Его пальцы впились в мою мягкую кожу, как железный обруч, сжимаясь всё сильнее с каждой секундой, что мы стояли, замерев на месте. Удушающее давление его хватки причиняло меньше боли, чем взгляд полный ужаса, которым мы смотрели друг на друга.
— Что ты думал, я имела в виду, когда сказала, что твое сердце принадлежит мне? — пропела ему Мадригаль. — Твоя жизнь — моя, питомец. Если только…
Лицо Эмриса было страшным, лишенным каких-либо эмоций, кроме того, что было в глазах. Я перевела взгляд на чародейку; дрожь ярости нарастала во мне. Она встретила мой взгляд с выражением извращенного восторга.
— Если только, Зверушка, ты не захочешь взять кинжал, который держишь в руке, — продолжила чародейка, — и вонзить его в хорошенькое маленькое сердечко, что я для него сделала? Ты можешь рискнуть и попытаться отрубить ему руку, но, разумеется, у него есть и вторая.
Наши смертные жизни всегда были для неё игрой. Я знала это с момента, как встретила её. Даже сейчас мы были для неё не более чем развлечением.
— Ты больная тварь… — выплюнула я; слово захлебнулось, когда рука Эмриса сжалась сильнее. Его лицо было каменной маской, но звук чистой, сырой боли нарастал в его груди. Его вторая рука перехватила мою, поднося её вместе с бритвенно-острым кончиком кинжала к месту прямо над его сердцем.
— Давай, Зверушка, — подбодрила Мадригаль. — Сделай это.
Его глаза молили об этом. Умоляли. Хватка на моей шее снова усилилась, пока я совсем не перестала дышать.
— Ладно, — сказала Мадригаль, надув губы. — Приведи её ко мне, питомец.
Она сделала шаг к нам, маня рукой. Это движение привлекло мой взгляд к носку её туфли — и к тому, что лежало в нескольких футах от него.
Тени наползали на периферию зрения, пока я боролась за воздух. Этот ужасный взгляд всё еще стоял в его глазах — они сияли серебром и изумрудом в странном свете.
Когда Эмрис двинулся, я была вынуждена последовать за ним. Любое сопротивление вогнало бы кинжал в его кожу. Шаг. Второй.
Губы Мадригаль изогнулись в улыбке, когда она подняла палочку.
Тогда, собрав остатки сил, я поддела ногой рукоять меча, который уронил Эмрис, и пнула его изо всех сил в её сторону. Клинок завертелся, рассекая дым, обнажая проклятый сигил за мгновение до того, как рукоять чиркнула по нему.
Пол вокруг неё пошел трещинами, и прежде чем она успела поднять палочку, он обрушился, увлекая её вниз, во тьму подвала.
Эмрис хрипло выдохнул, когда контроль над ним исчез, и его мышцы расслабились. Он отдернул руки от меня, и дымный воздух снова наполнил мои легкие. Я согнулась пополам, касаясь горла, пытаясь унять дрожь.
— Ты в порядке? Тэмсин? Ты цела? — лихорадочно спрашивал Эмрис, поднимая меня, прижимая к себе. — Прости, мне так жаль…
Я обхватила его за талию, чувствуя внезапное желание разрыдаться. Его трясло, и когда он отстранился, его руки скользнули по моей шее; он выглядел больным от горя.
Я сжала его запястья.
— Я в порядке. Я… мы… — Я сделала глубокий вдох. — Нам нужно найти Неву.
Он кивнул, его глаза всё еще задерживались на моем лице.
— Верно. Да. Я думаю… тут должен быть другой путь наверх.
Он повел меня прочь от вестибюля, к западному крылу, откуда, казалось, валил дым. Но когда он достиг арки, отделяющей фойе от коридора, его бег замедлился так внезапно, что я врезалась ему в спину.
— Что? — спросила я, выискивая угрозу. — Этот чертов дым… я ничего не вижу…
Это была неправда. Когда я повернулась, я увидела его лицо. Странное выражение на нём, замешательство и страх в глазах.
— Эмрис?
Он пошатнулся вперед, хватая ртом воздух и хватаясь за грудь.
— Эмрис!
Он рухнул на колени, кашляя, разбрызгивая кровь на каменный пол.
— Что? Что случилось? — Я упала рядом с ним, хватая его за плечи, но его вес делал невозможным удержать его вертикально. Он повалился мне на колени, выкашливая еще больше крови. — Эмрис!
Слова Эмриса в Лионессе вернулись ко мне ножом под ребра. Она создала мне новое сердце.
— Нет! — закричала я. — Пожалуйста!
Она сказала мне, что какая-то часть моего сердца всегда будет биться для неё.
Эмрис сжал мою руку, борясь за каждый вдох. Кровь текла по его губам, кожа приобрела мертвенную бледность.
Она может уничтожить его так же легко.
— Пожалуйста, перестань! — Я оглянулась на провалившийся пол, моля о милосердии, которое, я знала, никогда не придет.
Я схватила лицо Эмриса дрожащими руками, поворачивая к себе. Его глаза были широко раскрыты от боли и ужаса.
— Нет, нет, нет… с тобой всё будет хорошо, слышишь меня? Слышишь?
Не снова, не снова, не снова…
Я снова повернулась к коридору, крича:
— Помогите! Кто-нибудь!
Рука Эмриса сжала моё предплечье, возвращая внимание к нему.
— С тобой… с тобой всё будет хорошо, — говорила я, понимая, что несу чушь. Я провела ладонью по его лицу, стирая кровь так же быстро, как она появлялась на его губах. Я поцеловала его тогда, отчаянно. — С тобой всё будет хорошо…
— Твой… телл, — произнес он едва слышно. — Ты смотришь… вниз… и влево…
— Не надо, — взмолилась я, чувствуя, как снова начинаю рассыпаться на части. — Не надо.
Его тяжелое дыхание замедлилось. Я почти не расслышала, как он сказал:
— Я бы… остался.
Я бы остался с тобой.
А затем последний вздох покинул его, и не осталось сердца, чтобы биться.
— Эмрис? — прошептала я.
Его глаза всё еще были открыты. Всё еще смотрели на меня. Но за ними ничего не было. Совсем ничего.
Мой крик оборвался сдавленным рыданием. Мои руки зависли над ним, не желая касаться, не желая чувствовать, как его кожа остывает, но нуждаясь в этом.
Это не реально.
Этого не может быть.
Я свернулась над ним, прижимаясь головой к его неподвижной груди. Шрам на моем сердце разорвался, и боль затопила меня, пока всё, что я могла делать, — это держать его, пока я распадалась на части.
— Нет!
Нева стояла неподалеку от нас в атриуме, её белое платье было в потеках крови. Если цветы еще не выпали из её короны, то они сгорели бы от ярости на её лице. От боли, когда её взгляд встретился с моим.
Сине-белый свет собрался на её коже, и когда она закричала, он взорвался из неё. Магия затопила коридоры своей обжигающей мощью, отгоняя дым, тьму. Последние охотники завизжали, сгорая дотла.
Но даже самый чистый свет не мог спасти то, что уже было потеряно.