Некоторые говорят, будто боги заскучали однажды и затеяли спор. Не знаю, верю ли в такую версию. Верю в иное: что богиня Геката сотворила сначала ведьм. Она наблюдала за ними свыше, как растёт их сила, и любила ведьм, как собственных детей. Прочие боги позавидовали — и начали творить своё, каждый пытаясь создать нечто более свирепое, более опасное или более прекрасное. Но никому не удалось ответить тем же, что сделала Геката с ведьмами и магией. Со временем остальные ожесточились — их единственной целью стало наше уничтожение.
Я и вправду верю: нас обрекли с самого начала.
Табита Вистерия
Мэл вели в её покои молча; шаги гулко отдавались в огромных коридорах драконийского замка. По мере того, как она проходила мимо, головы оборачивались — взгляды цеплялись за чужеземную принцессу, что явилась к их воротам. Мэл держала подбородок высоко, лицо непроницаемым, хотя любопытство шевелилось внутри. Мир вокруг был незнаком, просторен, звал исследовать. Всё — красное и золотое: пышное, отполированное, блестящее. От самой яркости хотелось щуриться.
За ней тянулась дорожка грязи — след пути, прилипший к сапогам и пачкавший безупречный пол. Когда она предложила вытереть, горничные ахнули, будто и мысль о принцессе за таким делом была чем-то невообразимым.
Войдя в огромную комнату, что до свадьбы станет её, она встретила молодую девушку, та поспешно присела. Старшая служанка представила её личной прислужницей Мэл.
— Мне не нужна горничная, — отрезала Мэл, застыв прямо перед стайкой слуг, у которых тревожные взгляды бегали один меж другим.
Старшая, женщина с идеальной осанкой и едва прикрытым ужасом на лице, шагнула ближе:
— Но, Ваше Высочество, кто же будет вас одевать?
Мэл нахмурилась:
— Я одеваюсь сама.
В рядах служанок прокатился тревожный шёпот. Старшая втянула воздух, собираясь:
— А волосы? — голос дрогнул, когда её взгляд упал на взъерошенную гриву Мэл, всё ещё спутанную долгим полётом, дикую, как ветер, что принёс её в эту страну.
Мэл равнодушно повела плечом:
— Я сама расчёсываюсь.
Губы старшей сжались в тонкую, ужаснувшуюся линию:
— Уверена, для ванны тоже потребуется помощь, Ваше Высочество.
Под кожей у Мэл запульсировало раздражение. Неужели женщины Королевства Огня совсем беспомощны? Похоже, да. У неё дома её учили справляться самой — одеться без помощи, развести огонь и драться не хуже, а то и лучше братьев. Она уже раскрыла рот, чтобы озвучить нелестное, но в дверях стояла Хейвен.
— Как раз собиралась объяснить, что никаких дополнительных услуг мне не требуется, — сухо сказала Мэл.
Пока старшая набирала воздух для нового возражения, Хейвен шагнула вперёд — отточенная, медовая улыбка легла на губы:
— Принцесса устала с дороги. Она с радостью примет помощь личной служанки.
Мэл резко обернулась — возражение сорвалось с губ, — но заметила, как молодая девушка, назначенная к ней, выдохнула с тихим облегчением, пальцы разжались на складках передника.
— Мне не нуж…
Хейвен наклонилась, шёпот с предупреждением:
— Таков их обычай, Мэл. Если их не будут брать на службу, их выбросят. Сломанные игрушки на помойку.
Слова легли в грудь тяжелее золотых цепей, что надели на её горло по прибытии. Она сглотнула и снова взглянула на девушку, что стояла перед ней, ждала, надеялась.
Старшая быстро вывела слуг; осталась только молодая. Хейвен бросила Мэл выразительный взгляд и растворилась в коридоре — к своим покоям.
Мэл шумно выдохнула, сдула выбившуюся прядь со лба — дурная привычка, всплывавшая, как только нервы шевелились под кожей.
— Я приготовлю вам ванну, Ваше Высочество, — тихо сказала служанка.
Губы Мэл приоткрылись — отказ слетел на автомате, — но в голове отозвался шёпот сестры: долг и последствия. Она проглотила гордость, кивнула и вытолкнула слова:
— Спасибо.
Девушка моргнул, будто не ждала благодарности. Мэл склонила голову, с интересом:
— Как твоё имя?
Девушка запнулась, руки на миг застыли над стопкой полотенец. Будто сам вопрос был чуждым, неожиданным. Мысль кольнула Мэл: неужели в этом позолоченном, огнём тронутом дворце никто не спрашивает имён? Неприязнь свернулась клубком внутри.
— Меня зовут Вера, Ваше Высочество.
Мэл фыркнула носом, качнула головой:
— Не обязательно говорить «Ваше Высочество» каждый раз, Вера.
Спина у той распрямилась, пальцы крепче сжали бельё. Когда заговорила, голос был тих, но твёрд:
— Так я должна обращаться к вам, Ваше Высочество.
Мэл вздохнула, кивнула: спорить — навлечь на себя гнев Хейвен из-за расплакавшейся служанки — лишнее. Она наблюдала, как Вера готовит ванну — огромную чашу, украшенную вытравленными драконами, в нише, отделённой от остального пространства незнакомой тканью.
— Это шёлк, Ваше Высочество, — сказала Вера, проводя тонкими пальцами по материи, будто по осязаемому шёпоту.
Мэл сама коснулась гладкой глади — мягко, как вода.
— На ощупь как вода, — призналась она; непривычно под мозолистой ладонью. Но мысли уносились: Вера поглядывала на неё — короткие, робкие взгляды, всё возвращающиеся к лицу. К глазам.
Никто не ахнул, не отшатнулся. Значит, они уже слышали про неё — про принцессу с «неправильным» взглядом, виверианку с ведьмиными глазами.
Руки Веры были осторожны, когда она помогала Мэл стянуть дорожное платье и сапоги. Когда опустила её в тёплую воду, непривычное напряжение осело в плечах. Странно — позволять другому мыть тебя, отдавать даже простое — чужим рукам.
— Вы напряжены, Ваше Высочество, — заметила Вера, втирая пахучее мыло в тёмные пряди, бережно надавливая на кожу головы.
Мэл закрыла глаза, выдохнула:
— Меня ещё никто не мыл.
Вера тихо ахнула; пальцы на миг замерли:
— Никогда? Это поразительно, Ваше Высочество. Я никогда не слышала, чтобы принцесса купалась сама.
Мэл скосила взгляд, пытаясь поймать, что в девушке «не так», лёгкое несоответствие:
— Ты откуда, Вера? — тишина натянулась тонкой сталью. — Ты не драконийка.
Пальцы у Веры дрогнули, на дыхание, на удар сердца, Мэл не пропустила.
— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество?
Взгляд Мэл задержался на её драконьих рогах — любопытство разгорелось. Вроде бы как у всех… Но что-то было. Неуловимо неправильное. Огненно-оранжевые волосы — как языки пламени — тоже «драконийцев», как и золотые у многих из них.
— Ничего, Вера, — сказала Мэл. — Я устала.
После купания Мэл подвели к громадному платяному шкафу; створки распахнулись и обрушили на неё ряд платьев. Все — красные или золотые. От этих цветов желудок противно скрутило.
Отвернувшись, она подошла к собственному сундук, его уже доставили в покои, пока она мылась. Порывшись, вытащила любимое чёрное, усмехнулась и надела сама, без помощи.
— Не пожелаете примерить наряды, которые выбрала для вас королева? — спросила Вера.
— Я ещё не одна из них, — увидев, как в лице Веры отразилась тревога, Мэл запнулась. Тихо вздохнула, взяла щётку и протянула девушке. Если уж учиться их порядкам, то с малого — лишь бы не обижать ненароком тех, кому велено ей служить. — До спины сама не дотягиваюсь. Поможешь?
Улыбка Веры мгновенно осветила комнату.
…
— На нас напали, — сказала Мэл, словно разрезала слова сталью. — Ведьмы.
Она сверлила взглядом брата, Кай лишь ухмыльнулся, выбрав не замечать. Они попытались обсудить это в покоях Хейвен, но в тенях было слишком много любопытных глаз, пришлось соскользнуть в коридор; Кай «вспомнил», что собирался осмотреть тренировочные дворы.
— Я не говорил, что ведьм совсем не осталось, — проворчал он лениво.
Челюсть у Мэл свело:
— Говорил! Годы ты отмахивался от моих страхов, называл паранойей, погоней за призраками. А теперь, теперь будто знал всегда?
Кай состроил невинное лицо:
— Звучит так, будто я чудовище, сестра. Ведьмы в пустошах есть, куда ж без них. Но угрозы никакой. Разве что неудобство: пересекая их проклятую землю, рискуешь огрести. А мы туда не лезем, вот и всё.
Мэл остановилась как вкопанная, недоверие сжалось в тугой узел:
— Ты мне лгал, Кай.
Он приподнял бровь, скрестил руки:
— Ты мне лгала, Мэл.
— Когда я…
— Ты не сказала мне, что у тебя есть сила.
Между ними и вправду повис шторм. Мэл прикусила щеку внутри; досада потяжелела, потемнела. Он прав. Ни братьям, ни даже Хейвен она ещё не признавалась на что способна.
Она выдохнула:
— Ладно. Один-один.
К тому времени они вышли к плацу. Кай уже сменил тему, взгляд скользил по драконийцам, что рубили воздух, быстро, сильно. Он откинулся на каменную стену, губы скривились:
— Глянь на них. Сплошная бесполезность. Вон тот, видишь? — меч выше головы толком не поднимет. Боги нас храни, если это защитники огня.
Мэл фыркнула: его насмешки не отменяли вопроса, что уже раздирал её изнутри; лоб нахмурился.
— Где женщины?
Кай взглянул, взгляд Мэл ему не понравился.
Она распрямилась, оттолкнула его плечом и решительно шагнула на плац; топот босых ступней потребовал внимания. Мужчины замялись, опуская мечи: на них шла виверианская принцесса — настороженно и любопытно. Среди голов блеснула светлая — цвет почти знакомый. Мэл не сбавила шага, не обратила внимания на тех, кто выступил вперёд, будто прикрывая принца.
Искомый сидел на краю двора, спиной к ней; меч лежал на коленях — он вычищал серебряную кромку.
— Эш Ахерон, верно? — её голос разрезал тишину остро и намеренно.
Принц не поднял взгляда, но мужчины вокруг напряглись; пальцы сжали эфесы, по двору пополз шорох стали в ножнах. Мэл скользнула по ним взглядом — губы тронула тень усмешки.
— Где женщины? — потребовала она. — Они тренируются отдельно?
Хмыканье — низкое, из горла. Кто-то сплюнул — густо, с презрением. По плацу прошла волна смеха — жестокого, от которого у Мэл сводило зубы.
— Драконийским женщинам не положено тренироваться, Ваше Высочество, — откликнулся голос с другого края. Мэл повернулась — молодой мужчина в алом, с бритой головой, стоял натянутый как пружина. — Нашим женщинам не дозволено сражаться.
Мэл застыла, будто от удара. В животе холодно скрутило — неверие, ярость.
— Вы шутите.
— Боюсь, нет, Ваше Высочество.
— Хаган, — голос принца был низок и шероховат; тихий приказ моментально смолил красного. Мэл наблюдала, как он поднимается и поворачивается к ней. Он был статен — настоящий драконийский принц. Золотые рога — высокие, крепкие — печать рода; светлые волосы, не слишком короткие и не излишне длинные, мягко обрамляли резкие черты. Но удержали её не они — глаза. Они горели всем огнём мира, тлели, когда впились в неё. На долю мгновения Мэл опомнилась на том, что смотрит — на силу огня внутри малого, прекрасного.
— Драконийским женщинам следует учиться драться, — произнесла она ровно, точно отточенной сталью.
Смех снова. Кто-то буркнул: «Зачем?»
Лицо Мэл потемнело; буря в фиолетовых глазах:
— Если вы не в силах понять, зачем женщине уметь защищать себя, — процедила она, разворачиваясь на каблуках к брату, — своё тело, своих детей, свою землю, — вы ничего не знаете о гордости.
Кай прислонился к стене, скрестив руки; улыбка — злая, развлекающаяся. Молчал.
Она уже почти дошла до него, когда заговорил принц.
Голос был тих — и всё же остановил её, как вросший корень.
— Тогда… покажите.
Сдвиг воздуха перехватил внимание. Обернувшись, она уловила тревогу на плацу. Боялись не её — боялись поранить принцессу. Боялись неизвестности — виверианки, чьи возможности им неведомы. Теперь каждый дракониец смотрел на неё — взгляды тяжелели, пока Мэл шагала вперёд.
Платье на ней было длинным, неподходящим для драки, но Мэл училась сражаться в чём угодно. Принц склонил голову, любопытство было явным, и кивнул двум мужчинам. Те выступили — явно не из элиты в алом, что пряталась по краям. Обычные солдаты: проверить, но не бросить вызов.
Мэл вздохнула — разочарование холодком перекинулось по коже. Ей хотелось бы биться с самим принцем, а не с парой драконийцев, едва умеющих держать меч. Закатив глаза, она дождалась, пока они двинутся.
— Полегче, — сказал Кай — дымок усмешки на словах.
— Принцессе не причинят вреда, — вставил Хаган, выступая так, будто уже готов вмешаться.
Кай фыркнул, покачал головой:
— Это я не тебе. Это — ей.
Среди солдат прошёл шёпот — тревога, любопытство.
— У принцессы нет оружия, — заметил один, искренне недоумевая: драка без стали в руках — за гранью понимания.
Мэл лишь улыбнулась — медленно, остро; фиолетовые глаза блеснули, как отполированные аметисты.
— Не думаю, что оно мне понадобится.
Они пошли — и она поняла: секунды. Их стойки выдали всё. Резкий разворот — и локоть влетел в первого; он рухнул, вырубленный, даже не успев поднять клинок. Второй едва дёрнул меч — лицом в грязь.
Тишина распласталась. Мэл подняла голову — глядела на широко раскрытые глаза окруживших драконийцев.
— Есть желающие сделать ставку повыше? — голос — бархат, натянутый на лезвие. И вызов, и приглашение.
Она ждала. Молилась — костями, — чтобы Принц Огня поднялся, шагнул, встретил её пламя своим.
Он не встал.
Трус.
Губы сжались тонкой линией; она не сказала больше ни слова. Момент вытянулся, хрупкий, пустой. Наконец она отвернулась — стряхнула землю с босых ступней, будто выбросила её из мыслей.
За её спиной смех Кая прорезал плац — звонкий, жестокий, как кинжал в гордость каждому, кто остался стоять в молчании.