Я закричала.
Мне, возможно, было бы стыдно за такую беспомощность, если бы не ощущение, что плоть буквально стекает с костей.
Я попыталась вдохнуть и начать отсчитывать дыхание, но вместо чистого воздуха нос забился вонью обгоревшей кожи. Я проглотила поднимающуюся к горлу тошноту.
Когда мне удалось оторвать взгляд от собственного объятого пламенем предплечья и посмотреть на Вейла, я увидела, что он отвернулся, как будто моя слабость вызывала в нём такое отвращение, что он не в силах был смотреть.
В своём бредовом тумане я почти плюнула ему в лицо.
Но тут он оторвал клеймо от моей вспухшей кожи, расстегнул ремни на руках и окунул моё покрытое волдырями предплечье в ведро с водой, настолько холодной, что из горла вырвался невольный стон облегчения.
Там, где кожа встретилась с водой, поднялся пар.
— Чтобы не прожгло слишком глубоко, — пробормотал Вейл достаточно тихо, чтобы Морт не услышал.
— Пошёл ты, — выдавила я. Голос прозвучал позорно слабым. Таким тихим, что я сама едва его слышала.
Разозлить охранника — глупость, особенно после того, что уже показал Морт, но я не была готова к той боли, которая шла в комплекте с заселением в Эндлок, и выдержка дала трещину.
Взгляд Вейла на мгновение метнулся к моему лицу, потом снова ушёл в сторону, но руку он не поднял. Не ударил за дерзость. Любопытно.
Меня накрыла внезапная, тошнотворная мысль.
Джед.
Они тоже раскалённым железом прошлись по моему младшему брату. Я представила его в этом кресле, привязанного, сжатого в комок от страха и боли.
Каждый инстинкт орал, чтобы я вскочила и бросилась из комнаты его искать, но свободными были только руки, а у Вейла, который теперь замер в паре шагов, по-прежнему висел на бедре пистолет. Даже если бы я каким-то чудом проскочила мимо него, дверь загораживал Морт. А дальше — ещё больше стражей.
Если я сдохну, Джеду легче не станет.
Так что я осталась сидеть, позволив обожжённой руке вымачиваться в ледяной воде, пока минуты тянулись вечностью, — а потом позволила Вейлу осторожно перевязать свежевыжженный на коже номер: 224.
Моя новая личность.
Вейл освободил мои ноги, и Морт швырнул в меня стандартный серый комбинезон и пару носков. Я прикрылась лоскутом, называвшимся медицинским халатом, от цепкого взгляда Морта и торопливо натянула одежду. На спине комбинезона жирно чернели цифры 224, а спереди, под правым плечом, красовался ярко-красный флаг Дивидиума.
К моим ногам шлёпнулась пара грубых рабочих ботинок, и я молча зашнуровала их.
Я уставилась на раненую руку. Не понимала, зачем им вообще клеймить нас, если комбинезон всё равно скрывает отметку.
— Начальник Ларч хочет, чтобы вы не забывали, кому принадлежите, — сказал Морт, будто прочитав мои мысли.
Я резко подняла голову и встретила его взгляд, сжав зубы, чтобы не выплеснуть наружу всё, что вертелось на языке.
— Отведи её в столовую, Морт, — распорядился Вейл.
Пора было встретиться с остальными заключёнными. Пора было найти Джеда. Одна эта мысль прорезала часть ярости и страха, застилавших голову.
Лапа Морта сжала мой локоть, дёрнув на ноги, и он поволок меня из комнаты по коридору.
— Слушай внимательно, — проворчал Морт. Его затянувшийся взгляд, скользнувший по мне, разбудил в животе вязкий ком неприятного предчувствия. — Никаких ответных слов. Никаких драк. Никаких касаний других заключённых. Тебе разрешено выходить из камеры только на работу, приёмы пищи, душ и охоту.
— Есть, сэр, — прошипела я сквозь зубы. — И что будет, если я — кто-нибудь — нарушит правило?
Морт ухмыльнулся.
— Помнишь дружеский подзатыльник, что я тебе отвесил?
Я сжала кулаки, но вместо того, чтобы выбить улыбку у него с лица, заставила себя кивнуть.
— Это было предупреждение, — сказал Морт и с нежностью похлопал по дубинке на поясе. — Нарушишь — буду развлекаться уже вот этим. Или чем похуже.
Как весело.
— Есть ещё какие-нибудь правила, о которых мне нужно знать?
Морт растянул рот шире, демонстрируя все зубы, пока взгляд с мучительной медлительностью скользил по моему телу. Он облизнул губы.
— Всегда подчиняйся охране.
Я сглотнула и отвернулась, прежде чем он успел прочитать страх и отвращение в моих глазах. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы вырезать в памяти каждую деталь вокруг.
Напротив кабинета, из которого нас вывели, было какое-то другое помещение — офис. Перед следующей дверью, к которой Морт приложил пропуск, стояли двое стражей, ладони лежали на рукоятках дубинок. Замок щёлкнул, и дверь открылась в новый отсек тюрьмы.
В следующем коридоре мы прошли мимо лестницы и двух дверей с буквами A и B по разные стороны. На дверях были узкие вертикальные окна, и, когда мы поравнялись, я успела заглянуть внутрь. За дверями тянулись длинные коридоры с рядами камер — блоки. Времени у меня было мало, но я прикинула, что в каждом блоке минимум по полсотни камер.
Помимо стражей, стены снаружи блоков были усеяны десятками камер, выцеливающих каждый наш шаг. Даже если кому-то удастся вылезти из блока, далеко он не уйдёт.
Мы свернули налево и прошли мимо других дверей — с большими окнами. Я вытягивала шею, выхватывая из-за стекла всё, что могла. За одними дверями виднелись подсобки, за другими — офисы, где за столами сидели сотрудники тюрьмы. Сквозь одно из окон я увидела заключённых в униформе разных цветов — серой, коричневой и зелёной. Одни загружали простыни и одежду в стиральные машины, другие складывали свежевыстиранное бельё.
Судя по тому, что говорил Вейл, цвета формы соответствовали уровням Эндлока. Серые, как я, наверняка были с Нижнего.
В конце коридора Морт провёл своим пропуском по считывателю, замок щёлкнул, и мы вошли в помещение, похожее на столовую.
Комната напоминала гигантскую бетонную пещеру: низкий потолок давил сверху, грозя добить остатки самообладания. Искусственный свет заливал всё почти голубоватым оттенком, бросая тени. Гул голосов десятков заключённых отражался от стен, пластмассовые приборы звякали о миски и подносы.
Шум отступил на второй план, когда я начала прочёсывать комнату, выискивая светлую голову и нескладную фигуру Джеда.
Прямоугольные столы с лавками по обеим сторонам тесно заполняли пространство. За ними сидели заключённые в серой, коричневой и зелёной форме.
У передней стены, под потолком, висел огромный экран. На нём были три колонки чисел — у каждого стоял символ. У чисел в третьей колонке горел жёлтый кружок, у чисел в первых двух был либо красный крестик, либо зелёная галочка.
Что за хрень?
Под экраном заключённые сновали в и из кухни, таская подносы с парящими блюдами. Они накладывали еду в тарелки тем, кто стоял в очереди.
По краям комнаты дежурили стражи, ладони лежали на дубинках у них на поясе, а в каждом углу под потолком я отметила по камере.
Но Джеда нигде не было.
Это ничего не значит. Тюрьма огромная. Он может быть где угодно.
Слова крутились в голове по кругу, как будто если я упрямо продолжу за них цепляться, то не дам себе запаниковать.
Я перевела взгляд на стражей по периметру зала.
Я не понимала, как Эгги вообще представляла себе побег из тюрьмы под таким количеством глаз. Казалось, в Эндлоке не происходило ничего, что не попадало бы на запись.
Морт коснулся моего плеча, наклонился и прошептал в ухо:
— Если тебе здесь что-нибудь понадобится — обращайся. Уверен, мы найдём, чем расплатиться. — Он подмигнул.
Я дёрнула плечом, вырываясь из его хватки, сердце глухо билось о рёбра; я вцепилась пальцами в ткань комбинезона, лишь бы не влепить ему по лицу.
— Четыреста двенадцатый! — рявкнул Морт, и к нам подошёл высокий заключённый с тёмной медно-коричневой кожей и россыпью кудрей вокруг головы. Я отметила зелёный комбинезон и возраст — чуть за тридцать. На меня он даже не посмотрел, его тёмные глаза настороженно держались на Морте.
— Свежее мясо, — Морт толкнул меня к заключённому, и я едва успела удержаться, чтобы не врезаться в него. — Камера двести двадцать четыре. Заберёшь её после ужина.
Заключённый кивнул, развернулся и растворился в толпе, даже не проверив, иду ли я за ним.
Я помедлила долю секунды, но всё-таки бросилась следом — компания другого заключённого меня устраивала куда больше.
— Я Рейвен, — окликнула я, почти переходя на бег, чтобы его догнать.
— Август, — ответил он, не оборачиваясь.
Я запомнила имя и одновременно ещё раз окинула взглядом зал — на случай, если в первый раз всё-таки пропустила Джеда.
Но нет.
— Август? — начала я и запнулась.
Было ясно, что Джеда в столовой нет, но вот связь, о которой говорила Эгги, могла быть здесь.
Да, разговоры о Коллективе при чужих — не лучшая идея, но, если я не нахожу Джеда сразу, следующий ход — отыскать Кита. Каждая секунда тянула его ближе к смерти, а общий гул голосов в зале должен был заглушить мои слова для камер.
Я понизила голос:
— Ты знаешь заключённую по имени Кит Кейси?
Август резко остановился, и я влетела ему в спину.
Он развернулся на пятках и положил ладони мне на плечи, удерживая.
— Что?
— Не трогать друг друга! — рявкнул откуда-то из зала страж. Август тут же опустил руки, но не отступил. Его тёмные глаза не отрывались от моих.
— Я ищу одну женщину. Кит Кейси, — теперь я почти шептала, и Август слегка наклонил голову ближе, чтобы расслышать.
— Нет, я… — он окинул взглядом зал, но никому вокруг, кажется, не было до нас дела. — Я прекрасно слышал, что ты сказала. Зачем тебе Кит? — последние слова прозвучали грубо, почти угрожающе, а взгляд сузился, изучая меня до мелочей.
Значит, он её знает.
И явно её бережёт.
Я взвесила каждое слово:
— У нас есть общий друг. И общее желание остаться в живых.
Глаза Августа расширились, и он какое-то время просто смотрел на меня.
— Да, я её знаю.
Я с трудом удержала рот от того, чтобы не распахнуться.
Мы могли поговорить уже сейчас. Сегодня. Я была в Эндлоке всего несколько часов, и уже собиралась встретиться с Кит и узнать, как близко она подобралась к побегу.
— Где она?
Август кивнул на экран у передней стены:
— Здесь её нет. Сегодня её выбрали для охоты, так что ужинать будет позже, с теми, кто выжил.
До меня дошло:
— Экран отслеживает тех, на кого ведут охоту?
Числа на табло были трёхзначные, как тот, что у меня теперь выжжен на руке.
Август кивнул:
— В день три охоты, и в каждой выбирают до десяти мишеней. Первые две уже закончились, поэтому…
— Поэтому крестики — это те, кто погиб, а галочки — те, кто выжил? — договорила я, чувствуя, как поднимается тошнота, пока я считала кресты. Семь. И это ещё третья охота не внесена.
— А жёлтые круги означают, что результаты третьей ещё не выдали, — пояснил Август.
У меня всё внутри опустилось. Мой единственный билет из Эндлока прямо сейчас загоняли по лесу вооружённые до зубов граждане.
— Но если Кит не…
Август перебил меня:
— Она справится. — В его голосе звучала уверенность. Даже не так — абсолютная убеждённость.
Я сузила глаза.
— Да и не место здесь болтать, — опередил он мой следующий вопрос. — Возьми поднос, займи очередь, успей ухватить еды. Если не успеешь, уберут, а здесь нельзя себе позволить терять вес. Завтра я познакомлю тебя с Кит.
Я колебалась всего миг, потом кивнула Августу, спрятав дрожь в кривой улыбке, и поспешила к раздаче, ловко уходя от взглядов любопытных заключённых. На некоторых были явные отметины от стражей — разбитые губы, фингалы; у других всё читалось в мелочах — как они сжимались, стоило им ощутить, что я прохожу мимо. Кто-то, наоборот, встречал мой взгляд в упор, обозначая, кто здесь хозяин. Все приценивались к новичкам.
Я узнала нескольких человек с транспорта и даже успела заметить Торина. На нём был коричневый комбинезон — значит, он относился к тем исключениям, о которых говорил Вейл: новым заключённым, начинающим с более высокого уровня за счёт того, что они из Верхнего сектора.
Я схватила поднос из почти опустевшей стопки и поставила на него миску.
Лотки с едой были почти пусты, но на первом столе ещё оставались обгоревшие овощи и… это было мясо? Я потянулась ближе, но дорогу мне перегородила заключённая в сетчатой шапочке и фартуке.
— Зелёным, — сказала она. — Серым вон туда.
Она указала на последний стол в ряд, и я направилась к нему, вспомнив, что говорил Вейл о разнице в питании для разных уровней.
У стола другой заключённый плеснул в мою миску ковш бурой водянистой жижи, а мне удалось ухватить с почти пустого блюда ещё и побитое яблоко.
Бывало и хуже.
Работавшие на раздаче носили коричневые комбинезоны, как и Торин, — я решила, что это значит Средний уровень. Интересно, всем ли заключённым здесь дают работу. Дежурство на кухне, возможно, было не худшим вариантом, особенно если это давало доступ к лишним пайкам, но место, судя по отсутствию Серых, было лакомым.
За столом Август вяло представил меня нескольким заключённым на лавках по соседству — пёстрая смесь серых, коричневых и зелёных комбинезонов. Ни Джеда, ни Кита среди них не было.
— Постой. Это ты.
Голос, через два сиденья от меня.
Я повернулась и увидела женщину в зелёной униформе, которая, стиснув зубы, уставилась мне прямо в лицо, и сама сжала челюсти.
Ну конечно, блин.
Это была Перри.
Высокая, жилистая, с глазами цвета стальных небоскрёбов Дивидиума.
Обычно я не испытывала особой радости от охоты за головами, но день, когда я сдала Перри, был исключением — мне казалось, что это значит «больше никакой фальшивой контрацепции на улицах Нижнего сектора». Больше никаких флакончиков с подкрашенной водой, которые, по её словам, должны были защищать детей от дефицита питательных веществ.
К сожалению, только после её ареста я поняла, что она была лишь частью операции, отравившей весь город.
— Прошу прощения? — сказала я, помешивая кашу и изображая на лице искреннее непонимание, пока мозг судорожно искал способ разрядить ситуацию.
— Это из-за тебя я здесь, — прошипела Перри, вставая и надвигаясь на меня. — Она охотница за головами, Август. Она не из наших.
Я оглянулась, надеясь, что никто не расслышал, но несколько заключённых уже смотрели на меня, злобно, не хуже Перри. Прекрасно.
Я крепче сжала пластиковую ложку. Если переломить пополам, получится достаточно острый край, чтобы вскрыть кожу или хотя бы выцарапать глаз.
Но никто не двинулся.
Август бросил на меня ледяной взгляд. К моему удивлению, он задержал его на миг, а потом произнёс:
— Теперь — из наших.
Я нахмурилась. У него не было ни единой причины обращать на себя внимание, тем более — вставать на мою сторону.
Я ослабила хватку на ложке.
— Ты куда больше других заслужила оказаться здесь, — сказала я Перри, окрепнув за счёт поддержки Августа. — У тебя, скорее всего, крови на руках больше, чем у меня.
Её шея покрылась пятнами, румянец поднялся к щекам.
— Только не твоей. Пока, — выплюнула она, и угроза прозвучала достаточно ясно.
Прозвенел звонок, разрубив вязкое напряжение, и все заключённые поднялись.
Я торопливо сглотнула ещё несколько ложек — теперь уже ясно читавшейся как овсянка жижи — и сунула яблоко в карман комбинезона, прежде чем убрать поднос и поспешить за Августом из столовой, не спуская глаз с Перри на случай, если она решит напасть со спины.
Мне нужно было найти Джеда.
— Ты заметил ещё каких-нибудь новеньких вчера вечером? — не выдержав, спросила я Августа. — Я ищу брата. Высокий, худой, светлые волосы.
— Это твой брат? — кивнул Август. — Знаю, кто он. Кит рассказала, что он сделал.
Я втянула воздух, не до конца веря:
— Она с ним знакома?
Август снова кивнул:
— Она в Эндлоке уже несколько месяцев. Обычно тянется к новичкам — особенно к тем, про кого шепчутся, что они заехали сюда после того, как заехали кулаком по лицу сыну советника Баскана. С таким ходом у него появятся «друзья».
Я выдохнула, одновременно запоминая новую деталь о Ките. Она здесь уже давно. В Коллективе ясно дали понять, что им нужны мои боевые навыки, чтобы провести её через Пустоши, — я решила, что Кит сама за себя постоять не может. Но у неё явно есть рабочая стратегия выживания на охотничьих угодьях — раз Август настолько спокоен за неё.
Я мотнула головой, возвращаясь к главному: к тому, что только что узнала, — мой тихий, правильный Джед вмазал сынку советника. Уголок рта дёрнулся.
— Это он. Джед.
— Не скажу, что у тебя вообще не будет врагов, особенно с твоим прошлым, — сказал Август. — Но этот парень? Он здесь справится. Слухи расходятся быстро, и за ним будут приглядывать, насколько это возможно вне охот.
— Поживём — увидим, — ответила я. Но мысль о том, что о Джеде позаботится кто-то, кроме меня, звучала абсурдно. У всех здесь своих забот по горло.
Мы свернули в новый коридор. По правой стороне тянулись блоки камер, всего шесть. Мы остановились в самом конце, у последнего блока. На серой стене рядом со считывателем была выведена кроваво-красная буква H.
К нам подошёл страж, провёл карточкой по считывателю и махнул рукой, пропуская вперёд несколько заключённых. Добравшись до нас с Августом, он прищурился:
— Тебя я не помню. Заблудился?
Я напряглась, ожидая, что он потянется за дубинкой. Но Август шагнул вперёд, перехватывая его внимание.
— У двести двадцать четвёртой первый день, — спокойно сказал он. — У меня приказ проводить её до камеры.
В глазах стража мелькнуло узнавание, как только он увидел Августа, и он только хмыкнул, махнув нам идти. Я шумно втянула воздух.
— Не так уж часто услышишь, чтобы кто-то выступал против Совета, — продолжил Август, когда мы отошли на расстояние, с которого нас уже не могли услышать. В голосе проскальзывало восхищение. — Особенно от людей из Нижнего сектора, когда мы знаем, как легко тут загреметь за решётку. Я не слышал ни о ком настолько смелом.
Горло сдавило гордостью, хотя часть меня по-прежнему желала, чтобы Джед выбрал не смелость, а безопасность. Вместо этого я шла по блокам камер под топот десятков заключённых и лихорадочно искала его лицо.
Первые камеры в блоке были абсолютно голые, без единой отметины снаружи, а заключённые внутри были в одинаковых серых комбинезонах.
Над каждой камерой, которую я видела, горел цифровой дисплей с числом от одного до трёх. Это были ранги — цена охоты на заключённого.
— У Нижнего уровня ранги только до трёх, — пояснил Август, заметив, что я всматриваюсь в цифры. — Средний — четыре–семь. Верхний — восемь–десять.
Примерно на третьей части коридора Август остановился и кивнул на пустую камеру. Над дверью горела тройка.
— Похоже, осмотр у доктора Роу ты прошла на отлично, раз сразу попала в тройку, — сказал он.
Я пожала плечами, глядя внутрь.
У стены жался узкий топчан, накрытый обтрепавшимся одеялом и тоненькой подушкой с подозрительными пятнами. Напротив — стальной сортир, местная версия приватности. Камера тянулась ещё на пару шагов дальше топчана, но была настолько узкой, что я не смогла бы лечь поперёк. Единственным «украшением» стен была камера наблюдения.
Чудесно.
Я повернулась к Августу, кивнув на его зелёный комбинезон:
— Значит, дослужился до Верхнего уровня. Давно ты здесь?
— Два года, — ответил он ровно. — Но поднять ранг столько не занимает. Если хорошо показываешь себя на первых одной-двух охотах, тебя переводят в Средний. Большинство столько не живёт, так что Нижний уровень — по сути, вращающаяся дверь для новичков. С твоей историей, думаю, ты быстро поднимешься.
У меня отвисла челюсть:
— Ты здесь уже два года?
— Я держу рекорд, — виновато улыбнулся он. — Увидимся на завтрак. Блоки питаются сменами.
И, оставив меня одну в камере, пошёл дальше.
Два года — впечатляюще, но я понимала, что это делает из Августа огромную мишень. Богатенькие очень гордились своими навыками охоты, и заключённый, который умудрился увиливать от пуль целый год, стал бы для них лакомым трофеем.
Я высунулась в коридор, глядя на спину Августа, пока он уходил глубже в блок.
— Какой у тебя ранг? — крикнула я ему. Уровень явно высокий, раз он в Верхнем. Но всё равно…
— Десятый, — бросил он, даже не оглядываясь. Он вошёл в самую дальнюю камеру, и, учитывая, что говорил Вейл о заключённых Верхнего уровня, я могла только представить, насколько она просторнее и удобнее моей.
Стражи пошли по ряду, проверяя, что все заперты, и меня выдернул из мыслей низкий свист. К моей камере подкатился высокий, жилистый страж с кустистыми усами, бородой и вечной сутулостью. Из уха у него свисал зуб, сточенный до острия, а рукава были закатаны так, что я видела на оливковой коже предплечий вытатуированные чёрточки, как зарубки.
— Что у нас тут? — протянул страж, скользя по мне взглядом сверху вниз. — Раньше тебя не видел.
— Не заигрывай с заключёнными, Хайд, — раздался знакомый голос, и рядом с ним встал Вейл, прищурившись.
Хайд. Тот самый, который с особым удовольствием прожигал людям кожу клеймом. Прекрасно.
Хайд облизнул губы, не сводя с меня глаз. Я заставила себя не дёрнуться от подступившей дрожи.
— Поосторожнее, — протянул маслянистый голос, и в поле зрения вполз Морт, всё с той же зубочисткой во рту. — Это охотница за головами. Я бы поберёг свои причиндалы, будь я на твоём месте.
Будто я до вас вообще дотронусь.
Фраза рвалась наружу, но я стиснула губы и просто уставилась на них. Я не привыкла держать язык за зубами, но, если хотела выжить, — придётся учиться. Быстро.
Морт осклабился, наклонившись так близко, что я разглядела остатки еды, застрявшие в его зубах. Он сложил большой и указательный пальцы, будто держал молнию, и провёл ими по губам, как бы застёгивая.
— Быстро учишься. Куда милее, когда молчишь.
У меня дёрнулась верхняя губа, а ногти впились в ладони — эта боль хоть немного удерживала в реальности, пока я мысленно перебирала способы вырубить стража. Удар в горло справился бы, но куда приятнее было бы бить коленом ему в яйца. Снова и снова.
От картинки у меня непроизвольно дрогнули уголки губ, и глаза Морта сузились. Он потянулся к ручке двери камеры:
— Что тебя так развесе…
— Хватит, — голос Вейла прозвучал опасно низко. — Морт, тебе — блоки A и B. Хайд, забираешься в C и D, я проверю, как вы отработали. Без халтуры.
— Что тебя так перекосило? — фыркнул Хайд, приподняв седую бровь.
Вейл сжал переносицу пальцами и выдохнул, явно сдерживаясь, чтобы не врезать обоим идиотам.
— Я хочу, чтобы всё было готово, если Ларч вздумает устроить внезапную проверку, — сказал он. — Похож ли он на человека, который мирится с чем-то меньшим, чем идеал?
Морт и Хайд, не споря, потащились к барьерной двери.
— Как трогательно, — пропела я, кивая в сторону, куда исчез Морт. — Но я более чем способна позаботиться о себе сама.
С чего он вообще взял, что мне нужна его помощь? Выбор профессии у него явно не из тех, что предполагают желание сохранять людям жизнь.
— Не принимай на свой счёт, двести двадцать четвёртая, — Вейл наклонился ближе. — Я не в деле помощи мятежникам по доброте душевной. Моя работа — следить, чтобы все соблюдали правила. И заключённые, и стражи. Хотя с твоей карьерой охотницы мне будет сложнее всего придерживаться одного конкретного правила. Того, где сказано, что заключённые не должны лезть в драки.
Свежий ожог на руке болезненно пульсировал от его близости.
Я проигнорировала угрозу в тоне и вытянула губы в ухмылку:
— Прямо образец законопослушного гражданина. Даже любопытно, чем ты обязан Эрис. Чем-то таким, что приходилось шляться по Нижнему сектору после комендантского часа, а, Вейл?
Лицо Вейла дёрнулось, но в остальном он никак себя не выдал.
— Поосторожнее, Птичка, — тихо бросил он. — Врагов у тебя и так достаточно.
И его силуэт растворился в тенях коридора.