Я последовала за Кинли вниз, через два пролёта лестницы, в заднюю часть дома, туда где находилась кухня.
Она первой вошла в освещённое лампой помещение кухни и отступила в сторону.
Мистер Манток поднялся из‑за стола, за которым сидел, и коротко поклонился в сторону Кинли:
— Благодарю тебя, Кинли.
— Разумеется. Оставляю вас вдвоём. Уверена, кухарка о вас позаботится.
— Большое спасибо, Кинли, — сказала я.
— Всегда пожалуйста, — ответила она с лёгкой улыбкой. Затем подмигнула мне (я понятия не имела, как это истолковать) и оставила нас.
— Прошу, присаживайся, — сказал мистер Манток, указывая на стул напротив себя.
Мой взгляд метнулся к кухарке. Та тихо работала в углу, напевая что‑то себе под нос. Затем я подошла к столу и села, стараясь подавить привычку держаться строго и чинно. Вместо этого я чуть ссутулилась, разглядывая миску перед собой. Рагу было дымящимся, горячим и пахло просто изумительно.
— Ты выглядишь согревшейся, — заметил он.
— Да, спасибо. Миссис Бейлор была очень добра.
— Она такая.
— А как вы с ней познакомились? Она упомянула, что родилась не в благородной семье.
На его лице промелькнуло удивление:
— Правда? Удивительно, что у вас нашлось время обсуждать подобные вещи.
— Вы познакомились с ней уже после её замужества?
Он покачал головой:
— Нет, до.
Я нахмурила брови. Если это было до её замужества, значит, она тогда всё ещё была простолюдинкой.
Он заметил мой взгляд и негромко усмехнулся:
— Верите или нет, но на самом деле она была служанкой в доме моих родителей.
Моё лицо, без сомнения, выдало шок.
— Её роман с мистером Райландером Бейлором был, мягко говоря, необычным. — Его выражение лица заинтриговало меня. Он находил забавным нестандартный брак своих друзей, а возможно, даже немного ему завидовал.
— Так ваша дружба с ними обоими началась, пока она работала в вашем доме, или уже после? — спросила я, зачерпывая ложку и дуя на неё.
Он на мгновение задумался:
— Полагаю, во время. Кто-то предупредил её о моей репутации, но однажды мы разговорились, и когда я сказал, что изменился, она действительно мне поверила. — Он выглядел так, будто этот факт до сих пор его озадачивает. — Райлан, впрочем, поначалу меня ненавидел. — Он усмехнулся, откинулся на спинку стула и отпил из кубка. — А что насчёт тебя и твоей семьи?
Я почувствовала, как моё лицо омрачилось при мысли о семье, но тут же постаралась придать ему некое приветливое выражение.
— У меня есть младшая сестра. Намного младше. Между нами девять лет разницы.
— То есть ей сколько?
Я не смогла сдержать улыбку из‑за его не слишком тонкого намёка на мой возраст.
— Ей двенадцать.
Он, похоже, остался доволен ответом, хотя я не могла понять почему. Я отправила ложку рагу в рот, чтобы скрыть смущение.
— Есть братья? — спросил он.
Я покачала головой, хоть это и было непривычно, особенно когда знакомая боль слегка запульсировала внутри.
— Нет. — Было слишком личным рассказывать ему о Теннисоне. О том, что он был на четыре года старше меня и должен был унаследовать трон. О том, что он умер всего в девятнадцать лет.
Мистер Манток посмотрел на меня, и его брови вдруг сдвинулись, словно он пытался разгадать какую‑то загадку.
— Вы говорите не как простолюдинка.
Я замерла с едой во рту, поражённая осознанием, что, возможно, уже провалилась в попытке убедительно сыграть роль крестьянки из Фрауга. Я напомнила себе продолжать жевать, надеясь, что успею придумать хорошую историю до того, как проглочу пищу. Почему простолюдинка говорит так возвышенно? Наконец я придумала и с облегчением проглотила кусок.
— Да, — признала я. — Ну, даже дворяне порой переживают тяжёлые времена. — Я скривилась, надеясь, что эта гримасса отпугнет его от дальнейших расспросов.
— Мне жаль это слышать.
Я пожала плечами, улыбаясь сквозь боль. Я не была дворянкой и не опустилась до положения простой работницы, но я была принцессой без королевства, вынужденной жить на милостыню других… и к тому же ставшей шпионкой.
— Так расскажите мне об этой загородной вечеринке.
Он тяжело вздохнул:
— Кинли впервые устраивает такую вечеринку. Они пригласили самых разных друзей, от невестки Кинли, принцессы Ариэллы, до её лучшей подруги Сюзанны, которая замужем за её братом Финном. Мы довольно странная компания.
— А почему вы ранее прятались у пруда?
Его лицо слегка исказилось гримасой.
— Я дружен с Райланом и Кинли Бейлор. Они прекрасные люди, и я восхищаюсь ими обоими. Но я бы не приехал сюда, если бы не желание моей сестры.
— Старшая или младшая?
— Младшая, и ведёт себя вдвое моложе своих лет.
Я закатила глаза:
— Братья всегда так беспокоятся, чтобы их сёстры вели себя как подобает леди, но никогда не требуют такого же приличия от самих себя.
— Это довольно серьёзное обвинение.
— Разве оно неверно? — спросила я, слишком хорошо помня, как Теннисон дразнил меня все те годы, пока мы росли, и стараясь скрыть тупую тоску, нахлынувшую вместе с воспоминаниями.
К его чести, он задумался на несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Если бы дело было в отсутствии приличий. Меня больше беспокоят её фантазии. Она непременно влюбляется в каждого встречного мужчину, половина из которых даже не подозревает о её существовании.
Я подавилась куском еды.
— Вы, должно быть, преувеличиваете, — сказала я, прокашлявшись.
— Хотел бы я, чтобы это было так. В какой-то момент она даже воображала, что влюблена в Райландера. Конечно, это было до его женитьбы.
Я подняла кубок.
— А здесь есть ещё кто-то неженатый? Было бы досадно, если бы она провела всю загородную вечеринку, ни в кого не влюбившись, — сказала я поверх края кубка. — К тому же неприлично влюбляться в женатых мужчин. — Я сделала глоток и обрадовалась, увидев, что он усмехнулся в ответ на мою шутку. Мне всё труднее было воспринимать его как мистера Мантока, веть в эти мгновения он казался просто Брэмом.
— Да, здесь несколько не связанных узами брака гостей. Хотя лорд Тистлби, единственный холостяк, кроме меня, так что, без сомнения, через пару дней она уже будет планировать свадьбу с ним.
— У вас только одна сестра? — спросила я, надеясь, что он останется и продолжит разговор и так мы сможем наладить взаимопонимание.
— Одна сестра и один брат.
— А ваши родители ещё живы?
— Да, и оба в добром здравии. А у вас?
Как ответить честно?
— Здоровье моих родителей… нестабильно.
Его лицо смягчилось.
— Мне очень жаль это слышать, — сказал он. Казалось, он хотел добавить что‑то ещё, но тут дверь открылась, и мы оба обернулись, чтобы увидеть как кухарка выходила из кухни. Брэм выпрямился и встал.
— Что ж, мне следует…
— Что вы имели в виду раньше? — поспешно спросила я, отчаянно желая удержать его здесь.
— Вам придётся выразиться точнее. Мы уже некоторое время беседуем.
— Вы сказали, что у вас есть определённая репутация.
Я почти ожидала, что он отведёт взгляд или отстранится, но он не сделал ни того, ни другого. Напротив, его взгляд стал ещё пристальнее, когда он снова сел, словно взвешивал, насколько уместно рассказывать мне об этом, учитывая, как недолго мы знакомы, и просчитывал последствия того, что я узнаю правду. Затем он просто начал говорить:
— Раньше я не слишком-то нравился сам себе. И из-за этого мне было всё равно на остальных.
Я поразилась не только его откровенности, но и отсутствию стеснения.
— Я плохо обращался с людьми, — признался он. — Использовал их, а взамен позволял им использовать меня.
Я вгляделась в него, пытаясь разглядеть того человека, которого он описывал, но ничего подобного не увидела.
— Но теперь уже нет? — спросила я, так как было очевидно, что что-то изменилось.
Он улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Нет, больше нет, — подтвердил он, и в его взгляде, обращённом ко мне, промелькнуло нечто вроде признательности. Возможно, в нём всё ещё оставалось немного от пройдохи. И если это так… могу ли я этим воспользоваться?
Определённо стоило поразмыслить. Несколько минут я сосредоточенно ела, давая себе время подумать и продолжая играть роль голодной простолюдинки.
Я вытерла рот при этом радуясь, что не стала промокать губы салфеткой, и подняла на него глаза.
— Чувствуете себя лучше? — спросил он.
— Да, спасибо, — ответила я и наклонилась вперёд, протянув руку в надежде укрепить хрупкую связь, которая между нами возникла. Если я проявлю интерес, он может оказаться более… податливым. — Хотя я бы чувствовала себя ещё лучше с тёплой постелью и крышей над головой.
Он посмотрел на меня пристально и мудро.
— Я не могу предложить вам приют здесь, — наконец произнёс он.
Всё моё тело обмякло от разочарования. Мы доверились друг другу, он поделился со мной сокровенным, так почему не может позволить мне переночевать в этом огромном доме, где живёт сам?
— Мистер Манток, я… — я пыталась подобрать слова. — Куда, по‑вашему, мне идти? — спросила я, гадая, действительно ли он окажется настолько жестоким, чтобы выгнать отчаявшуюся женщину в ночь, особенно после того, как мне показалось, что мы с ним по-настоящему сблизились.
— Я дал вам всё, что мог. Так будет лучше, Фэй, — сказал он.
Я отвернулась и втянула щёки, пытаясь взвесить слова, прежде чем их произнести, и преуспела в этом лишь наполовину.
— Я так устала от мужчин, которые твердят, будто знают, что для меня лучше, — я взяла кубок и осушила его одним большим глотком, затем поставила на стол и встала, повернувшись к нему спиной. Я понимала, что несправедлива к нему. Он не О’Терион и не Джешуа.
Но мне это было нужно.
Я обернулась, глядя на него, позволяя ему увидеть моё отчаяние, и сдерживая порыв потребовать, чтобы он позволил мне остаться. Его спокойная решимость сводила с ума, хотя в любой другой ситуации я, вероятно, восхитилась бы ею.
Затем его невозмутимость дала трещину. Он вздохнул и отвёл взгляд.
— Не смотрите на меня так, Фэй.
— Как? — спросила я, и мне не пришлось притворяться, ведь в глазах уже стояли слёзы. — Как будто у меня ничего нет, никого нет и некуда идти?
Он встал и подошёл ко мне, удивив тем, что взял мои руки в свои.
— Мне жаль.
И он действительно сожалел. Я чувствовала, что он испытывает ко мне какую-то заботу и участие. Если бы только убедить его помочь мне!
Мне нужно было действовать хитрее. Что бы велел сделать Джешуа? Звёзды и молнии, какая отвратительная мысль. Но она натолкнула меня на идею. Джешуа преуспевал в манипуляциях.
— Мне следует вернуться к гостям, — он начал отпускать мои руки.
— Подождите, — сказала я, крепче сжимая его ладони. Я не могла позволить ему уйти. Не могла позволить выгнать себя. Мне нужно было, чтобы он помог мне проникнуть глубже в дом. Мне нужно было найти Уильяма.
Он посмотрел на меня:
— Да?
— Я… — Что я могла сказать? Как заставить его остаться? Его взгляд скользнул по одежде, которую дала мне Кинли, и то одобрение, тот интерес, что я замечала раньше, всё ещё читались в нём.
Он заставил себя перевести взгляд на мои глаза.
Что он говорил? Что использовал людей и позволял им использовать себя. Привык ли он к тому, что женщины бросаются ему на шею? Леди Герти именно так и поступила, хотя он обращался с ней исключительно холодно.
Со мной он не был холоден. Если бы я… убедила его, что хочу провести с ним больше времени…
Мы и так уже балансировали на грани флирта, и если он ко мне неравнодушен, разве не захочет помочь? Возможно, ему просто нужно знать, что я тоже к нему неравнодушна. Если проявлю больше интереса, смогу убедить его позволить мне остаться. Меня несколько раз целовали отважные молодые дворяне. Я могла бы предложить ему поцелуй, если это поможет приблизиться к Уильяму, разве не так? Возможно, я даже получу удовольствие.
Я сглотнула и подошла ближе.
— Я ещё не поблагодарила вас как следует.
Он выглядел озадаченным.
— В этом нет необходимости, — сказал он, нахмурившись, хотя его взгляд невольно опустился к моим губам.
— Думаю, есть. — Я собрала всё своё мужество и отпустила одну из его рук, чтобы поднять ладонь и положить её ему на грудь. Я посмотрела ему в лицо, стараясь придать губам мягкое и (надеюсь) манящее выражение. Несмотря на то, что чувствовала себя крайне неловко и немного напугано, мне оставалось надеяться, что я выгляжу соблазнительно, но не развязно.
— Что вы делаете? — спросил он.
— Благодарю вас, — произнесла я, хотя голос дрожал. Пусть я была уверена, что эта резкая смена тактики выглядит странно и, возможно, даже подозрительно. Но ничего другого мне в голову не приходило.
Он прищурился и отпустил вторую мою руку. На мгновение я испугалась, что он усмехнётся и отвернётся, но затем он поднял руку и положил её мне на шею сбоку, его большой палец ласково скользнул по горлу, отчего пульс участился.
Что я делаю? Это безумие. Но если сработает?..
Он наклонился ко мне, но вместо того, чтобы поцеловать, другой рукой обнял за талию и мягко подтолкнул назад. Он шёл следом, не отрывая от меня взгляда и держась совсем близко, пока я не упёрлась спиной в стену.
У меня вырвался вздох. Похоже, это получилось. И в то же время мне хотелось, чтобы не получилось. Да, он казался достаточно порядочным, но я его толком не знала. Что, если поцелуя ему будет мало? Что, если это самая глупая затея из всех, что я могла придумать?
В этот момент это уже не имело значения. Если придётся отбиваться от него, то я так и сделаю. Закричу, начну брыкаться. Но если он просто примет поцелуй, если пригласит меня остаться, если я смогу убедить его показать мне дом или… что‑нибудь ещё.
О, это был ужасный план, но при этом единственный, что я смогла придумать.
Он склонил голову ко мне, его губы всё ближе. Дыхание участилось, я закрыла глаза.
Но вдруг он изменил положение. Вместо того чтобы прижаться губами к моим губам, он приблизил их к моему уху и прошептал:
— Какую бы игру вы ни вели, я в ней участвовать не стану, — а затем резко отстранился. Он повернулся ко мне спиной, но отошёл всего на несколько шагов. Обеими руками взъерошил волосы, выглядя почти так же смущённо, как и я.
Ноги подкашивались, пульс стучал. Я прислонилась к стене, испытывая одновременно облегчение, разочарование и чувство унижения.
— Это не игра, — наконец выговорила я.
— Конечно же игра, — бросил он через плечо и направился к двери. Он собирался уйти.
— Пожалуйста, — взмолилась я. — Пожалуйста. Мне просто нужно… место, где переночевать. Всего на одну ночь, прошу вас.
Он тяжело вздохнул и обернулся ко мне.
— Я знаю, вы, должно быть, считаете меня бесчувственным из-за того, что я вас прогоняю, но то, что я сделал… Жизни людей были разрушены моими поступками, и было бы жестоко подвергать вас чему-то подобному. — Он отступил ещё на два шага. — Желаю вам удачи, — сказал он и, резко развернувшись, покинул кухню.
Я осталась одна, размышляя, что делать дальше. Мне было стыдно за попытку так им манипулировать, но в то же время я отчаянно искала любой способ выполнить то, что должна, ведь всё это было ради освобождения моей семьи.
Затем я осознала, какой это подарок судьбы. Кухарка ушла, а Брэм оставил меня одну. Раз здесь никого нет, ничто не мешает мне проскользнуть в дом, найти больше сведений, или хотя бы место, где спрятаться на ночь, или убедить Кинли, что Брэм хотел, чтобы я осталась?
Я сжала в руках ткань одолженной юбки, а нервы во мне били ключом, но, затем расслабила хватку и направилась к двери, ведущей в остальную часть дома.
Но прежде чем я до неё добралась, дверь распахнулась, и мужчина, без сомнения дворецкий, окинул меня взглядом с долей подозрения в глазах, затем отступил и широким жестом указал на выход:
— Я провожу вас, мисс.
Вот и покончено с моими планами воспользоваться возможностью.
Я молча следовала за дворецким через дом, время от времени слыша громкие голоса или взрывы смеха. Наверняка гости вечеринки веселились где-то наверху.
Дворецкий открыл передо мной парадную дверь и едва заметно поклонился:
— Гостиница находится на главной дороге, если направитесь на запад.
Я безмолвно кивнула и вышла.