Вэд
У меня перед глазами всё поплыло, когда тени начали извиваться, образуя щупальца, похожие на хлысты, которые потянулись к горлу Талена.
Он пригнулся, плотно сложив крылья, и откатился назад.
— Эй, полегче, ты, большой красавчик…
Один из моих теневых отростков обвился вокруг его плеча и шеи и прижал его к стене. Я схватил его за руки, кровь стучала у меня в ушах.
— Она не твой Хаос! Никогда больше не называй её так. Она моя! — моя магия дрогнула, замерцала, как пламя свечи, прежде чем вспыхнуть снова. Мои колени чуть не подогнулись, а желудок скрутило ещё сильнее, но моя физическая хватка на нем не ослабла.
Побледнев, он поднял руки.
— Понял. Я всего лишь пытался подразнить тебя, но мне следовало быть осторожнее. Это моя вина, и я немедленно прекращаю.
Я слегка ослабил хватку на его руках.
Он прерывисто выдохнул.
— Бриар твоя. Я никогда не думал, что она принадлежит кому-то ещё. Она не принадлежит никому, кроме тебя, и я готов поспорить на твой лучший лунный виски, что она чувствует то же самое. Убери клыки, когти и тени. Пожалуйста. Мне жаль. Я больше не буду этого повторять… — затем он пробормотал: — По крайней мере, не сегодня.
— Я всё слышал, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как вздымается моя грудь. Я не мог набрать достаточно воздуха, чтобы наполнить лёгкие. Тени снова сгустились, прежде чем рассеяться и раствориться в полу, как дым.
Я отпустил Талена и отступил назад, пытаясь справиться с огромным горем, которое давило на меня и душило мои мысли. По крайней мере, ревность ощущалась как тошнотворный огонь, дающий тепло и острую ясность. Волна страха пронзила меня, принося ещё больше льда. Прошли годы с тех пор, как я терял контроль над собой до такой степени, что мои тени вели себя подобным образом. Я расслабился, и мне нужно было взять себя в руки. В противном случае Бриар могла поплатиться за это.
Поправляя рубашку, Тален прислонился к стене.
— Мы оба знаем, что ничто так не проясняет твою голову, как ярость… в какой-то степени. Добавь к этому Бриар, и это было совсем не заботливо с моей стороны, — он выпрямился и расправил плечи, словно у него перехватило дыхание.
Тален знал, что, когда я теряю самообладание, срабатывает моя магия теней. Именно так он поступал со мной всякий раз, когда мы устраивали спарринги, и однажды, в приступе ярости, я случайно столкнул его с края стены лабиринта. Иногда я презирал его за то, каким бойким он был перед лицом опасности, но, учитывая, с чем нам пришлось столкнуться, его стойкость и выносливость могли пригодиться.
Он ухмыльнулся.
— Ты уверен, что закончил, или тебе нужно ещё раз ударить меня по рёбрам, чтобы покончить с этим? Может, для пущей убедительности размазать меня лицом по стене? Выплесни ещё немного своей ярости и приди в равновесие?
— Назови её ещё раз своей, и я так и сделаю, — я одёрнул плащ и расправил рукава. Моё тело предупреждающе зазвенело. Чем дольше Бриар оставался с моими предателями…
Кислота обожгла мне горло, и я перестал думать дальше. Если бы я представил, что они делают с Бриар, я бы потерял контроль, необходимый мне для того, чтобы по-настоящему спасти её.
Тален прикусил нижнюю губу.
— Может быть, мы сможем использовать эту демонстрацию как наше секретное оружие. Мы доберёмся до тюрьмы, и тогда ты станешь таким же неистовым, как сейчас, и даже хуже. У них не будет ни единого шанса. При условии, что ты сможешь держать всё под контролем и вести себя совершенно дико.
Мои лёгкие болели. Мне не хватало воздуха. Моя магия билась под кожей, как будто хотела прорваться сквозь плоть и кости и не могла найти равновесия. Я подавил её. Последнее, что мне нужно было сделать, это разрушить половину этого чёртова коридора, но, когда мои мысли вернулись к ней, ярость вскипела во мне. Мой желудок грозил опустеть при мысли о том, что она кричит в темноте, пока я стою здесь, беспомощный.
Каждый из них заплатит кровью и агонией.
Мои руки снова сжались в кулаки, и я впился ногтями в ладони, пока кожа не лопнула и не потекла кровь. Но даже это не смогло меня успокоить.
Я ударил кулаком по чёрной мраморной стене рядом со мной, и тонкая, как волосок, трещина расколола камень и скрылась за картиной в золотой раме, изображающей подписание мира. Дыхание застряло у меня в горле, а лёгкие сжались.
Тален подошёл сбоку.
— Не погружайся сейчас в своё горе. Ты знаешь, что мы вернём её. Конечно, когда я говорю «мы», я имею в виду тебя, и я помогу. Ничто не изменит этого, и они заплатят за то, что сделали. Я уже говорил, что мы можем доверять Кинжальному лицу. Даже если Совет Аурелин замышляет что-то предательское и это не просто один или двое из Теневого Совета, он не позволит им вмешаться. Он лично относится к своим обязанностям.
Гнев всё ещё бушевал во мне, угрожая захлестнуть меня своим пламенем, в то время как горе хотело погрузить меня в пустоту, из которой мне никогда не выбраться. Но Тален был прав. Мы вернём Бриар.
— А капитан Финбар? Знаешь о нём что-нибудь ещё? Его брат Руар умер сегодня ночью. Ему тоже можно доверять? Насколько мне известно, он никогда не совершал ничего даже слегка сомнительного на своей службе.
Я снова двинулся в путь, боясь рассказать Эларе о случившемся.
Тален последовал за мной.
— Насколько я знаю, да. И я знаю, как в этом убедиться. Предоставь это мне. Я позабочусь о том, чтобы ты получил свой Медный Хаос обратно. Хотя, наверное, нам стоит придумать, как мне её называть, чтобы ты знал, что я говорю о ней, не упоминая её имени.
— Да, нам кое-что нужно. Но мы должны выяснить, в какую тюрьму Аурелин её отправили, — я провёл рукой по волосам, затем повернулась к нему лицом. — Ты можешь кое-что для меня сделать?
Он пожал плечами и развел руками.
— Всё, что угодно.
— Найди стражников, которые забрали её, — я быстро описал обоих стражников суда низшей инстанции со всеми подробностями, которые смог вспомнить. — Посмотрим, сможешь ли ты побеседовать с одним из них наедине. Аурелин не позволят никому, кто не состоит у них на службе, оставаться там надолго, так что, вероятно, они отправили их обратно, как только они доставили её.
Выражение лица Талена стало жёстким, и он приподнял бровь.
— Ты хочешь одного или обоих?
Я бы хотел, чтобы они оба исчезли. Но сдержанность была необходима. Если бы я не держал себя в руках, я бы потерял всё.
— Одного. И только если ты сможешь сделать так, чтобы никто не заметил, что по нему будут скучать. Это не может нам аукнуться. Мы не хотим вызывать подозрений. Но если найдёшь обоих, узнай всё, что возможно. Со временем с ними разберутся.
Тален хрустнул костяшками пальцев и подмигнул мне. Его крылья дёрнулись, как будто он пошутил.
— Никто ничего не заподозрит. Я попрошу слугу принести вам вино из чёрной смородины, как только найду его, и отнесу его в ониксовый погреб.
— Хорошо. Но никто не должен знать, что мы делаем, — строго напомнил я ему.
— Я буду тихим, как тень. Ну, настоящей тенью. Не твоей, когда они сойдут с ума, — Тален хлопнул себя ладонью по лбу и бросился прочь.
Я вздохнул и продолжил молча идти по чёрному мраморному холлу, мои шаги становились всё тяжелее и тяжелее. Золотые украшения теперь казались тусклыми, изящная роспись портретов поблекла. Цвета больше не были яркими. Всё было ужасно, и я балансировал на грани самообладания. Хотя я и заставлял себя сохранять спокойствие, буря, бушевавшая во мне, усиливалась, становясь дикой и свирепой, жаждущей крови моих врагов и стремящейся удержать мою Бриар. Мои тени шевелились в моём сознании, умоляя меня выпустить их на волю и позволить им полакомиться кровью любого, кто причинил ей боль.
Что эти изверги с ней делали? Если они причинили ей боль — чёрт возьми, они забрали её у меня. Они все были ходячими мертвецами. Но если они причинили ей боль, не ограничивающуюся тем, что забрали её у меня, я позабочусь о том, чтобы они страдали в десять раз сильнее, чем она. Мои пальцы судорожно сжались по бокам.
Я миновал коридор и повернул к комнатам Элары. Она вообще проснулась? У меня внутри всё сжалось, когда я представил, как в её тёмно-синих глазах, так похожих на отцовские, наворачиваются слёзы. Было уже поздно, и она быстро уставала. Может быть, она уже легла спать. Часть меня просто хотела покончить с этим, но мой страх рос. Это разрушило бы её мир.
Из-под тёмной рельефной двери пробивалась едва заметная полоска света, вероятно, от одной из ламп, которые всегда зажигались на случай непредвиденных обстоятельств. За эти годы ей пришлось многое пережить.
Дверь её спальни со щелчком отворилась, и оттуда вышел мой другой лучший друг, Сайлас.
Я приподнял бровь и напрягся.
Его тёмно-серый сюртук был прямым, но слегка измятым, тонкая чёрная ткань смялась у воротника. Глубокий кобальтовый галстук был ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстёгнута.
Его брови приподнялись, как в зеркале отражая мои, когда он увидел, что я приближаюсь.
— Целитель Тай ушла всего несколько минут назад, — он стоял, опустив руки по швам, но его поза была необычно напряжённой. Его горло сжалось. — Эларе стало совсем плохо, но сейчас она отдыхает. Ей удалось отыграть один из танцев, после чего она была слишком измотана и вынуждена была покинуть бал. Её состояние ухудшается. Целитель Морло осмотрит её утром, если только ночью не возникнет неотложной ситуации.
Его слова словно ударили меня в сердце.
— Как долго она болела? Насколько серьёзно? — я схватился руками за ремень. Стало ли хуже после смерти отца?
— Это началось вскоре после того, как ты ушёл.
Он не упомянул Бриар, и я прищурился.
— С ней всё было в порядке, и она хотела танцевать, но потом ей стало хуже, и она не могла черпать силы в темноте. Она пыталась вернуться одна, но я настоял на том, чтобы сопровождать её. К тому времени, как мы добрались сюда, она с трудом дышала, и её чары ослабли, поэтому я послал за целителем. Целитель Тай осмотрела её. Она сказала, что состояние Элары ухудшается, но лучше всего ей отдохнуть. После того, как Тай дала ей выпить, она, казалось, успокоилась и оставалась умиротворённой.
Хронология событий не совпадала со смертью отца и лишением его власти, и, как следствие, нестабильностью власти в нашем королевстве, что стало единственной причиной её упадка. Кто-то пытался навредить Эларе, или это было не вовремя, или как-то иначе связано?
— Почему ты не сказал мне, что происходит? — потребовал я ответа, делая шаг вперёд.
— Ты был с Бриар, — хотя он произнёс эти слова спокойным тоном, его челюсть напряглась. Я мог догадаться, на что он намекал.
Я вздёрнул подбородок, мышцы напряглись и заиграли под моей кожей.
— Ты должен был предупредить меня. Она сейчас спит?
Когда он кивнул, его руки оставались вытянутыми по швам, и он не отошёл от двери. На его лбу появилась небольшая морщинка. Его начищенные ботинки ступали по толстому чёрно-золотистому ковру, который тянулся по всей длине коридора, пока он не разгладил его правой ногой.
— Да. И ей следует продолжать отдыхать. Целитель Тай заверила, что ночные кошмары не будут беспокоить её, но, если разбудить её, она вообще не сможет отдохнуть. Почему… что случилось?
Вопрос повис в воздухе, как дверное лезвие, готовое вот-вот распахнуться. Я больше не мог этого скрывать, хотя, если бы произнёс его вслух, это стало бы реальностью, угрожающей разрушить те крохи контроля, которые мне удалось вернуть.
— Отец мёртв, — слова прозвучали ровно, без эмоций. Это был единственный способ, которым я мог произнести их без дрожи в голосе. — Убит в саду.
Горло Сайласа дрогнуло, но губы остались сжатыми в тонкую линию. Когда он наконец заговорил, его голос был едва громче шёпота.
— Как?
— Удар кинжалом в сердце. Его личная стража была убита, а стражники в гостевом крыле были заколдованы, — я заставил себя продолжить, несмотря на то что у меня перехватило горло. — Бриар нашли рядом с его телом. Совет Аурелин взял её под стражу и заявляет о своей юрисдикции.
Выражение его лица сменилось с шокированного на более суровое. Его тёмные, покрытые перьями крылья напряглись, словно готовясь раскрыться.
— Её нашли рядом с его телом? — его голос стал низким и угрожающим. — Конечно, нашли. Чужачка, которая может превращаться в теневого зверя, — он выплюнул эти слова, скривив губы, — которая появляется из ниоткуда, и теперь король — твой отец — мёртв? И ты не видишь того, что прямо перед тобой?
Обвинение обрушилось на меня, как физический удар. Мои тени вспыхнули без предупреждения, обвились вокруг моих рук и растеклись по полу, как пролитые чернила.
— Будь осторожен в своих высказываниях о моей возлюбленной и твоей будущей королеве, Сайлас.
— Нет, — он шагнул вперёд, подальше от двери Элары, его обычное спокойствие пошатнулось. — Я предупреждал тебя, что это случится. Что она непредсказуема и опасна. Твой отец мёртв, а ты защищаешь эту женщину? Она околдовала тебя, сделала слабым, ослепила…
— Довольно! — это слово вырвалось из моей груди, когда мои крылья расправились, а тени метнулись вперёд, оставляя глубокие борозды на мраморных стенах. Температура в коридоре резко упала, мороз распространялся от того места, где я стоял, когда моя магия усилилась и ослабла, а затем усилилась снова. Тошнота вонзилась в мой желудок, как лезвие ножа. Я терял контроль, и мне было всё равно. — Ты смеешь обвинять её?
Крылья Сайласа полностью раскрылись, угольно-чёрные перья осветили то немногое, что ещё оставалось в коридоре. На его лице застыло выражение холодного расчёта, смешанного с едва сдерживаемой яростью.
— Я осмеливаюсь говорить правду, которую ты отказываешься видеть, — прорычал он. — Даже если она не сама владела клинком, твой отец мёртв из-за неё. Из-за того, что она олицетворяет. Из-за того, что ты планировал для неё сделать. И теперь Элара тоже страдает из-за неё.
У меня перехватило дыхание.
— На что ты намекаешь? — мои тени скручивались в спираль, угрожая вырваться наружу снова. — Говори прямо.
Сайлас встретился со мной взглядом.
— Ты собирался бросить вызов им всем. Теневому совету, Совету Аурелин — ты собирался выбрать её. Оборотня без магии фейри, без родословной, без права на наш трон. Точно так же поступил твой отец, когда выбрал твою мать, женщину без благородных кровей. Ты действительно думаешь, что советы допустили бы это без последствий? Твой отец подозревал, что за смертью твоей матери кроется нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Её смерть была предупреждением, простым и понятным. Твой отец бросил вызов судьбе и советам, чтобы жениться на твоей матери, и теперь ты планируешь сделать то же самое. Как ты думаешь, тот, кто стоит за этим, остановится на достигнутом? Что они не воспользуются твоим решением, чтобы доказать, что ты не годишься для правления, когда ты потеряешь контроль, потому что не сможешь получить того, кого хочешь? Что они не пойдут дальше и не уничтожат также и Элару? Как ты смеешь пренебрегать своим долгом перед этим королевством и своей настоящей семьей в угоду какой-то обычной…
Перед глазами у меня всё покраснело. Я схватил его за горло, подтащил к себе, а затем ударил спиной о стену. Раздался тяжёлый удар, и его нога задела богато украшенную чёрно-золотую вазу, которая перевернулась и разбилась. Фарфор разлетелся по полу тысячью сверкающих осколков.
— Ты смеешь говорить о моей семье и Бриар в такой манере? — зарычал я, и мои тени, дикие и неконтролируемые, появились на каждой поверхности. Они набросились на меня и оставили глубокие царапины на стенах, кромсая портреты, разрывая ковры и царапая мрамор. Один из моих собственных отростков хлестнул меня по лицу и оцарапал щеку.
Сайлас схватил меня за запястья. Его тёмные глаза впились в мои с такой силой, которая соответствовала моей собственной ярости.
— Я осмеливаюсь, потому что кто-то должен, — выдавил он. — Твой отец мёртв. Элара слабеет с каждым днём. А ты… ты настолько поглощён этой чужачкой, что не видишь ножа, приставленного к твоему горлу!
— Она ни в чём не виновата! — прорычал я. — И я убью любого, кто заявит, что это так, включая тебя.
— Это не имеет значения! — Сайлас напрягся, пытаясь заговорить, когда мои пальцы сжались сильнее. — Они либо используют её, чтобы уничтожить тебя, либо посылают предупреждение. В любом случае, твои враги уничтожат всё!
— Нет, если я не уничтожу их первым, — мои тени закружились. Я хотел сломать ему горло, увидеть, как свет угасает в его глазах за то, что он посмел плохо отзываться о Бриар и ссылаться на смерть моей матери.
Его руки крепче сжали мои запястья. В моей голове пронеслись тысячи воспоминаний о том времени, когда мы с Сайласом и Таленом были друзьями. В первый раз Тален открыл для себя лунный виски и принес его туда, где мы играли за фонтаном, и мы все пили, пока у нас не закружилась голова и нас не вырвало на лилии и папоротники. Сколько раз мы устраивали спарринги и бросали вызов друг другу, проверяя свои различные способности и учась парировать и наносить удары, используя землю, тень или воздух, или просто базовые магические и боевые навыки фейри. Однажды мы оказались в затруднительном положении, потому что проскользнули сквозь завесу и должны были использовать свои навыки, чтобы выжить, несмотря на то что были детьми во враждебной дикой местности.
Мы трое были неразлучны. Но сейчас всё было не так.
Меня охватил холод, но эти воспоминания удержали меня. Я подумала о Бриар. Она бы не хотела, чтобы я это делал, ради меня самого, и чтобы избавить меня от будущих сожалений, но не ради безопасности Сайласа.
Отпустив Сайласа, я отступил назад, моя кровь всё ещё кипела от ярости. Мои тени задрожали, готовые напасть, но они тоже повиновались мне.
— Убирайся с глаз моих и не стой у меня на пути. Я буду вежлив с тобой на людях ради моей сестры и её чувств к тебе, и я не буду говорить об этом открыто, если только не буду вынужден. Но если ты ещё раз когда-нибудь начтёшь говорить что-то против Бриар, я вырву тебе глотку и скормлю её тварям из тьмы.
Сайлас упал, а затем вскинул руку, чтобы ухватиться за стену и удержаться на ногах. Он потёр горло и уставился на меня, его брови были сведены, в глазах стояла боль.
— Всё, чего я хочу, это…
— Знаю, чего ты хочешь, но ты ошибаешься насчёт Бриар, и я докажу тебе это. Я сосредоточен на том, чтобы спасти её, сделать своей королевой, защитить свою семью и спасти это королевство. Как твой принц, а вскоре и король, я больше не потерплю неуважения. А теперь прочь.
Он сжал челюсти. Затем склонил голову.
— Как скажете, Ваше высочество, — он зашагал прочь, его поза была напряжённой.
Я неподвижно стояла у двери Элары, радуясь, что она спала так крепко, что не слышала нашей ссоры. Хотя я не хотел, чтобы кто-то ещё рассказывал ей об отце, я не мог заставить себя разбудить её. Вместо этого я нарисовал на её двери символ тени, который предупредил бы меня, когда она откроет её, и усилил все меры защиты, которые в настоящее время были установлены вокруг её комнаты и крыла королевской семьи. Я проверю, как она, утром. Сегодня вечером она сможет отдохнуть. Вероятно, после этого будет много бессонных ночей. По крайней мере, пока она отдыхала, она была в тени и набиралась сил.
Я пошёл обратно по коридору, в голове у меня стучало. Сегодня ночью я не засну. Только если приму что-нибудь, а я не мог рисковать и притуплять свои чувства прямо сейчас. Вместо того чтобы пойти к себе в комнату, я направился в обсерваторию.
Что, если бы я настоял, чтобы Бриар осталась в обсерватории со мной и подождала? Сказал ей, что её место в моих покоях, даже если мне придётся уйти на некоторое время? Я ненавидел себя за то, что не настоял. Какой бы упрямой она ни была, я должен был защитить её. И эти изверги пытались использовать эту любовь против меня.
Надо мной нависла тяжёлая тёмная дверь, извивающиеся знаки, выгравированные на камне, казалось, осуждали меня почти так же сурово, как я осуждал себя. Здесь я смог бы спланировать и определить наилучший способ вернуть Бриар на свою сторону, провозгласить её своей королевой и защитить свою семью.
Я повернул ручку и толкнул дверь. Она легко поддалась, но затем я замер, уловив запах засохшей крови, дымчатого ветивера и обугленного бальзама. В центре обсерватории, рядом с моим телескопом, стояли три фигуры в тёмно-серых одеждах.
Мои крылья расправились, а плечи напряглись.
— Что вы делаете в моём личном кабинете? — спросил я. Это был не полный состав Теневого Совета, и я, конечно, не разрешал никому приходить сюда.
Вираетос шагнул вперёд, его иссохшие руки безошибочно угадывались, когда он прижимал их ладонь к ладони.
— Ваше высочество, нам нужно поговорить. Немедленно.