Говорят, у кошек девять жизней, и Лео был уверен, что у него их как минимум две. Прошлое казалось туманным, но в основном приятным. Теперь же всё изменилось.
Это было совсем не приятно.
Сердце билось как бешеное, шерсть встала дыбом, когда он метнулся через ворота Каслтауна незадолго до заката. Над головой высились рыночные прилавки, их длинные тени ложились на булыжную мостовую. Лапы Лео скользили по камням так бесшумно, что это его пугало. Он был уверен, что уже бывал на центральной площади, но теперь не узнавал её. Всё казалось огромным. Громким. А запахи… Человеческий пот, прогорклый жир, гниющая рыба из ларьков — неужели они всегда были такими резкими?
В то же время другие чувства будто притупились. Ослабли.
Он сбавил шаг, раздражённо дёрнул хвостом. Возле одного из прилавков высилась тыква размером больше него самого. Она должна была быть оранжевой… но выглядела выцветшей, бурой, почти горчично-жёлтой.
Как вообще выглядит оранжевый?
Сосредоточься. Он пришёл сюда за чем-то. За кем-то. Что-то пошло не так, и ему нужно было…
Позади раздался скрип сапог. Громкие шаги. Тяжёлые сапоги. Кожаные голенища доходили человеку до середины икры, но и так были выше Лео.
Великан наклонился, чтобы ухватить гигантскую тыкву, и Лео инстинктивно отпрыгнул назад.
— Кис-кис? — удивлённо произнёс человек. — Кыш, киска. Ступай к хозяину. — Он пренебрежительно махнул рукой и, не удостоив Лео больше ни взглядом, потащил тыкву к своей телеге.
Хозяин? Лео не был уверен ни в чём, но одно знал точно: у него не было никакого хозяина. И не будет. Он сам был хозяином, перед которым преклоняются и которому угождают. И теперь, оказавшись здесь, он ждал, что люди поспешат к нему, чтобы услужить.
Но в следующую же секунду в его голове раздался тёмный, властный голос: «Убей крыс; служи хозяину».
Лео вздрогнул. Что-то было не так.
Он приоткрыл пасть.
— Р-р-р?
Он замер. Это был он?
Шерсть на загривке встала дыбом. Он зашипел, хвост подрагивал. Нет, это не мог быть он. Он умел говорить. Разве нет?
Но мысль казалась абсурдной. Голос в голове затих, сменившись простой, но непреложной уверенностью: кошки не умеют говорить. Почему он был так уверен, что они могут? Почему верил, что эти неуклюжие великаны хоть раз прислушаются к нему? Торговец уже закончил погрузку и запирал прилавок. Толпа рассеивалась, никто даже не посмотрел в его сторону.
Лео огляделся. Поток гигантских ног легко мог затоптать его, если бы он попробовал протиснуться между ними. А если бы его сбила мутная вода из сточной канавы? Почему-то эта мысль показалась не менее пугающей. И даже если бы он мог говорить… что бы он сказал?
Хуже, чем быть облитым водой. Хуже, чем встретиться с огромной чёрной собакой с клыками.
Большая. Опасность. Беда.
Он чувствовал это… на кончике языка.
— Мер-роу?
Нет. Это было совсем не приятно.