После того как я забрала свои туфли с другого берега пруда, наша дорога к дому прошла в молчании. Я держала рот на замке, так как не хотела дать ему повод передумать. Он же не заговаривал… ну, я предположила, что потому, что был раздосадован, ведь я не согласилась принять отказ в ответ на свою просьбу.
Солнце уже село, и путь впереди становился всё более тусклым. Мистер Манток выбрал тропу сквозь деревья, впрочем, это была скорее не тропа, а её отсутствие. Из-за этого моя нога запуталась в густом клубке лиан, и я бы упала лицом вниз, если бы мистер Манток не подхватил меня.
— Вы не поранились? — спросил он, помогая мне встать на ноги.
— Нет. Благодарю вас за помощь, — ответила я и тут же поморщилась, осознав, насколько чопорно и изысканно прозвучали мои слова.
«Простолюдинка. Я должна быть простолюдинкой».
— Хорошо, — сказал он и пошёл дальше.
Я не удивилась, когда он повёл меня к боковой двери. Мы вошли в коридор за главной лестницей, и, закрыв за нами дверь, он посмотрел на меня. На то, как я съёжилась в промокшей одежде, прижав руки к груди, и, похоже, растерялся, не зная, что делать дальше. Это выглядело почти трогательно.
— Итак, — произнёс он, потирая ладони о бёдра, — для начала, думаю, нужно найти сухую одежду…
— Брэм?
Его голова резко повернулась вверх, а в глазах мелькнул испуг, который тут же исчез, когда он увидел женщину, идущую к нам.
— Кинли, здравствуй.
— Ты исчез с наших салонных игр. — Она на мгновение перевела взгляд на меня. — И привёл в мой дом промокшую незнакомку. — Её бровь изогнулась от любопытства. Она была примерно моего возраста и одета в изысканную одежду. Масса тугих кудрей была укрощена и пришпилена к голове, но манера держаться выдавала непринуждённость, лишённую чопорности. Мне она сразу понравилась. — Не желаешь объясниться? — спросила она Брэма.
— Ты же знаешь, я не люблю толпы.
Она издала короткий смешок и насмешливо приподняла бровь:
— Это едва ли толпа, и это не объясняет нашу промокшую гостью.
— Ну… Я просто вышел подышать воздухом и, будучи неуклюжим глупцом, уронил кое-что в пруд. — Он жестом указал на меня. — Эта юная леди увидела, как я безуспешно пытаюсь это достать, и героически предложила нырнуть в пруд за вещью. Боюсь, из‑за оказанной мне услуги она теперь нуждается в сухой одежде.
— И, судя по всему, ты тоже, — заметила Кинли, многозначительно глядя на промокший рукав мистера Мантока и мокрый сюртук, накинутый поверх.
— Да, действительно, — признал он. — Фэй, — обратился он ко мне, — это миссис Кинли Бейлор.
Я присела в реверансе, впрочем, вышло это у меня не очень ловко.
— Очень приятно познакомиться с вами, миссис Бейлор.
Искренне улыбаясь, она слегка склонила голову:
— И мне с тобой, — сказала она и повернулась обратно к мистеру Мантоку. — Что ж, Брэм, я позабочусь о твоей невольной спасительнице, пока ты приведёшь себя в порядок.
Мистер Манток с искренним видом поклонился миссис Бейлор:
— Благодарю. Я твой должник. Боюсь, я также пообещал юной леди горячую еду, прежде чем привести сюда. Прошу прощения за то, что обременяю твоё гостеприимство.
Миссис Бейлор отмахнулась:
— Не беспокойся об этом. Ты же знаешь, я бы не стала обижаться из-за этого.
Мистер Манток улыбнулся ей, и я бы назвала эту улыбку почти нежной:
— Конечно, Кинли.
— Я помогу ей найти кухню, как только она перестанет выглядеть так, будто на ней воды половина пруда. — Она повернулась ко мне. — Пойдём, — сказала она, беря меня под руку так, словно мы были давними подругами, собирающимися прогуляться по саду. — А теперь напомни мне твоё имя, — произнесла она, ведя меня к лестнице.
— Фэй, миледи.
— Очень рада познакомиться, Фэй. Но я не миледи, — сказала она с интригующей улыбкой. — Пожалуйста, зови меня Кинли. Добро пожаловать в мой дом. — Она жестом указала на лестницу почти так, будто сама не могла поверить, что здесь живёт. Как-то это странно.
— Прошу прощения за вторжение, мэм, — сказала я, хотя на самом деле не могла сожалеть об этом, ведь именно этого я и добивалась.
— Я и правда не против. К тому же ты примерно моего роста, так что мы наверняка найдём что‑нибудь из моего гардероба, что тебе подойдёт.
Я побледнела:
— Что‑нибудь из ваших вещей?
— Да. Вряд ли я стану рыться в чужих вещах, не так ли? — Мы поднялись на верхний этаж, и она толкнула первую дверь справа.
Я замешкалась в дверном проёме. За последние месяцы я не раз сталкивалась с тем, что мне запрещали входить во многие помещения в Трайдианском замке, и я не решалась ступить в столь священное место, как спальня хозяйки дома, без её прямого приглашения.
Кинли распахнула шкаф и начала перебирать платья, прежде чем заметила, что меня нет рядом. Заметив это, она бросила на меня забавный взгляд и поманила внутрь:
— Проходи, пожалуйста. Давай, помоги мне выбрать.
Я осторожно вошла, желая проявить к ней должное уважение. Именно в такие моменты я осознавала, насколько далеко оказалась от дома, и не только физически, но и во всех остальных смыслах. Раньше я была той, кого уважали. Раньше у меня было право проявлять к тем, кто стоял ниже меня, либо мягкую доброту и понимание, либо строгое порицание и принятие воспитательных мер.
Покосившись на Кинли, я заметила, что под высокой талией её платья отчётливо виднеется округлость.
— Вы… — я осеклась. Для простолюдинки было бы дерзостью задавать хозяйке дома подобный вопрос.
Но Кинли уловила направление моего взгляда и просто рассмеялась:
— Да, это так.
Я улыбнулась, заразившись её неподдельной радостью.
— Это наш первый ребёнок, — она посмотрела на свой живот и провела по нему рукой. — Мой муж Райлан и я с нетерпением ждём, когда сможем поприветствовать его или её.
— Это чудесно, поздравляю! — В моём голосе неожиданно прозвучали слёзы. Почему подобная новость вызвала у меня такие эмоции? Я не хотела слишком глубоко в этом разбираться и вместо этого наблюдала, как Кинли роется в своём гардеробе. То, как она двигалась и всё делала сама, казалось странным для благородной дамы. Множество практичных рабочих платьев, висевших рядом с более пышными нарядами, тоже не слишком соответствовало её положению.
— Уверена, служанка могла бы мне помочь, — сказала я, не желая ещё больше обременять её. — В самом деле, нет нужды хозяйке дома…
Она отмахнулась:
— Боюсь, я никогда не научусь хорошо играть роль дамы благородных кровей, хотя при необходимости стараюсь. Но все здесь — мои друзья, и они знают мои странные привычки. — Она вытащила платье, осмотрела его и повесила обратно. — Видишь ли, я выросла простолюдинкой, и прошёл всего год с тех пор, как мы с Райланом поженились, так что позволять слугам всё делать за меня до сих пор непривычно.
Мои брови удивлённо приподнялись:
— Вы были простолюдинкой? — Это многое объясняло.
Она кивнула, продолжая перебирать вещи в шкафу:
— Мой брат — сэр Гэвин. Тот самый, который женился на принцессе Ариэлле.
— О… — Я хорошо знала эту историю. Все наслышаны о необычной принцессе, вышедшей замуж за простолюдина. Джешуа планировал жениться на принцессе Ариэлле и даже добился согласия её отца, короля Форрестера. После её отказа Джешуа годами дулся из-за этого.
Кинли улыбнулась, заметив мою реакцию:
— Да, именно так. Когда Гэвина возвысили, вся моя семья оказалась в странном положении. В каком-то промежуточном статусе. Потом я вышла замуж за Райлана, и всё стало ещё необычнее. Теперь я регулярно общаюсь не только с Эллой как с невесткой, но и с её сёстрами.
— Вы регулярно обедаете с членами королевской семьи? — Как забавно. Она — простолюдинка, возведённая в дворянское положение, а я — принцесса, маскирующаяся под простолюдинку.
Конечно, между её романтичной историей и моей трагедией — положением невольного орудия — была огромная разница.
— Может, и не регулярно, но за последние несколько лет меня приглашали на достаточное количество мероприятий, чтобы я почувствовала, что я действительно должна ответить взаимностью. И всё же я сейчас просто комок нервов. Так что ты для меня идеальный вариант, чтобы отвлечься. Вот, надень это, — сказала она, протягивая мне свёрток ткани и указывая за ширму.
— Право, миссис Бейлор, — сказала я, пытаясь развязать мокрые шнурки на платье, — я не хочу отрывать вас от гостей. Уверена, что смогу сама найти дорогу на кухню, когда закончу.
— Ерунда. Я наслаждаюсь передышкой, а это платье застёгивается сзади, так что у тебя просто нет выбора, и придётся позволить мне помочь тебе с этим. И я же уже просила называть меня Кинли.
Я подняла платье, которое она мне дала. Кинли была права, что без её помощи не обойтись. Похоже, она твёрдо решила сопроводить меня на кухню, а значит, у меня не будет возможности незаметно всё разузнать самой. Да, шпионка из меня вышла никудышная.
Я медленно стянула с себя одежду, осознавая, что успела сильно замёрзнуть.
— Мистер Манток упоминал загородную вечеринку, — сказала я, думая, что, возможно, смогу получить от неё какие-то сведения.
— Моя самая первая, которую я организую пребывая в новом статусе.
— Сколько здесь гостей? — поинтересовалась я, надевая через голову сухую сорочку и протягивая руку за шерстяными чулками.
— Четырнадцать. Ты не передашь мне своё мокрое платье?
Я подняла его и уже собиралась отдать, как вдруг вспомнила, что эликсир всё ещё лежал в кармане. Сердце бешено застучало, когда я осознала, насколько близка была к тому, чтобы выдать себя и лишиться ключа к свободе. Я вытащила флакон из влажных складок кармана и зажала его в руке у груди, а другой рукой отдала мокрое платье. Затем осторожно подтянула к себе сухое платье, осмотрела его в поисках кармана, и с облегчением выдохнула, когда обнаружила его.
Надев платье через голову, я убедилась, что флакон надёжно спрятан глубоко в кармане, а ожерелье скрыто под вырезом платья. Возможно, было глупо носить королевский герб Морвена, ведь он мог меня выдать. С другой стороны, я знала, что если что-то пойдёт не так, доказательство моей личности может стать единственным способом избежать тюрьмы или получить необходимую помощь. Поэтому я надёжно спрятала его под платьем, а затем вышла из‑за ширмы, чтобы Кинли помогла мне со шнуровкой.
Всё происходящее выглядело для меня весьма странным.