Анфилада комнат, в которую меня засунули, едва ли походила на тюремную камеру, но решетки я всё равно чувствовала.
Они заперли за мной дверь, едва втолкнув внутрь. И, за неимением других дел, я приняла душ. Ванная была почти непристойной: больше всей моей квартиры, каждый дюйм — безупречный белый мрамор с позолотой. Вода была горячей, напор идеальным. Я могла бы насладиться этим опытом, перейдя в новое состояние блаженного бытия, если бы мой мир не рушился вокруг меня.
Верные своему слову, чародейки оставили сменную одежду: джинсы, футболку и свитер, а также новое белье. Они, как и корзинка с едой рядом, ничуть не согрели мое сердце по отношению к Сестрам. После быстрого осмотра одежды я надела её, раздражаясь от мягкости ткани и идеальной посадки.
Еда была другой историей. Если бы я не была близка к голодному обмороку, я бы вообще к ней не притронулась. Существовало слишком много историй о глупцах, отведавших пищи фейри и застрявших в Иномирье, или проклятых вечным сном от одного укуса, но я перешагнула черту отчаяния. Мысли становились вязкими, и одевание отняло те крохи энергии, что у меня оставались.
Так что я съела яблоко, немного хлеба, затем вкусные кусочки неопознанного сыра и начала строить планы, расхаживая по комнате.
Темно-синие стены были увешаны гобеленами в рамах, декларациями и портретами чародеек, которых я знала только по именам. Россыпь глубоких кресел и диванов, обитых изумрудным атласом, приглашала остановиться и отдохнуть, но я не собиралась позволять красивому люксу и модному сыру усыпить мою бдительность.
Изменяющийся свет под дверью говорил мне, что снаружи стоит охрана. Даже если я пройду мимо них, коридоры покрыты проклятыми сигилами; я могу даже не добраться до комнаты, где держат Неву, где бы это ни было. В комнате Эмриса, может быть. Но если охрана есть у меня, значит, есть и у него.
Порыв теплого воздуха вырвался из вентиляционной решетки над моей головой. Я медленно запрокинула голову.
Я видела несколько камер наблюдения в коридоре; они торчали как сломанные пальцы среди старомодного убранства, которое предпочитали Сёстры. Мне даже в голову не пришло проверить свою комнату. И конечно же, в верхнем правом углу камера поворачивалась, отслеживая мои движения.
Лицо вспыхнуло от гнева; я скомкала свою грязную старую футболку и показала стеклянному черному глазу неприличный жест. Потребовалось три попытки, чтобы накинуть футболку на камеру и перекрыть ей обзор.
Удовлетворенная и весьма самодовольная, я повернулась к противоположной стене, где располагалась большая решетка вытяжки.
Они забрали мою рабочую сумку, разумеется, но были достаточно любезны, чтобы оставить мне пластиковую зубную щетку. Переломив ручку о колено, я использовала зазубренный конец, чтобы открутить крышку вентиляции. Металлический лист застонал, когда я протиснулась внутрь и вернула крышку на место за собой.
Места хватало ровно настолько, чтобы ползком добраться до места, где вентиляция поворачивала под прямым углом и продолжалась горизонтально над комнатами по этой стороне коридора. Пришлось лечь на живот, но пространства было достаточно, чтобы подтягиваться вперед на одних руках.
Я поморщилась, когда тонкий металл короба издал мучительный грохот. Впереди сверху просачивался свет; я сосредоточилась на нем, а не на том, как проход сужался вокруг меня с каждым дюймом продвижения.
— Эм… привет?
Я дернулась вверх, ударившись головой о верх короба. Лицо смотрело на меня сквозь латунную решетку, подняв обе брови.
И поскольку мой план существовал всего пять минут и не предусматривал никаких запасных вариантов, я замерла.
— Я Маг Робин, — представился незнакомец. — Ты… застряла? Тебе нужна помощь?
Маг был нейтральным титулом, выбранным теми, кто чувствовал, что звание «Чародейка» и его женские коннотации им не подходят, хотя их мастерство и глубина силы были теми же.
— Можешь притвориться, что не видел меня? — прошептала я с надеждой.
— Как насчет того, чтобы сделать лучше: просто отвести тебя туда, куда тебе нужно? — Робин уже откручивал крышку вентиляции. Его палочка была необычно короткой, по крайней мере по сравнению с теми, что я видела у Невы и остальных, но конец в виде атама был куда более удобной заменой отвертке, чем моя сломанная зубная щетка.
Когда крышку сняли, я смогла лучше разглядеть Робина. Его волосы были обесцвечены до белизны и коротко острижены, что создавало красивый контраст с насыщенным коричневым цветом кожи. При виде его теплого, приятного лица и глаз, которые чертовски сверкали от волнения, пока он разглядывал меня, я почувствовала, что немного расслабляюсь.
Робин протянул руку, чтобы помочь мне выбраться. Понимая, что теперь мне не сбежать, я ухватилась за его предплечье. Рукав его аметистового бархатного пыльника был запачкан пятнами, похожими на чернила. Его черная рубашка и брюки были простыми, но элегантными.
Кое-как, пока Робин тянул, а я толкалась, я преодолела проем и выползла на деревянный пол. Перекатившись на спину, я осмотрела комнату.
Полки за полками Имморталий громоздились до сводчатого потолка со всех сторон. Когда я вдохнула, воздух пах старой бумагой и чернилами. Ближайший стол был завален кожаными блокнотами и открытыми фолиантами.
Библиотека, запел мой разум.
— Где…? — начала я, заставляя себя сесть.
— Добро пожаловать на чердак, — сказал Робин. — Иначе известный как архив Совета. Я один из хранителей записей.
— Приятно познакомиться, — сказала я настороженно, убирая прядь влажных волос с лица.
Может, он и был вполне мил до сих пор, но всё еще оставался частью Совета. Мне нужно следить за языком и оглядываться.
— Ты Тэмсин, верно? — спросил Робин. — Одна из Разрушителей.
Я постаралась не просочиться сквозь пол.
— Ага. Мы большие фанаты этого прозвища.
— Прости, — сказал Робин. — Понимаю. Куда ты направлялась, кстати?
— Я пыталась найти Неву, — сказала я, жадно сканируя полки взглядом. — Ты знаешь, где она?
— Она со старейшими членами Совета Сестёр, — ответил Робин. — Они накладывают на комнату защиту ради её безопасности прямо сейчас. Обещаю тебе, она в полной безопасности.
Я бросила на него сомневающийся взгляд.
— Всё в порядке, — сказал Робин. — Они не причинят ей вреда. Я сейчас провожу для них исследование, проверяю, были ли подобные случаи раньше.
— Мне нужно её увидеть, — сказала я. — Ты кажешься милым и всё такое, но, надеюсь, понимаешь, почему я не могу просто поверить тебе на слово.
— Понимаю, поверь мне, — сказал Робин. Он подошел к своему столу и достал что-то из-за шаткой стопки книг: совершенно современный ноутбук.
На экране шла беззвучная видеотрансляция. Четкое изображение показывало Неву, вытянувшуюся на большой кровати, с закрытыми глазами. Они позаботились о том, чтобы смыть с неё грязь и кровь, и одели в безупречное белое платье. В волосах был венок из цветов, и еще больше цветов было разбросано вокруг неё. От этого зрелища желчь подступила к горлу. Она выглядела так, словно её собирались принести в жертву. Или похоронить.
— Зачем они её так одели?
— Они оказывают ей почести, — сказал Робин.
Круг чародеек, включая Касуми, совещался о чем-то, чего я не могла слышать, даже когда прибавила звук. На моих глазах рябь той же огненной магии пробежала по коже Невы, испепелив один из цветов в венке. Простыня загорелась, но её быстро потушили.
— Слушай, я знаю, ты хочешь увидеть друзей, — сказал Робин. — Я могу помочь тебе добраться до них. Но взамен мне интересно, можешь ли ты оказать мне услугу.
— Я слушаю, — сказала я, всё еще настороже.
— Я хотел расспросить тебя о том, чему ты стала свидетелем в Лионессе, и о силе Невы, — сказал Робин, — но Верховная Чародейка не сочла это хорошей идеей.
— Разумеется, нет, — горько сказала я.
Новая мысль пришла мне в голову, пока я снова оглядывала полки. Мы, должно быть, были в каком-то укромном уголке; я слышала приглушенные голоса и скрип половиц где-то сразу за книжными шкафами.
— Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать, если ты поможешь мне добраться до Невы и, — сказала я, — выяснишь, кто её биологическая мать. Она может быть перерождением души Крейддилад, но кто-то привел её в этот мир и оставил доказательства того, что был чародейкой. Есть способ это выяснить?
— Конечно, — сказал Робин. — Я могу проверить её кровь по базе данных Имморталий и других зачарованных объектов, чтобы увидеть, есть ли совпадения. Оттуда будет достаточно легко проследить её родословную.
Я постаралась не показывать свой раскаленный гнев, но Робин всё равно почувствовал его.
— Что не так?
— Она приходила в Совет месяцы назад, чтобы продолжить обучение, но они прогнали её, потому что у неё не было известной родословной, — сказала я. — Ты говоришь мне, что они могли проверить это прямо там и тогда? Какой в этом смысл?
— Никакого, — вздохнул Робин. — Никогда не было и никогда не будет, но они не изменятся, потому что так делалось всегда.
— Это самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала.
— И не говори, — сказал Робин. — Знаешь, каково это — иметь всё это, — он жестом указал на книги и Имморталии, — иметь всю эту информацию на кончиках пальцев и видеть раз за разом, как Совет действует на эмоциях, а не на фактах?
— Ты мне поможешь? — спросила я Робина. — Потому что я помогу тебе.
— Конечно. — Робин стянул с плеч мантию, протягивая её мне. — Надень это и старайся не поднимать головы. Я могу устроить нас в комнате, где нам будет удобнее, вдали от любопытных глаз.
Я сделала, как было велено, но не смогла удержаться и украдкой бросала взгляды на светящиеся витрины с реликвиями, пока мы двигались через лабиринт архива. То тут, то там я замечала знакомые вещи: кусок знамени с Авалона, кусочки коры с Матери-древа, платья, которые носили первые чародейки, возвращаясь в мир смертных в изгнании, кинжалы, украшения… Но именно фреска, нарисованная на дальней левой стене, заставила меня замедлиться и присмотреться внимательнее.
Башня и Мать-древо сияли в солнечном свете, окруженные обширными садами и маленькими домиками. Вдоль низа текла река, впадая в синеву ковровой дорожки под ней.
— Похоже на оригинал? — спросил Робин, разглядывая фреску рядом со мной. В вопросе сквозила тоска, и я снова ощутила трагедию потери острова. — Мы посылали архивариусов и ученых к руинам, но… там трудно что-либо разобрать, учитывая масштаб разрушений.
Это изображение Авалона было живым и славным. Таким его и следовало помнить.
— Да, — солгала я. Я указала на фигуру в капюшоне, наполовину скрытую в нарисованных деревьях. — А это кто должен быть?
— Леди Озера, — ответил Робин. — Самая первая, та, что основала орден жриц на Авалоне и, как говорили, обладала огромной силой. Её дочь со временем унаследовала эту роль и, к сожалению, стала последней, кто носил этот титул.
Я нахмурилась.
— Это была наследуемая роль? Ты уверен?
Фли рассказывала мне не так — или, может, я просто неправильно поняла? По её словам выходило, что новую жрицу выбирали для этой роли в каждом поколении. И что их было гораздо больше, чем две.
— Да, вообще-то, — сказал Робин. — Их родословная была темой моего обучения в архивах. Дочь, Каниад, решила остаться в мире смертных, когда Авалон откололся в собственное царство.
— Хм, — выдавила я. Что-то в объяснении Робина зацепило задворки моего сознания, хотя я не могла понять что. — Почему она не вернулась на Авалон?
— Записи утверждают, что она была в ярости из-за того, что меч её матери был отдан череде смертных королей, включая Артура, — продолжил Робин, его жесты стали более оживленными. — Каниад считала, что меч был создан Богиней исключительно для её рода — и, справедливости ради, не похоже, чтобы кто-то из тех мужчин смог использовать его на полную мощь.
История, которую мы читали в кабинете Библиотекаря, промелькнула в моих мыслях: зеркало смертности, судья и палач безжалостных злодеев, спаситель зачарованных и милосердие невинных.
— Прости, — сказал Робин, прижав ладонь к лицу. — Прости. Я правда могу болтать об этом часами, если позволишь. Идем, мы почти пришли.
Бросив последний взгляд на фреску, на фигуру в капюшоне, я последовала за ним.
Несмотря на опасения Робина, что меня заметят, все остальные работники в фиолетовых мантиях, мимо которых мы проходили, либо лихорадочно листали страницы книг, либо паковали их в большие ящики и отправляли через открытую Жилу. Никто не обратил на нас внимания; времени на это не было.
— Что они делают? — прошептала я.
— Некоторые ищут другие божественно выкованные орудия, на случай если Экскалибур не найдется снова, — пояснил Робин.
На это нет времени, с тоской подумала я.
— Другие перемещают самые ценные части архива в безопасное место, пока угроза не минует, — объяснил Робин. — Реликвии, которые могут использовать против нас, Имморталии, ценные своими знаниями об истории и заклинаниях, — такого рода вещи. Я бы забрал всё, если бы мог, но Верховная Чародейка только что разрешила нам начать процесс. Она считала, что принятие превентивных мер будет признанием поражения.
Понимаю, как это могло бы сказаться на боевом духе.
— Сюда, — сказал Робин, беря меня под руку и проводя через последний виток стеллажей. Архив занимал лишь центральную часть чердака здания, но нам всё равно потребовалось несколько минут, просто чтобы добраться до стены с дверями на противоположной стороне от того места, где мы начали.
Они выглядели как кабинеты для занятий. На всех, кроме одной, висели таблички «Занято». Робин перевернул табличку на последней двери, заводя меня внутрь.
Комната была больше, чем казалось снаружи: достаточно просторная, чтобы вместить стол с шестью стульями. Маленькая статуя Богини стояла рядом с дверью, словно охраняя её. Свеча в её поднятых руках не горела, но слабое свечение исходило из-за штор, окружавших комнату со всех сторон.
— Садись, — предложил Робин, присаживаясь на край стола, где у него был легкий доступ к бумаге и перьям. — Не возражаешь, если мы сразу перейдем к делу?
— Конечно, — сказала я, нахмурившись. Странное чувство, похожее на статическое электричество, заворчало на затылке. Я потерла шею, но оно не исчезло.
— Можешь рассказать мне, что случилось, когда вы нашли Экскалибур? — попросил Робин, макая перо в чернила. — Не упускай ни одной детали. Даже то, что тебе кажется неважным, может быть полезным.
— Ладно… ну, там был дракон, — начала я.
Голова Робина вскинулась, его янтарные глаза округлились.
— Правда? Красный дракон?
— Ага, — подтвердила я, затем рассказала Робину о появлении Невы в конце коридора, как раз вовремя, чтобы спасти нас.
— А как вы вообще попали в Лионесс? — спросил он.
— Карга, — сказала я. — Болотная Карга?
— Карга? — повторил Робин с явной завистью. — Какая она была? Она демонстрировала… — При моем страдальческом взгляде он осекся. — Ладно, вернемся к этому позже. Продолжай.
Я продолжила, объясняя, как Нэш и Кайтриона умудрились убить и выпотрошить дракона. Робин, казалось, боролся с желанием о чем-то меня спросить. Выражение его лица так сильно напомнило мне Неву, что в груди кольнуло.
— Итак, дракона вскрыли, и оттуда вывалились разные вещи, включая Экскалибур? — подсказал Робин.
— Не Экскалибур, — сказала я. — Нева нашла меч, застрявший в глотке дракона. Она спросила, должны ли быть звери на рукояти, а потом схватила его и вытащила, и вот тогда вся эта магия и свет взорвались вокруг нас.
Брови Робина сошлись на переносице. Он что-то нацарапал на листе бумаги, придерживая его на ноге.
— А свет, который взорвался вокруг неё, — она могла призывать его раньше без меча?
— Да. — Что-то в том, как маг задал этот вопрос, заставило мой пульс участиться. — Что не так?
Робин проигнорировал мой вопрос ради своего собственного.
— Ты когда-нибудь видела, чтобы она проявляла другие необычные способности — что-то, может быть, связанное с растениями или недавними мертвецами?
Зловещее покалывание вернулось, распространяясь по рукам, волосы на них встали дыбом. У меня почти закружилась голова.
— Нет.
Прежде чем я успела спросить, о чем он говорит, Робин уже выходил за дверь, бросив:
— Оставайся здесь — прямо здесь, ладно? Я вернусь. Мне только нужно…
Он закрыл дверь, не закончив объяснение.
Жужжание вокруг меня не прекратилось, оно лишь стало громче, пока шторы и тот странный свет, исходящий из-за них, не начали дрожать вместе с ним. Я подошла к ближайшей шторе и отдернула её.
За ней была стена защитного стекла. А за ним было…
Гобелен был лишь малой частью того, что висел в большом зале Лионесса, но я узнала его мгновенно, даже без слоя льда. Смертные люди на полях, пытающиеся добыть огонь. Перворожденные в коронах. Лязг мечей.
Я отдернула следующую штору, сердце заколотилось. Человек с серебряной рукой, Нудд Ллау Эрайнт, и его три сына.
Гул нарастал в ушах. Я не видела других панелей в зале, они были покрыты слишком толстым слоем льда или уничтожены водой и временем. Я распахнула следующую штору.
Моя кожа ползала по костями, словно что-то двигалось под ней, отчаянно пытаясь вырваться.
Дыхание стало поверхностным и быстрым, когда я прильнула к защитному стеклу. Богиня появилась снова, на этот раз баюкая ребенка, глядя ему в лицо. Весна цвела вокруг неё яркими красками, излучая её радость.
Черные пятна появились на стекле, плавая в поле моего зрения. Я отступила назад, борясь за равновесие, пока пол внезапно закружился. Острая боль пронзила живот.
Я ухватилась за край стола в отчаянной попытке устоять. Тепло побежало по лицу. Я поднесла руку к щеке.
Плачу — почему я плачу?
Тьма в глазах расползалась. Сцены других залов, других миров, других лиц мелькали в моем разуме, слишком быстрые, чтобы ухватить, чтобы по-настоящему увидеть.
— Ты никогда не должна была этого видеть.
Я резко обернулась на нетвердых ногах.
Нэш стоял в дверях; его лицо расплывалось по мере того, как он подходил ближе. Прежде чем я смогла заговорить, прежде чем смогла пошевелиться, мой разум погрузился во тьму, цепляющуюся за него когтями, и я больше ничего не знала.