Волчья тусовка была в самом разгаре, когда я добралась до своей квартиры, оделась в единственную мало-мальски приличную одежду, которая у меня была, и вернулась на земли стаи. Дом Торина был полон альфами из многих других стай, а также приличным количеством одиноких оборотней, которые надеялись найти настоящую пару сегодня вечером.
Если бы они только знали.
Несмотря на мое нежелание иметь какое-либо отношение к роли альфы, Торин дал мне несколько заданий, связанных с этим маленьким званым вечером. Большинство из них касалось взаимодействия с альфа-партнерами других стай по поводу списка гостей, оформления и еды. Разумеется, я игнорировала все просьбы о помощи и понятия не имела, кто взялся за это дело. Вероятно, Сисили. Я чувствовалf, что она все еще трахалась с моим партнером — о, извините, заботилась о его потребностях, потому что его пара пренебрегала им, и я действительно не злилась по этому поводу.
Пусть кто-нибудь развлекает его, но не я.
Когда я спускалась по лестнице в бальный зал, мое серебристое платье с блестками развевалось вокруг моих скучных серебряных туфель на каблуках. Зал был залит мягким освещением, гирляндами над головой и свечами на уровне пола. Все было сделано со вкусом, с использованием золота и серебра в качестве основной темы.
На окнах с несколькими стеклами были раздвинуты тяжелые золотистые шторы, открывая захватывающий вид на земли стаи, а также открытую площадку, где могли пообщаться другие члены стаи. Сегодня вечером нас будет в буквальном смысле так много — это будет встреча десятилетия, — что не все они поместятся в нашем огромном бальном зале.
— Мера, — сказал Торин, появляясь у подножия лестницы в идеально сидящем черном смокинге. Он провел рукой по своим темным волосам и покачал головой, когда его полный благоговения взгляд встретился с моим. — Ты выглядишь просто сногсшибательно.
Я заставила себя улыбнуться, взглянув на свой наряд. Это платье принадлежало моей матери; оно так и осталось неиспользованным в ее гардеробе после того, как убили моего отца, поскольку у нее больше не было ни балов, ни вечеринок, куда можно было пойти. Оно было скромного покроя, с облегающим серебристым верхом на бретельках, который сзади был длиннее, чем спереди. Не совсем в моем стиле, но в данном случае оно подошло.
— Спасибо, — сказала я ему, желая, чтобы он перестал так на меня смотреть. Несмотря на связь, которую я чувствовала между нами, от его горячего взгляда у меня мурашки побежали по коже.
— Ты готова? — спросил он, протягивая мне руку.
Я не хотела соглашаться, но слова Джексона эхом отдавались в моей голове, и, что еще хуже, сам бета стоял в другом конце комнаты и наблюдал за мной с тем же пристальным вниманием, что и Торин. Они оба нуждались в том, чтобы я сыграла свою роль сегодня вечером, выступила сильным, единым фронтом, и я собиралась выложиться по крайней мере на тридцать процентов.
— Прикоснись ко мне где угодно, кроме моей руки, — пробормотала я Торину с фальшивой улыбкой, — и я заставлю тебя пожалеть, что ты не можешь снова отвергнуть меня.
Он поморщился, с трудом сглотнул, но не стал спорить и взял мою руку в свою, гораздо большую, ладонь. Я заставила себя улыбнуться, хотя в моем сознании на мгновение промелькнуло видение, как я срываю с себя туфлю и вонзаю ему в грудь шпильку.
Без сомнения, мне нужна была помощь в управлении гневом, но если это так, то винить в этом можно было только одну стаю. В конце концов, они пожинали то, что посеяли.
Когда мы вышли на главный этаж, многие лица повернулись в нашу сторону, уважительно кивая, но народу пока было немного, что позволяло нам беспрепятственно прогуливаться. Что, к сожалению, дало Торину время поговорить со мной.
— В какой момент ты собираешься расстаться со своим статусом девственницы? — спросил он прямо и довольно грубо, поскольку сейчас было не время и не место для разговоров о сексе.
Но, эй, я не была застенчивой, и если он хотел обсудить это сегодня вечером, то у него был повод для серьезного разговора.
— Я никогда не отдам свое тело оборотню, пока не решу, что он этого достоин, — сказала я так же прямо, как и альфа. Он открыл рот, но я оборвала его. — Это не значит, что я ставлю себя выше других, потому что это не так. На самом деле это означает, что у меня есть рука и вибратор, и если моей единственной целью было получить удовольствие, то это более чем очевидно. С сексом… Я хочу, чтобы между нами были узы и связь. Я хочу взаимного гребаного уважения. Я действительно не думаю, что прошу слишком многого.
Его голова дернулась, когда он быстро, лихорадочно огляделся, беспокоясь, что другие оборотни услышали мои слова. Очевидно, это было его личное дело, которое он хотел сохранить в тайне, и все же он был тем, кто рассказал об этом здесь.
Придурок.
— Ты всегда должна бороться со всем, — наконец сказал Торин, убедившись, что никто не подслушал. — Даже когда мы были детьми, ты никогда не могла просто оставить все как есть. Всегда придиралась к проблемам. Копала глубже. Суешь свой нос, куда не следует, что явно является семейной чертой. Из-за этого у твоего отца были неприятности, и я просто не хочу, чтобы ты пошла по тому же пути. Мы — пара. Это не изменить. Мне просто нужно почувствовать более глубокую связь с тобой.
Перевод: Моему члену нужна более глубокая связь с тобой. Закатываю глаза, блядь.
Гораздо важнее, чем его бедный заброшенный пенис, было упоминание о моем отце. Локхарт Каллахан разрушил всю мою жизнь, напав на Альфу Виктора, за что был казнен. Но, по крайней мере, его наказание закончилось немедленно, в отличие от моего и матери.
— Скажи мне, что заставило моего отца напасть на Виктора, — внезапно попросила я.
В течение многих лет я никогда не задавалась вопросом о том дне — однажды, когда я была моложе, я спросила Джексона и Торина, и они удержали меня от дальнейших попыток, оставив запертой в тюремной камере на два дня. Я чуть не умерла от обезвоживания, потому что тогда у меня не было своего волка, которого я могла бы позвать.
Моя ненависть к этой паре не должна быть сюрпризом ни для кого из них.
Лицо Торина побледнело.
— Ты должна перестать копаться в прошлом, Мера. Ты просто должна остановиться. Я даже не знаю, что произошло, и уверен, что единственные оборотни, которые это знают, мертвы. Какая бы вражда ни была между Локхартом и отцом, она умерла вместе с ними. Давай оставим это.
Мои губы растянулись в самой фальшивой улыбке на сегодняшний день.
— Конечно, дорогой. Как скажешь.
Торину просто повезло, что я была слишком ленива, чтобы потянуться за каблуком. Потому что эта мимолетная мысль, которая мелькнула у меня ранее, вот-вот должна была превратиться в предсказание.
В этот момент в зал вошла большая часть гостей, так что наш разговор прервался, когда мы поприветствовали их. Остаток вечера прошел в непрерывном общении и болтовне о всякой ерунде. Я столько раз пожалела, что не пронесла сюда тайком книгу, чтобы можно было сбежать и почитать в уголке, и столько же раз мне приходилось восхищаться Торином, ведя себя так, будто он — очередное пришествие Теневого Зверя, потому что он «спас нас» после тех темных лет, когда мы были наказаны.
Мне понравилось, что никто не упомянул о том факте, что именно Виктор был тем, кто в первую очередь понес наказание. Очевидно, только Каллаханов будут поносить за грехи отцов.
Мое настроение поднялось, когда я обнаружила пять настоящих брачных уз, одна из которых была прямо передо мной, между двумя самками из Южной и Северной калифорнийской стаи. Они были так близки друг к другу все это время и не подозревали об этом. Мне нравилось, что настоящие брачные узы не зависят от пола или расы; все дело в том, кто больше всего подходит тебе по духу. По крайней мере, я надеялась, что так оно и есть. Мы с Торином должно быть исключение, верно? Когда-то я искренне верила в волшебство этих уз и не могла полностью избавиться от этого даже сегодня.
В середине вечера я извинилась и вышла в туалет, а когда закончила, то не стала больше искать Торина, вместо этого решив немного подышать свежим воздухом.
Когда прохладный ветерок коснулся моего лица, часть напряжения, сковывавшего мой дух, исчезла, и я ненадолго закрыла глаза, чтобы насладиться моментом безмятежности. Я почувствовала запах оборотня за секунду до того, как открыла глаза, и едва не столкнулась с ним.
— Извините! — поспешно сказала я, отступая на шаг от высокого мужчины, он был не из Тормы.
У него была темная кожа и темные глаза, и он выглядел как азиат по происхождению. Он мог быть альфой или бетой из любой стаи, и, поскольку у меня не было времени как следует изучить других вожаков, я собиралась попытаться выяснить это, поболтав с ним.
— Прошу прощения, — сказал он глубоким приятным голосом. — Я не говорю по-английски.
Я просто уставилась на него.
— Вообще-то, вы прекрасно говорите по-английски, — сказала я, приподняв брови от такого необычного разговора. — Я предположила бы, что вы — носитель языка.
Его глаза расширились, и в их глубине появилась настороженность, когда я почувствовала, как его волчья энергия меняется. Я явно сказала что-то, что встревожило его.
— В какую игру ты играешь? — он, наконец, сдался.
Теперь моя очередь была защищаться, но, в отличие от него, мой вялый волк едва давала о себе знать.
— Я не играю в игры, сэр. Лишь делаю замечание. А теперь, если позволите, я хотела бы побыть одна.
Я повернулась и пошла прочь, оглянувшись всего один раз, чтобы увидеть, как он смотрит мне вслед с подозрением на лице. Серьезно, это было одно из самых странных событий в моей жизни, но у меня и так было слишком много проблем, чтобы беспокоиться об этом еще больше.
— Мера!
Крик остановил меня прежде, чем я успела скрыться за деревьями, и я стиснула зубы, не в силах больше сдерживать фальшивую улыбку. Обернувшись, я ждала, что Джексон прервет меня во второй раз за день.
— Я только что видел, как ты разговаривала с Альфой Даем? — спросил он, поспешно подходя.
Мой взгляд метнулся туда, где только что был другой мужчина.
— Альфа Дай?
Джексон кивнул.
— Да, он из токийской стаи, приехал в Америку с несколькими своими членами. Я просто подумал, что это странно, потому что он не говорит по-английски, а я знаю, что ты провалила японский в школе.
Я прищурилась, глядя на него, пока справлялась со своим замешательством.
— Он прекрасно говорил по-английски. Если это шутка, то она чертовски плохая.
Джексон не улыбался и не смеялся, и я могла бы поклясться, что он был в таком же замешательстве, как и я.
— Это не шутка, Меерс. Ему всегда требуется переводчик, когда речь заходит о чем-нибудь.
Он достал телефон и нажал несколько кнопок, прежде чем на экране появилось досье альфы. Просмотрев множество групп и различные сведения об их членах, он, наконец, остановился на международном контингенте. Конечно же, прямо там черным по белому было написано Альфа Дай — требуется переводчик.
— Э-э-э… — Я имею в виду, что я должна была на это ответить? — Может, это был не он. Я имею в виду, что нет другого разумного объяснения, верно? За исключением того, что я тайно выучила японский за два месяца потери памяти, все это время тщательно скрывая это от всех, кто меня знает.
Это был сарказм, но Джексон даже не улыбнулся. Подняв телефон, он нажал несколько кнопок, прежде чем я услышала, как он зазвонил. Знакомый голос ответил грубо, на другом конце провода:
— Что?
— Кое-что случилось с Мерой, — сказал Джексон Торину. — Выйди на улицу и возьми с собой Альфу Дая.
После того, как он повесил трубку, я подавила желание убежать, пока мой приятель-идиот не появился здесь. Лишь малая часть меня хотела узнать, было ли все это недоразумением или нет, это заставило меня остаться на месте.
Пока мы ждали, между нами с Джексоном повисло неловкое молчание, и хотя он несколько раз пытался прервать его светской беседкой, я не обращала на него внимания, уставившись в сторону дома стаи.
Как только Торин и Альфа Дай вышли, я подошла к ним.
— Ты в порядке? — спросил Торин, когда мы подошли поближе, с озабоченным выражением на лице. — Я могу просто убить Джексона, если он будет выражаться в том же духе с этими расплывчатыми зашифрованными сообщениями о моей паре.
Когда он обнял меня и притянул к себе, я попыталась понять, почему его прикосновение было таким отвратительным. Торин дал мне все, чего я когда-либо хотела в этом мире, настоящую стаю и семейную жизнь… и это казалось таким чертовски неправильным.
Наклонившись вперед, чтобы его рука упала с меня, я улыбнулась Альфе Даю.
— Вы говорили со мной по-английски?
Альфа наклонил голову, и на его лице снова появилось крайне смущенное выражение.
— Вы говорите по-японски, — сказал он на безупречном английском.
Сменив тему, я повернулась к Джексону, которого, несмотря ни на что, я всё же выносила лучше, чем Торина.
— Я что, говорила по-японски?
Джексон кивнул.
— Да, мне так показалось.
— Видишь, — сказала я, оборачиваясь, но только для того, чтобы покачать головой и искоса взглянуть на своего старого друга. — Прости, что? Я говорила по-японски?
Я знала японский? Действительно ли я выучила его за два месяца потери памяти? Когда я задумалась об этом, знакомая острая боль в голове пронзила меня сильнее обычного.
— Как это возможно? — пробормотала я, превозмогая боль. — Я отучилась в школе один семестр! Мои знания японского ограничивались, «конничива» и «Охаё годзаимасу»!
Альфа Дай моргнул.
— Когда вы это произнесли, это прозвучало так, словно вы — американка, пытающаяся выучить мой язык, но до этого вы говорили со мной на идеальном японском, будто это ваш родной язык.
— Нет. — Я покачала головой. — Нет. Я не смогу этого вынести, простите.
Прежде чем кто-либо успел сказать еще хоть слово, я развернулась на месте и бросилась к деревьям, отчаянно желая сбежать.
— Мера! — крикнул Торин мне вслед, но я не обернулась.
Единственным преимуществом сегодняшнего мероприятия было то, что Торин должен был присутствовать и общаться со всеми альфами. Особенно учитывая, что он был новичком в этой роли; было как никогда важно вернуть нас в иерархию стай и завести новых друзей.
Долг превыше всего. Что дало мне именно то, в чем я нуждалась: время сбежать.
Только кто-то все-таки погнался за мной, и позади меня громко ломались кусты и деревья, пока я мчалась через лес.
Я не оборачивалась.
Если я им нужна, им придется меня поймать.