Утренний гудок ещё ревел, когда Яра плюхнулась на мою кровать, едва не раздавив меня под одеялом.
— Доброе утро! — пропела она, выхватывая подушку из-под моей головы и открывая меня резкому свету флуоресцентных ламп и облаку дорогих цветочных духов.
— Ты невыносимо жизнерадостна по утрам. — Я простонала, накрыв глаза рукой, чтобы заслониться от света.
— Не только по утрам. Я всегда невыносимо жизнерадостна.
Я села, щурясь от яркого света, внезапно почувствовав подозрение. — Нет. У тебя всегда хорошее настроение. Но это уже что-то совсем другое. Ты практически вибрируешь.
— Ну, ты же знаешь, я люблю хорошие сплетни, и… — Она наклонилась так, что её лицо оказалось в дюймах от моего. — На улицах поговаривают, ты переспала с охранником.
У меня отвисла челюсть, и я с усилием захлопнула рот; зубы клацнули так громко, что это было слышно. — О чём ты говоришь?
Она откинулась на локтях, глядя в потолок. — Дай-ка подумать — охранник увёл тебя со смены в мастерской вчера. — Она начала загибать пальцы. — Вейл выглядел нервным до конца смены и вылетел оттуда, как только прозвенел звонок, предположительно, чтобы проверить тебя. И с тех пор вы двое сияете так ярко, что я скучаю по своим дизайнерским очкам.
Мои щёки вспыхнули, а улыбка Яры стала до невозможности шире. Я приподнялась, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Я не ожидала, что это случится.
Яра ухмыльнулась моему признанию. — Может быть, но все остальные ожидали.
— Все остальные?
— Мы делали ставки на то, когда это произойдёт, — призналась она, затем рассмеялась. — Ну, кроме Джеда. Он затыкает уши каждый раз, когда мы поднимаем эту тему.
— Ради Бога. — Я простонала, закрывая пунцовое лицо руками. Последнее, что мне было нужно, — чтобы Джед участвовал в сплетнях о моей половой жизни. Я снова посмотрела на Яру. — Почему ты ведёшь себя так, будто это нормально? То, что я делаю… что бы я ни делала с Вейлом.
Она пожала плечами. — Здесь ничто не нормально. Мне приходится платить охране, просто чтобы уединиться для секса с моей девушкой. Мой отец был ужасным, но по крайней мере он был богат. Иначе у нас с Кит никогда не было бы ни минуты наедине.
Я рассмеялась. — С уединением здесь и правда туго.
— И не говори, — протянула она, затем посерьёзнела, пристально глядя на меня. — Значит, он тебе нравится? Вейл?
— Я не знаю, — ответила я честно. Или настолько честно, насколько была готова признаться сама себе. — Мне нравится быть рядом с ним. Но я не люблю сближаться с людьми, особенно с теми, кому не уверена, что могу доверять.
Яра кивнула. — В тебе действительно есть эта энергетика «отвалите, я здесь не для того, чтобы заводить друзей».
Я закатила глаза. — А с Вейлом… — продолжила я; мои слова заглушались звуками захлопывающихся дверей камер и топаньем ботинок по цементу: остальные заключённые шли на завтрак. — Я знаю, что он что-то от меня скрывает.
Что-то мелькнуло в глазах Яры, но исчезло прежде, чем я успела это рассмотреть. Она посмотрела на свои руки, ковыряя кутикулу и избегая моего взгляда. — Он хороший парень. Если он что-то скрывает, он расскажет, когда будет готов.
— Ага. Уверена, ты права.
— Если не расскажет, я всегда могу его отравить, — прошептала Яра, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
— Буду иметь в виду. — Мои губы дрогнули в улыбке, а затем я снова стала серьёзной, обдумывая её слова. — Ты так убила своего отца, да? Ядом.
Когда Яра не ответила сразу, я попыталась забрать слова обратно. — Прости, что спросила. Это не моё дело, и тебе не обязательно г…
— Да. Это был яд, — выпалила она, не глядя на меня.
Я выдохнула. Яра говорила, что её отец заслуживал смерти, и я ей верила. Но убить его самой? Это должно было оставить след.
— Почему? — спросила я, нуждаясь в подтверждении. — Потому что он работал в Эндлоке?
Она покачала головой. — Он поднимал руку на мать и на меня всю мою жизнь. Но однажды он ударил мою младшую сестру. После этого… что ж. Я убила его три дня спустя.
Я переваривала её слова. — Мне жаль, что тебе пришлось это сделать, — наконец выдавила я.
Я не могла этого постичь. Жить в страхе перед людьми, которые тебя вырастили. Людьми, которые должны любить тебя безусловно и защищать. Возможно, отчасти поэтому Эндлок не пугал Яру так сильно, как некоторых других заключённых — она выросла в ужасе в собственном доме, постоянно боясь, что ей причинят боль. Охотники, по крайней мере, были честны в своих намерениях.
— Не жалей. — Она пожала плечами. — Я бы хотела пережить это снова. Этот ублюдок заслуживал худшего, и мне следовало убить его задолго до того. Его работы в Эндлоке должно было хватить, чтобы заставить меня это сделать.
— Он был твоим отцом, — прошептала я. — Уверена, ты надеялась, что он изменится.
— Он бы никогда не изменился; этот человек был грёбаным монстром, — прошипела Яра. — Когда Фарил Коутс повысил его до финансового директора, Эндлок существовал всего пять лет, и граждане до смерти боялись арестов — в Дивидиуме был самый низкий уровень преступности за всю историю города.
Я кивнула, вспоминая свой разговор с Вейлом. — Я помню то время. Родители думали, что Эндлок закроют, потому что казалось, что он провалился.
Не хватало заключённых для охоты, а значит, Эндлок не приносил достаточно дохода. Это было время надежды в Нижнем секторе.
Яра сглотнула, глядя на свои руки, стиснутые на коленях. — Так бы и случилось, если бы не мой отец. Он придумал стратегию создания искусственного дефицита продовольствия в Нижнем секторе и представил план Коутсу и Совету. Как только они увидели цифры финансовых прогнозов и то, насколько его стратегия увеличит число арестов и доходы Эндлока, в течение недели в Нижний сектор полетели новости, распространяющие ложь о гибели урожая.
Я застыла. Отец Яры был тем, кто придумал эту стратегию.
— Я не знала, пока не убила его. Мама рассказала мне всё, когда он умер — всё, что она слишком боялась озвучить раньше. Не знаю, почему рассказываю тебе об этом сейчас, но это пожирало меня изнутри. Наверное, мне просто нужно было, чтобы ты знала.
Она ковыряла кутикулу, и как бы непринуждённо она ни старалась держаться, в линии её плеч было напряжение, а между бровей залегла складка. Когда я не ответила сразу, она подняла на меня глаза и, должно быть, прочитала мысли, которые я не смогла скрыть на лице, потому что у неё отвисла челюсть.
— Ты знала.
Я покачала головой. — Я узнала только недавно, но я не знала, что идею подал твой отец.
— Вейл рассказал тебе?
— Да. Кажется, репортёрша раскопала эту историю в прошлом году, и Коутс упёк её за решётку, чтобы всё скрыть. Но… — Я нахмурилась. — Вейл, похоже, не знал, что за нехваткой еды стоял твой отец.
— Это не то, о чём я болтаю на каждом углу, — прошептала Яра. — Но ты из Нижнего сектора. Его выбор напрямую повлиял на тебя, и меня от этого тошнит. Нижний сектор должен знать, Рейвен.
Как отреагирует Нижний сектор? Будет ли правды наконец достаточно, чтобы все объединились и дали отпор?
Впервые я подумала о том, каково это — помочь свергнуть Совет.
Странный трепет пронзил меня.
Я протянула руку, накрывая её ладонь своей. — Спасибо, что рассказала мне. Когда мы доберёмся до Северного поселения, мы поговорим с Коллективом. Найдём способ сделать так, чтобы все узнали правду о том, что натворил Эндлок.
Маленькая, полная надежды улыбка тронула губы Яры.
Несмотря на то, что голова шла кругом от всего, что она мне только что рассказала, в животе разлилось тепло от осознания, что я перевариваю эту информацию не в одиночку.
Яра доверилась мне достаточно, чтобы рассказать то, что знала.
До Эндлока я не знала, каково это — иметь друзей, и, вопреки тому, что говорила мне Эгги, я не считала их слабостью. Они были причиной, по которой у меня вообще появился реальный шанс на побег.
Яра схватила меня за руку, рывком поднимая на ноги, и жестом велела следовать за ней из камеры.
— Начинай думать о том, что возьмёшь с собой, когда мы уйдём, — прошептала она, полностью меняя тему и наклоняясь ко мне так близко, чтобы никто из заключённых по пути в столовую не услышал. — Вейл работает над тем, чтобы поменять Кит местами со мной в мастерской, так что он сможет отправить вас двоих устанавливать диффузор в вентиляционную систему.
Умно. Это не должно вызвать слишком много вопросов, если он отправит нас под предлогом ремонтных работ.
— А как насчёт взлома системы безопасности? — спросила я. — Август говорил, что пытается найти для Кит уединённое место для работы.
Яра поморщилась. — У нас уже есть уединённое место; просто мы не могли рассказать тебе о нём, пока ты не узнала, что Вейл нам помогает. Она использует личную комнату Вейла.
Я резко остановилась, и какой-то заключённый врезался мне в спину. Я виновато извинилась, а он выругался, обходя меня.
Я и забыла, что Вейл упоминал о своей собственной комнате.
Я бросилась догонять Яру. — Это идеально.
Она ухмыльнулась. — Смотри на цель, охотница. Только не на ту, о которой ты думаешь.
Мои щёки вспыхнули, и я пихнула её плечом. — Я не об этом думала.
Она смотрела на меня, пока я не перестала улыбаться. — Ладно, об этом. Но теперь нет. Теперь я на сто процентов сосредоточена на плане, как зрелый взрослый человек, которым я и являюсь.
— Верю, — пропела Яра. — Но, как я уже сказала, теперь, когда вы нашли другую секцию туннеля, дела пойдут быстро — Вейл начнёт собирать припасы и еду. Я оставила ещё кое-какие вещи от мамы в твоём комоде, так что выбери прочную одежду, которая поместится в небольшой рюкзак, и он переправит всё в туннели перед нашим уходом. Но выбирай с умом. В Пустошах днём, может быть, пекло, а ночью температура падает ниже нуля.
Я кивнула, поёжившись, когда мы вошли в столовую. Какой бы ни была моя ситуация, даже в Эндлоке у меня всегда была крыша над головой. А теперь нам предстояло провести несколько недель, ночуя под открытым небом.
После завтрака охрана погнала нас обратно в блок, и я не могла не вспомнить, как ещё пару недель назад была готова уйти без этих людей. Совет причинил им столько же зла, сколько и моей семье. У всех них были люди, которых они любили и ради которых готовы были рискнуть собой — и не только кровные родственники. Они были готовы рискнуть всем друг ради друга, ради своей названой семьи, и я хотела быть частью этого. Я хотела, чтобы у Джеда это было.
Мои мысли разлетелись, когда Ларч с грохотом распахнул дверь шлюза, рыча на нас, чтобы мы двигались быстрее, возвращались в камеры и готовились к отбору на охоту. Он казался более раздражительным, чем обычно, нетерпеливо толкая одних заключённых и огрызаясь на других.
После нашей последней охоты мой рейтинг вырос до девятки. Цифра гордо светилась на цифровом табло над моей камерой. Не так устрашающе, как твёрдая десятка Августа, но выше, чем у многих в блоке — и я надеялась, это значит, что охотники выберут меня, а не Джеда.
У Кит и Яры были восьмёрка и девятка соответственно.
Рейтинг Момо держался на восьмёрке всё то время, что я была в Эндлоке. Только самые жестокие охотники выбирали детей в качестве мишеней.
Стражи ввели группу охотников в блок, и моё сердце ухнуло вниз, когда я узнала знакомое лицо — советница Эдер. На ней был алый брючный костюм с закатанными рукавами, открывающими татуировку на предплечье — три переплетённых чёрных кольца, символизирующих три сектора. Все советники и их семьи носили эту метку. Она шла на каблуках — таких тонких и острых, что они практически были оружием. Туфли добавляли ей и без того немалого роста, и она возвышалась над Ларчем. Образ завершала багровая лента, украшавшая её шею, словно кровь, текущая из перерезанного горла, и золотая цепочка, оттягиваемая вниз единственным отполированным коренным зубом.
Высокомерие исходило от неё волнами; она поворачивала голову из стороны в сторону, вглядываясь сквозь прутья наших камер, и её губы кривились в разочаровании.
Теперь я понимала настроение Ларча. Он не хотел выглядеть плохо перед советницей. Не мог разочаровать её.
Не снова.
— Вот та, о которой я тебе говорил, Калтриона, — сказал Ларч, шокировав меня панибратским обращением к советнице по имени, и привлекая её внимание к моей камере. — Охотница за головами.
Она подошла к моей решётке.
— Симпатичное ожерелье, — сухо заметила я.
— Закрой рот, — прорычал Ларч, хватаясь за дубинку.
— Всё в порядке, Рот, — сказала советница Эдер, положив руку ему на грудь. — Мы просто беседуем.
Она снова повернулась ко мне. — Это зуб моего мужа. — Она с любовью погладила зуб, и я побледнела. Обычно граждане забирали зубы только у тех, кого убили на охоте. Носить зуб мужа, который недавно погиб в пожаре… интересный выбор. — Рейвен Торн, верно?
— Она самая.
Она кивнула. — Только грозный противник мог уйти от нас так, как это сделала ты во время прошлой охоты. Неудивительно для дочери Мелоди и Китона Торн, полагаю.
Не говори о них.
Я проглотила слова; зубы сжались от усилия удержать их внутри.
— Они хорошо меня воспитали, — сказала я вместо этого.
Советница Эдер кивнула, изучая меня. — Это было смело с твоей стороны — взять на себя зарубок за брата в ту ночь, когда арестовали Мелоди и Китона. Не многие граждане твоего возраста поступили бы так же.
Мои глаза расширились, но я не позволила удивлению отразиться на остальном лице. Она знала имена моих родителей и то, что я сделала для Джеда семь лет назад. Я знала, что некоторые охотники ловят кайф от изучения своих мишеней заранее, узнавая о них как можно больше, чтобы сделать охоту более приятной, но я не ожидала такого от советницы.
— Ты почти всё исправила, — продолжила Эдер, качая головой. — Стала охотницей за головами, одной из лучших в городе, к тому же. Это достойная восхищения работа, особенно для кого-то с судимостью. Но неудивительно, что в конце концов ты оказалась здесь. Вот почему мы поддерживаем такое усиленное присутствие охраны в Нижнем секторе. Преступники растят преступников.
Или это потому, что вы намеренно морите их голодом?
Я сжала кулаки по бокам, делая глубокий вдох. Зная теперь об искусственном дефиците еды, я понимала: самые главные преступники — это те, кто управляет механизмами Эндлока. Но я не могла выдать то, что знаю — если она поймёт, что я в курсе, меня убьют на месте.
Информация давала мне больше власти, чем что-либо другое.
И во второй раз за один только день я смогла подумать о чём-то, кроме выживания Джеда.
Я хотела сыграть свою роль в уничтожении Эндлока.
И в этот момент мне показалось, что родители стоят рядом со мной, держа меня за руки с обеих сторон и призывая:
Не дай ей увидеть твой гнев.
Я и не дам. Пока нет.
— Мои родители гордились бы мной, — сказала я вместо этого, чувствуя истинность этих слов глубоко внутри.
Эдер изучала меня мгновение; удивление мелькнуло в её глазах, и уголок губ дёрнулся вверх. Она кивнула. — Подозреваю, ты права. Так же, как я, будучи советницей, горжусь тем, что у меня есть сын, посвятивший жизнь миссии Эндлока. Дети склонны идти по стопам родителей.
Я резко вдохнула. — Ваш сын работает здесь? — Вопрос вырвался прежде, чем я успела его остановить.
У всех советников были дети, но я представляла их всех в духе Роалда — избалованными, тепличными и довольными тем, что никогда не покидают Верхний сектор, если только не ради визита в Эндлок на охоту.
Эдер улыбнулась, довольная тем, что я спросила. — Да. Он очень предан делу. Даже когда умер его отец, он приехал домой всего на несколько дней. Не мог вынести отрыва от работы.
Она продолжала говорить, но её голос стал приглушённым и далёким, пока я зациклилась на пяти словах.
Даже когда умер его отец.
Голова закружилась, и внезапно я снова оказалась в тюрьме Нижнего сектора, передавая Торина капитану Флинту и слыша новости с его планшета.
«…Совет доложил о результатах расследования, согласно которым Эрис Сайбин, известный террорист и лидер повстанческой организации «Коллектив», является виновником пожара, уничтожившего большую часть будущего урожая города и повлекшего за собой гибель нескольких полевых рабочих, а также смерть Сайласа В. Эдера, мужа советницы Калтрионы Эдер».
Сердце билось о грудную клетку как барабан, и я перебирала воспоминания, быстрее и быстрее, пока не приземлилась на охотничьих угодьях. Вижу туннели в первый раз. Слышу, как Вейл признаётся, что поможет нам. Слышу, как Вейл объясняет, что делал в Нижнем секторе в ночь нашей встречи.
Он убил моего отца. Эрис Сайбин.
Этого не может быть. Я пыталась игнорировать кусочки пазла, складывающиеся воедино.
Сайлас В. Эдер.
Сайлас Валориан Эдер.
Вейл был сыном советницы Эдер.
Валориан Эдер.
И я не могла дышать, потому что, конечно же, так оно и было. Это объясняло всё. Как ему удалось добыть компромат на Коутса. Его власть над другими охранниками. То, как он разговаривал с начальником тюрьмы. Его приглашения на заседания совета директоров Эндлока.
А я была дурой.
Советница Эдер всё ещё говорила. — Тем не менее, я здесь, чтобы исполнить свой долг гражданина и советника великого города Дивидиума. Мы не можем позволить преступности разгуляться, чтобы не повторить ошибок наших предков. Преступники должны быть истреблены.
Она смотрела на меня несколько мгновений, многозначительно, прежде чем я собралась с силами, чтобы ответить. — Значит, вы выбираете меня своей мишенью? — спросила я слабым голосом.
— Да.
— Тогда увидимся там. Я настолько оцепенела, что перспектива стать дичью на охоте не могла вызвать даже страха.
Советница Эдер нахмурилась и ушла, не сказав больше ни слова.
Я наблюдала, словно издалека, как выбирают Августа вместе с несколькими другими заключёнными, которых я смутно узнавала, пытаясь вытеснить нежеланную правду о Вейле из головы, чтобы сосредоточиться на выживании.
И внезапно я поняла, что имела в виду Эгги, когда говорила, что друзья сделают меня слабой.