По мере того, как мы приближались, уровень шума не становился громче. Эта земля работала не по тем же принципам, что и живое царство. Шум оставался постоянным, но мы все равно знали, куда идти.
Ашер покачал головой.
— Моей энергии не по себе от того, насколько неестественной все кажется здесь. Обычно, если бы все было так просто, мы были бы в двух гребаных шагах от засады. Подземный мир воздействует на мои чувства.
— Да? — Я покачала головой. — Это пугает меня. Надеюсь, что после смерти все будет выглядеть гораздо более нормальным.
У него не было времени отчитать меня за мою болезненную одержимость мыслями о нашей смерти… да ладно, когда еще у кого-нибудь будет шанс побывать в загробной жизни перед смертью? Знать, что на том свете нас ждет рай? Это было слишком сложно для любого человека.
Ашер ворчал, но держал свои мысли при себе, а я не лезла в его мысли.
Тем более, что мы подошли к источнику шума.
— Святая вечеринка после смерти, — фыркнула я.
Повсюду были люди. Я не могла сосчитать их всех, но, думаю, десятки тысяч. И, подобно рыбам и другим существам в воде, от самых близких нам людей исходила прозрачная атмосфера. Все они соприкасались друг с другом и взаимодействовали без проблем, так что, должно быть, такова природа душ в этом мире.
— Некоторые из них прозрачны, а другие нет, — внезапно сказал Ашер.
Подожди-ка… Он был прав. По мере того как мы продвигались дальше по вечеринке, я видела все больше «твердых» душ.
— Что это значит? — прошептала я.
Ашер, знавший столько же, сколько и я, тоже не знал ответов.
Никто не обращал на нас внимания, когда мы проходили мимо групп, растянувшихся на пляже, играющих в песке, плавающих в небольшой лагуне. Они болтали, как старые друзья, счастливые и жизнерадостные. Здесь не было ощущения темноты или опасности. Не было ощущения времени или расписания. Это был просто… покой.
Ашер испустил долгий вздох, и я усмехнулась.
— Не снимай шорты, чувак, я просто наблюдаю. Если тебе не нравятся мои мысли, не лезь в голову.
Он покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Он не был таким сумасшедшим, каким хотел, чтобы я его считала.
Отвернувшись от него, я снова зашагала, не замечая, что ко мне приближается душа. Я столкнулась с ней, с одним из полупрозрачных существ.
Душа отскочила назад. Это был мужчина, выше меня ростом, с юными чертами лица — на вид ему было лет пятнадцать.
— Боже, я ненавижу, когда вы, живые души, так поступаете, — сказал он, и я моргнула, потому что он не говорил по-английски, но я прекрасно его понимала. — Прикасаться к одному из вас — все равно что идти под ледяным дождем.
Ашер наклонился ближе.
— Он говорит на древнеатлантийском, — прошептал он.
Я снова моргнула, заставляя себя улыбнуться в ответ.
— Мы здесь вроде как новички. Можешь ли ты сказать мне, почему некоторые из вас… из нас… прозрачные, а другие твердые?
Я заговорила по-английски, а он ответил на своем родном языке. Но все мы могли понять.
Дьявольски круто.
— Вы новенькие, — сказала душа, склонив голову набок и наблюдая за нами. В его словах слышалось эхо. — Вы одни из тех, кто не умер, а был изгнан в эти земли. Новых атлантов не было дольше, чем большинство из нас помнит…
Меня осенило в тот самый момент, когда Ашер пробормотал «черт».
Атланты. Наши атланты! Вот где они были, застрявшие в подземном мире на тысячи лет. Твердые души были нашими пойманными в ловушку людьми.
У меня перехватило горло. К нам приближалось все больше душ и атлантов, и все они наблюдали за нами без злобы.
— Как вы сюда попали? — Душа не проявляла подозрений. В этом мире не было необходимости в подозрениях, но ему было любопытно.
Я решила, что честность — наш главный козырь.
— Нам нужно найти Несущих Ад, уничтожить богов, которые пытаются уничтожить нас, и освободить Атлантов из их тюрьмы.
Какой бы шум ни остался после моего первого откровения, он полностью затих. Каким-то образом они все услышали меня.
Те, кто был покрепче, протолкались вперед, и я окинула взглядом всех, кого смог, отметив, что они были одеты, как я могла только догадываться, в традиционную одежду атлантов. Их одежда была натуральных цветов — слоновой кости, коричневого и белого, с небольшими вкраплениями лазурного и аквамаринового оттенков. На женщинах были шелковые сари, завязанные на талии, и еще одна полоска на груди, на мужчинах — только на талии, и все они были покрыты татуировками, которыми Ашер пометил меня. Их кожу покрывало множество татуировок.
— Кто вы? — спросила одна из женщин, ее длинные светло-русые волосы ниспадали почти до лодыжек.
У большинства из них были светло-русые волосы, лишь с примесью нескольких других оттенков. Как я могла не заметить всего этого, когда мы только проходили мимо?
«Они скрывали свою истинную сущность». Мысленно произнес Ашер. «Сливаясь с мертвыми среди них».
— Меня зовут Мэддисон, — сказала я ожидающим атлантам. — Я — одна из тех детей, что были у ваших последних королей и королев, одна из тех, кого подарили боги.
После этого откровения в зале послышались разговоры.
— Мы не видели рождения этих детей, — сказал кто-то из дальних рядов толпы. — Атлантида затонула раньше, чем это стало возможным. Мы были брошены в подземный мир, и нам пришлось пробиваться на эту землю с боем.
Оглядевшись, я глубоко вздохнула.
— У нас не так много времени, поэтому я собираюсь изложить вам в сжатом виде все, что произошло с тех пор, как вы исчезли.
Ашер молчал, стоя рядом со мной, но его поддержка была неизменной, пока я объясняла все, что могла.
— Прошло десять тысяч лет с тех пор, как вы ушли, — никто из них за это время не постарел ни на день, — и боги снова вернулись, желая уничтожить мир. На этот раз навсегда. Они верят, что смогут все изменить, став верховными лидерами. Мы должны остановить их.
— Почему вы… так молоды? Где вы были последние десять тысяч лет? — Эти вопросы задала другая женщина.
— Атлантида затонула, — сказала я ей, — но трое божественных детей были заключены в стазис и освободились только в последние двадцать лет. Боги тоже были освобождены, и теперь они хотят закончить то, что начали.
Я продолжила рассказывать о своих родителях, родителях Ашера, и о том, как мы были полны решимости не дать им победить.
— Мы на вашей стороне. Мы хотим освободить вас и вернуть в Атлантиду, в ваш дом.
— Что, если мы не захотим возвращаться в мир живых? — спросила маленькая девочка.
Я посмотрела вниз, и моя улыбка погасла… А сердце сжалось.
Опустившись на одно колено, я оказалась на одном уровне с ней, мои глаза встретились с огромными темно-серыми, цвет которых напомнил мне раннюю утреннюю грозу. Она была невинна, но в то же время в ней чувствовалась древняя энергия.
— Привет, — тихо сказала я. — Меня зовут Мэддисон. А тебя как зовут?
Уголки ее идеальных розовых губ с бантиком в виде купидона растянулись в едва заметной улыбке.
— Меня зовут Намин. Мне шесть лет.
Ей было шесть, и ей было шесть уже десять тысяч лет. Боги мои.
— Так приятно познакомиться с тобой, Намин.
Прежде чем я успела остановить ее, она подалась вперед и с невинностью, свойственной только ребенку, нежно обняла меня.
— Ты похожа на принцессу, — прошептала она мне в лицо, и мое сердце сжалось так сильно, что я засомневалась, бьется ли оно еще в груди. — Мне нравятся твои волосы.
В отличие от полупрозрачной души, она казалась плотной, и я сглотнула слезы, удерживая ее еще несколько секунд. В конце концов, мне пришлось отпустить ее.
— Мне страшно, — сказала она, отстраняясь. — Здесь безопасно. Мама говорит о доме, и мне кажется, что там небезопасно.
Положив руку ей на щеку, я погладила ее очень нежную кожу.
— Понимаю, милая. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя понимаю. Но… разве ты не хотела бы получить шанс повзрослеть и испытать все, что может предложить жизнь? Тебе не суждено быть здесь… этот рай предназначен для тех, кто ушел из жизни.
Она молча смотрела на меня, и я не была уверена, что она действительно понимает, о чем я говорю. В конце концов, она улыбнулась и кивнула, и я отпустила ее обратно к матери, которая стояла рядом.
После этого повисла тяжелая тишина, боль была ощутимой. Ашер обхватил меня руками, помогая встать, поддерживая, когда все тело болело. В этот момент прозрачные души начали отдаляться… это было не их дело, и они могли вернуться в рай.
— Мы готовы вернуться, — сказал мужчина, выступая вперед. Он был одним из тех, у кого каждый дюйм кожи был покрыт татуировками. — Возвращаемся в Атлантиду. Мы верим в ваши планы. Предыдущие члены королевской семьи остались здесь и пошли ко дну вместе с островом. Вот почему вы застряли в стазисе на все эти годы.
Наконец-то мы были с теми самыми людьми, которые могли рассказать нам все о жизни в Атлантиде и об их последних днях на острове.
«Они отправились в подземный мир еще до нашего рождения», — мысленно произнес Ашер.
«Да. И, очевидно, наши матери не сбежали. Они остались, и у них были мы, а потом все пошло насмарку».
Он крепко прижал меня к себе рукой.
Я сказала ему, что эта маленькая девочка сломала меня, моя энергия была пропитана печалью.
«Она, черт возьми, сломала меня, Аш».
Он успокаивал меня, как мог, с любовью и поддержкой и напоминал, что мы собираемся изменить их обстоятельства. Всё.
Они разозлятся, увидев мир сегодня.
Но сначала мы должны были придумать, как спасти их всех.
— Мне нужно найти Несущих Ад, — сказала я. — Без них я не смогу победить богов. Они слишком сильны, и их могущество слишком велико, чтобы я могла справиться в одиночку.
Они были здесь десять тысяч лет и не были похожи на мертвых, довольных своей загробной жизнью. Наверняка кто-то из них что-то знал.
— Земля, в которой они обитают, не из тех, куда мы можем отправиться, — сказал мужчина с обильными татуировками. — Но ты рождена от богов. — Он повернулся и указал на другой конец острова. — Они вон в том направлении. Ты узнаешь, когда доберешься до темной завесы.
«Отлично. Очередная гребаная завеса кошмаров. Надеюсь, с ней я справлюсь так же легко».
— Я вернусь за вами, — пообещала я им. — Я придумаю, как вам всем вернуться в мир живых. Атлантида снова поднялась, и ей нужно вернуть своих людей.
Мужчина протянул руку, чтобы дотронуться до меня, просто до предплечья, и в его движении явно не было злого умысла. Когда наши тела соприкоснулись, я почувствовала вспышку всего, через что они прошли до этого момента. Как один из богов — судя по всему, Сонарис — спас их, отправив сюда. Он заботился о своем народе, но по-своему странно.
— Мы все исправим, — прошептала я. — Просто потерпите еще немного.
Я почувствовала, как они все замолчали, а затем все как один ударили себя кулаками в грудь, и этот удар отозвался эхом, похожим на раскат грома, а затем они вернулись на вечеринку.
Мужчина с татуировками отвернулся последним.
— Мы не можем общаться с теми, кто мертв, хотя они могут без проблем прикасаться друг к другу. Это тяжело, но, по крайней мере, мы были не одни. В жилах каждого, кто прибывает на этот остров, течет кровь атлантов. Мы увидели наших потомков, тех, кто спасся и умер за эти годы. Мы есть друг у друга. Но было бы здорово вернуться домой. Это земля не для тех, у кого еще остались корабли. Это кажется… неестественным.
— Можно и так сказать, — проворчал Ашер. Он позволил мне взять инициативу в свои руки, и я была переполнена его поддержкой. — Мы не оставим эту несправедливость в силе. Мы — Атланты, держащие свое слово, и мы вернем вам…
Он прервался, когда мимо проплыли два полупрозрачных существа, их глаза светились, когда они разговаривали друг с другом.
Ашер моргнул, глядя на них.
— Мама… папа, — пробормотал он.
Мужчина с татуировками встал перед ним. Глаза Ашера сверкнули, когда он пригвоздил мужчину мрачным взглядом. У атланта хватило ума отступить на шаг назад, высоко подняв руки.
— Они не вспомнят о тебе, — быстро закончил он, прежде чем Ашер успел сделать еще одно движение.
Мой партнер помолчал, давая ему секунду на объяснение.
— Те, кто умер, приходят сюда за покоем, и в этом покое они не помнят своих близких. Они не оплакивают тех, кого потеряли. Это часть здешней жизни. Однако, когда их близкие умирают и их души прибывают сюда, к ним возвращаются все воспоминания. Мертвые не помнят живых, но они узнают друг друга после смерти.
— Но вы все помните? — тихо спросила я, и он кивнул.
— Да. Моя пара, она сбежала с нашими детьми перед падением. Они здесь… их души сейчас там… но они не знают меня. Поэтому я наблюдаю издалека и радуюсь, что они обрели покой.
Чертов ад. Настоящий ад. Я даже представить себе не могла его ежедневных мучений.
— Ты хочешь вернуться в мир живых и покинуть их? — спросил Ашер.
У мужчины вырвался слабый смешок.
— Сначала я должен жить, чтобы однажды умереть и вернуться к ним. Однажды мы будем жить вместе в этом совершенном раю. А до этого момента мне придется жить ради них. Я готов и к тому, и к другому.
Я сдержала слезы, потому что, хотя это была одна из самых душераздирающих историй, которые я слышала за долгое время, этот человек не хотел моих слез.
— Ты заслуживаешь своего счастья, — сказала я чуть хрипло. — Мы добьемся этого.
Мужчина наклонил голову, не сводя с меня глаз, даже когда попятился.
Нам тоже пора было убираться отсюда, но прежде чем мы сможем уйти, я должна была кое-что проверить.
— Ты в порядке? — спросила я Ашера, уделяя ему все свое внимание. — Если тебе понадобится секунда, чтобы поговорить с родителями, проследить за ними, чтобы узнать, как у них дела, ты знаешь, я всегда с тобой.
Он покачал головой, почти не колеблясь.
— Нет. Они выглядели счастливыми, и для них было бы только мучительно и запутанно не помнить меня. Я оставлю их в покое, пока не придет время нам встретиться снова.
Я слегка надавила на нашу связь, потому что, если Ашеру было больно, я тоже хотела это почувствовать. В его эмоциях было спокойствие, немного боли, но она была едва ощутима. У него были я, его братья и еще несколько человек, которых он считал семьей. Потеря родителей всегда была для него болезненным переживанием, но на самом деле это помогло ему ненадолго увидеть их. Увидеть их покой.
— Давай спасем наши семьи, — пробормотала я, крепко обнимая его. — Мы почти в конце. Мы сможем это сделать.
У меня есть ты, малышка, — сказал он, прижимая меня к своей груди. — Ты и я навсегда. Мы не потерпим неудачу. Я не позволю этому случиться.
Навсегда. Мы шли вместе.