — ответила Лайла, разрываясь на части. — Но ты сама призналась, что стоишь за всем этим сюжетом. У меня нет выбора, кроме как идти по следу.
— Но ты и есть главный след! А у главных героев всегда есть выбор! — Голос Эллисон был отчаянным, лицо покраснело.
— У нас нет времени на уроки литературы, — отрезала Лайла.
— Послушай, пожалуйста! Это может помочь. Сюжет можно планировать как угодно, даже написать его, но персонажи всё равно могут пойти наперекор. «Воспитание + Природа x Нарратив = Невроз». Из этого призрака, из этой раны, из этого изъяна рождаются воспоминания, прихоти и страхи. Они сами пишут свою историю! Это чертовски бесит, когда так случается, но в этом и есть магия! — Эллисон в отчаянии ткнула в экран ноутбука. — Посмотри! Это последнее, что я написала, и ты была здесь с того момента. Я не писала это письмо, не отправляла его и не диктовала ничего из того, что произошло с твоего прихода. Ты слышала звук уведомления? Видела, как я печатаю эти паршивые рифмованные отговорки? Нет! Это не мой стиль. Писатели всегда оставляют крошки своей души в книгах, они не могут иначе. Эти слова — не мои. Поверь мне, Лайла.
Манда повернулась к Лайле:
— Что мне делать, босс?
Лайла встретилась взглядом с женщиной, которую любила, которую искала всю свою взрослую жизнь, рядом с которой хотела наконец обрести покой. Но тело Кейти, лежащее на верхней палубе под брезентом, напоминало ей, что покоя нет.
— Отправляй письмо.
Пока вторая попытка угадать имя летела через цифровой эфир к Потрошителю, глаза Эллисон превратились в зеркала из слез. Лайла не могла на это смотреть.
— Уведи её отсюда, — прошептала она, и Манда вывела её потерянную любовь за дверь, тихо прикрыв её с той стороны.