УНА
Я мерила шагами спальню, в которой меня держали последние несколько дней. Голлайя бросил меня в маленькую гостиную и ушёл, оставив двоих стражников у двери, и с тех пор я его не видела. Некоторое время я слышала эхом доносящиеся крики сражающихся в коридорах дворца, маршевые шаги, приказы, выкрикиваемые одним тёмным фейри другому, а затем всё стихло.
Я не знала, как долго пробыла в этом тёмном помещении, но в какой-то момент задремала в кресле, а очнулась от того, что дверь открылась, впуская яркую полоску света.
Тёмный фейри с двумя рогами, с выбритыми висками и длинной заплетённой косой, ниспадавшей по спине, шагнул внутрь. Пулло — так его звали.
— Следуйте за мной, миледи.
На мгновение я была поражена тем, как почтительно он ко мне обратился. Я не знала, что ждёт меня теперь. Голлайя явно устроил переворот, чтобы убить отца и занять трон.
Голлайя.
Меня прошиб озноб. Я никогда бы не подумала, что молодой тёмный фейри, спасший меня от неминуемой смерти в том подземелье, окажется сыном нашего врага, короля Закиэля. Принц Нортгалла спас меня тогда из этого подземелья. Я предполагала, что он — знатный дворянин, возможно, родственник королевской семьи тёмных фейри. Его необычные глаза свидетельствовали о каком-то знатном происхождении. Но я не знала, что он — принц.
Бейлин рассказывал мне о слухах, будто король Закиэль убил своего единственного сына и наследника по неизвестной причине, хотя были и сообщения послов о том, что ходят байки, будто он сбежал из дворца и живёт где-то на свободе.
Это было не столь важно, ведь эти последние пять лет войны единственным нашим врагом оставался король Закиэль. Войну, которую мой отец начал, когда я вернулась домой избитая, с оторванными крыльями, которые были белоснежными с лунными перьями.
Мои крылья трепетали за спиной при этом воспоминании. Когда они отросли вновь, я восприняла это как чудо богов. Лумера озарила меня своим светом. Но когда крылья начали расправляться, поначалу темно фиолетового цвета, сменяющегося на чёрный по мере роста, я поняла, что это было проклятие. Кроме того, что они напоминали мне о темнице, где меня пытали, они оказались бесполезными. Я не могла летать.
И вот я снова оказалась пленницей в печально известном Чёрном Дворце Нäкт Мира.
По крайней мере, меня держали не в сырой яме. Я не совсем понимала, где нахожусь, но комната, в которую меня привёл Пулло, явно предназначалась для почётного гостя.
Дверь была из голубовато-серого дерева с золотым узором по краям. Чёрные обсидиановые стены коридоров продолжались и в этой комнате, как, видимо, и по всему дворцу.
Одну из стен полностью занимал огромный гобелен, изображавший нимф среди роскошного леса в оттенках зелёного, серого и синего. На камне под солнцем лежала обнажённая фейри-скальд — морская фейри, обитательница голубых вод Мородона. Её изумрудные волосы ниспадали по фарфоровой коже, касаясь воды. Её перепончатые ступни покоились на прозрачной воде, одна рука лежала на округлом животе, другая поддерживала голову. В воде рядом притаился мужчина-фейри, его тело и половина лица скрыты под поверхностью воды, и лишь тёмные, выразительные глаза и синие волосы обрамляли его острые скулы. Он смотрел на неё с почтением. Мне показалось странным, что столь дивный гобелен украшает комнату тёмного фейри, но я не могла не восхититься его красотой.
Огромная кровать с четырьмя столбами, в два раза больше моей собственной в Иссосе, была застелена голубым покрывалом. Комната была обставлена богатыми креслами и шезлонгами из синего бархата, коврами, прошитыми серебряной и золотой нитью, массивными чёрными канделябрами, изысканной ширмой из золота в углу и золотой ванной, слегка видневшейся за полупрозрачной ширмой, покрытой белым муслином.
Корона комнаты — беломраморный камин, выполненный в женственных изгибах, с трепещущим огнём ярко-синего пламени, согревавшим меня с тех пор, как меня сюда поместили.
Я подошла к огню, чтобы согреть руки, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
Это было совсем не то, чего я ожидала, когда Пулло и другой, которого звали Тиерзель, привели меня сюда. Я была благодарна, что меня не отправили в сырое, зловонное подземелье, где я была в первый раз в Нäкт Мире, но никак не ожидала такого гостеприимства. Оставалось только ждать своей участи. Я прекрасно понимала, что являюсь ценным пленником.
Разумеется, я не видела своего «хозяина» с тех пор, как меня привели сюда — считая, что теперь Голлайя командует дворцом. Никто не сказал мне ни слова о моём положении.
Я всё ещё не могла осознать, что молодой фейри, спасший меня из темницы, оказался наследником короля Закиэля. И что он отрубил голову своему собственному отцу. От этого воспоминания у меня подступила тошнота. Не то чтобы я оплакивала короля — он много лет уничтожал мой народ. И очевидно, что у него были на меня отвратительные планы. Возможно, Голлайя будет более склонен к заключению мирного договора и завершению этой войны.
Я вспомнила яркий блеск в его глазах, когда он отсек голову своему отцу. Это было больше, чем месть или гнев, которые освещали его лицо. Скорее, это была радость, мелькнувшая в его взгляде.
Я вздрогнула и подошла к заколоченному окну, где снова посмотрела в узкую щель наружу. Последние несколько дней ко дворцу подъезжали и отъезжали отряды тёмных фейри на лошадях. Мне приносили еду и воду молчаливые, суровые стражники, которые приходили и уходили, не говоря ни слова.
Когда я спросила у того, кого звали Пулло, как долго меня намерены держать здесь, он, казалось, удивился, что я говорю на их языке. Возможно, потому что я говорила так хорошо. После своего возвращения домой я прилежно училась и даже практиковалась с одним из наших послов, которому приходилось часто ездить в Нортгалл.
Может быть, боги знали заранее, что я вернусь сюда. Но как на долго в этот раз?
Раздался мягкий стук в дверь, а затем она открылась. Недоумевая, так как прежде никто не стучал, я шагнула ближе к камину, наблюдая, как в комнату вошла тёмная фейри, держа в руках несколько сложенных одежд. Она отличалась от всех фейри, которых я встречала раньше.
Она была миниатюрной, гораздо меньше других тёмных фейри, которых я видела. Её кожа была тёмно-серой, два тонких рога элегантно загибались назад над аккуратными чёрными волосами, коротко подстриженными по всей голове, с маленькими прядями, ниспадавшими на лоб. Её заострённые уши были необычайно длинные, непропорциональны её изящным чертам. Ещё у неё были чёрные жилистые крылья, высоко вздымающиеся за спиной, тонкие и грациозные.
Несмотря на свой небольшой рост, у неё была тонкая талия и изящная фигура. Она была одета в чёрные облегающие брюки с красной накидкой и чёрный топ, облегающий грудь и рёбра, украшенный серебряной вышивкой. Её одежда скорее напоминала наряд воина для торжественной церемонии, работа мастера.
Но самое удивительное в ней — её прекрасные, большие красные глаза с длинными тёмными ресницами и яркая улыбка с маленькими клыками. Она буквально вибрировала от волнения.
— Здравствуйте, принцесса, — обратилась она на демоническом языке. — Вы понимаете меня?
Я кивнула.
— Пулло сказал, что вы говорите на нашем языке. Как чудесно, ведь я сама никогда не учила языка высокородных фейри. Меня зовут Хаваллах. Мне выпала большая честь стать вашей горничной здесь, в Нäкт Мире. У вас будет несколько прислужниц. — Она указала позади себя, где в комнату вошли несколько тёмных фейри без крыльев, с опущенными глазами, неся ведра с горячей водой. — Но я буду заботиться о ваших личных потребностях.
Ещё одна прислужница вошла с накрытым подносом. Хаваллах указала ей на камин, и та бесшумно поставила поднос на столик.
Я взглянула в сторону двери, ожидая, что следом войдёт стражник или даже Голлайя, но дверь закрылась, и я услышала привычный звук замка снаружи.
— Приятно познакомиться, Хаваллах, — сказала я, сохраняя свои манеры, даже если я, очевидно, оставалась пленницей.
Её глаза стали ещё больше, затем она рассмеялась — её смех был сладким, заразительным, — и поспешила ко мне.
— Можете называть меня Хава, если хотите. Мои друзья зовут меня Хава. Я так, так, так рада, наконец, познакомиться с вами.
Хава цокнула языком и щёлкнула пальцами. Другие прислужницы тотчас поспешили к ширме и золотой ванне за ней. Для такой добродушной, миниатюрной фейри она казалась весьма влиятельной в этом дворце.
— Давайте устроим вам горячую ванну, как вы на это смотрите?
Ванна. Роскошь, о которой я и не подозревала, как сильно нуждаюсь, пока не услышала эти слова.
Она взяла меня за руку и повела за ширму. Её открытое, дружелюбное поведение не вызывало тревоги, а скорее согревало, напоминая мне о Мин. Я быстро моргнула, отгоняя слёзы, которые навернулись на глаза. Я так и не смогла как следует оплакать свою дорогую подругу.
— Хава, — спросила я, повернувшись, чтобы она могла расшнуровать платье на спине, пока служанки выливали ведра воды и добавляли специи и цветочные масла, пахнущие просто восхитительно. — Вы ведь не отсюда, не так ли?
— О, нет, нет, — она сладко улыбнулась. — Я из Гадлизеля, королевства фейри теней.
— Ты совсем не похожа на фейри теней, как их описывал мой брат. За исключением крыльев, конечно, — сказала я, задумчиво разглядывая её. Я никогда не встречала их послов, поскольку они вообще избегали контактов с нами. Фейри теней жили далеко за пределами Лумерии, в горах Сольгавии. — Прошу прощения, это невежливо с моей стороны?
— Совсем нет, — ответила она с понимающей улыбкой.
Она ловко расстёгивала пуговицы на рукавах моего платья, помогая снять его. Я носила его с тех пор, как королю отрубили голову несколько дней назад. На белой ткани остались тёмные пятна его крови, но меня это не беспокоило — они напоминали, что то, что я видела, действительно произошло, и что наш враг, Демон Король Нортгалла, действительно мёртв.
— Мой отец был вайтом, — продолжила Хава. — Именно от него я унаследовала серую кожу. А крылья достались мне от матери, которая была теневым фейри. Но, похоже, в нашем роду была и кровь наяд. Именно поэтому я такая маленькая.
Наяды, нимфы и спрайты все происходили от одной богини воды низшего ранга — Беаты. Легенды гласили, что она была невысокой, но невероятно могущественной, владея магией воды.
Хава помогла мне снять рубашку и протянула серебристый шёлковый халат, чтобы я могла укутаться, пока служанки заканчивали подготовку ванны, раскладывая полотенца и добавляя масла, источающие божественный аромат.
— Ты очень милая, Хава, и очень добрая, — сказала я искренне.
Её глаза и рот распахнулись в восторге.
— Для меня большая честь слышать это от вас, госпожа. К тому же я — зефир. Я унаследовала силу огня от отца. Думаю, именно поэтому мой король назначил меня вашей служанкой. Я могу защитить вас, если потребуется.
Сердце у меня ёкнуло, когда она упомянула своего короля.
— Он приставил тебя ко мне?
— Да, — гордо ответила она, после чего протянула ладонь и прошептала слово, на её руке вспыхнул оранжевый огонёк. Она широко улыбнулась. — Я смогу вас защитить.
— Значит, Голлайя теперь коронован как король Нортгалла?
Так как мои стражники не рассказывали мне ничего, я совершенно не знала, что происходило после того, что я видела в тронном зале.
Хава отослала служанок с вёдрами, и, когда они вышли, дверь за ними закрылась и была заперта снаружи. Я сняла халат и осторожно погрузилась в ванну.
Когда я села в тёплую воду, облегчённо вздохнув, Хава улыбнулась.
— Мой господин ещё не коронован, но скоро это произойдёт.
Она смочила полотенце и начала аккуратно мыть мне плечи и верхнюю часть спины.
— Когда же состоится его коронация? — с искренним интересом спросила я.
— Этого я не знаю. Но он уже снискал уважение среди солдат своего отца. Ну, тех, кого он решил пощадить. Хотите, я помою вам волосы?
Немного ошеломлённая быстрой сменой темы, я кивнула и наклонила голову, погружая её в воду, затем снова выпрямилась.
Она нанесла немного мыла на мои волосы и продолжила:
— После того, что произошло на передовой, думаю, его коронуют уже на днях.
— Что произошло на передовой? — резко спросила я.
— Ох, прошу прощения. Как невежливо с моей стороны. Всё забываю, что вы — лунная фейри.
Я не понимала, как она могла это забыть, ведь я совсем не походила на её народ. Она замолкла на некоторое время, погружённая в свои мысли, пока наполняла кувшин водой и осторожно поливала мои волосы.
— Неужели ты мне не расскажешь, Хава? — попросила я, убирая воду с лица.
— Мне не положено слишком много говорить.
— Это твой господин тебе так велел?
— Он действительно доверяет мне, — уверила Хава, убирая на полку флаконы с маслами. — Это все что вы должны знать, — добавила она с нетерпением, протягивая большое полотенце, когда я вышла из ванны.
— Расскажи мне всё, Хава. Никто со мной не разговаривал с тех пор, как я здесь, — сказала я, промакиваясь полотенцем волосы.
Пока я вытиралась, она подала мне халат и помогла его надеть.
— Садитесь у камина, поешьте, а я расскажу вам, как принц Голлайя завоевал верность солдат своего отца.
Я последовала за ней, хоть и не могла заставить себя есть с тех пор, как оказалась в плену. Но когда Хава сняла крышку с блюда, открыв поджаренную дичь с травами, сыр и хлеб с маслом, я почувствовала голод.
Возможно, это было из-за её компании. Стражники, хоть и не проявляли ко мне жестокости, явно не испытывали и доброжелательности. Их настороженность по отношению ко мне, дочери их врага, была очевидна, и потому я была погружена в тревогу с момента своего плена.
Сейчас же, сидя на кушетке у камина, где ярко горел синий уголь, я впервые почувствовала спокойствие.
Она подала мне тарелку с парящимся блюдом и села напротив, пока я накрывала колени салфеткой, а сверху ставила тарелку.
— Прошу прощения, что мы не можем обедать в большом зале, — сказала она с сожалением. — Я попрошу Пулло принести вам нормальный обеденный стол.
Я не стала спрашивать, почему мне нельзя обедать в большом зале. Мне не хотелось сидеть среди темных фейри.
— Спасибо, Хава. Может быть, поешь со мной?
— О, нет, госпожа. — Она налила красное вино в бронзовый кубок и протянула его мне. — Мне достаточно просто находиться с вами. — Затем она наполнила другой кубок. — Но я с удовольствием выпью, если вы не против.
— Конечно, — поощрила я её, надеясь, что это развяжет ей язык. — Пожалуйста, расскажи мне ту историю, о которой ты говорила. О принце.
Она обхватила кубок когтистыми пальцами, её красные глаза блестели в бледно-синем свете камина.
— Это было удивительное зрелище, как мне рассказывали. После того как принц и его союзники взяли дворец, он отправился на фронт верхом на своём драконе.
Я поперхнулась вином.
— На своём драконе?
— О да. Вы не знали?
Я покачала головой, ошеломлённая.
— Нет.
Драконьих наездников среди королей темных фейри не было уже много веков. Считалось, что истинные короли Нортгалла обладают кровью дракона, текущей в их жилах.
— Согласно легенде, — с шёпотом добавила Хава, — их синие и золотые глаза — это знак их драконьего происхождения. Многие короли приходили и уходили в его роду, — она добавила с гордостью. — Но принц Голлайя — единственный за долгие годы, кто оседлал дракона. Он давно ездит на Дракмире. Но держал его в секрете, в горных пещерах за Сильвантисом.
Я ненадолго замолчала, удивляясь, как могла не прочитать об этом ни в одной из многочисленных книг о темных фейри. Но тогда я никогда не углублялась в их королевскую линию. Я не знала, что тот, кто спас меня, был их принцем.
— Но почему? — спросила я, отрывая кусок хлеба и откусывая его. — Он мог бы убить своего отца с помощью дракона и захватить трон, когда бы ни захотел.
— Нет, нет, нет. Он не мог. — Она покачала головой, пряди чёрных волос скрыли один глаз. Она убрала их за острое, высокое ухо. — Чтобы быть признанным истинным королём, он должен был встретиться с отцом лицом к лицу. Его право оспорили бы, если бы он использовал дракона, чтобы захватить трон. Это должно было быть сделано его собственными руками.
— Понимаю. — Я попробовала кусок жареной птицы. — А что случилось, когда он прилетел на фронт? — Моё сердце сжалось, зная, что фронт находится в Лумерии, близко к моему дому.
— Он встал на холме над всеми и поклялся, что наконец положит конец этой долгой войне, в которую втянул их его отец. Он поднял голову своего отца над собой и…
— Принц нёс голову своего отца? — перебила я её.
— Да, да. Это было величественное зрелище, — она лучезарно улыбнулась, — по крайней мере, так мне рассказывали.
Мой желудок скрутился от такого варварства, но я не прервала её снова.
— Он пообещал стать лучшим королём для своего народа, вознести Нортгалл как владыку всего рода фейри и без пролития ещё большего количества крови наших сородичей. Тогда солдаты закричали и стали скандировать его имя.
— Как? — спросила я, ощущая тяжесть в желудке, положив кубок и салфетку обратно на поднос. — Как он собирается выиграть войну без новой крови?
Ведь я знала своего брата, и он не сдастся просто так, не отдав нашу родину в подчинение Нортгаллу.
Хава опустила взгляд в колени и указала на поднос.
— Хотите ещё вина?
Она уклонилась от моего вопроса, и это вызвало во мне зловещее предчувствие. Я покачала головой.
— Где он был на фронте? — спросила я. — Где он был в Лумерии, когда произнёс эту речь? — Я не смогла скрыть напряжения в своём голосе.
Она прочистила горло и встала.
— Я не могу рассказать больше, госпожа.
Напряжение усилилось, между нами.
— Понятно, — тихо сказала я, опустив плечи. — Я бы хотела остаться одна, Хава.
Вновь нахлынула реальность. Я беседовала не с другом или союзником. Я всё ещё была пленницей, и теперь меня охватил страх перед тем, что принц, новый король, намеревается сделать со мной.
— Конечно, госпожа.
Она подала мне удобную ночную сорочку и предложила помочь распутать влажные волосы гребнем.
— Нет, Хава. Спасибо за ужин и компанию. Я устала. Можешь идти.
Её брови нахмурились, взгляд потускнел, словно отражая моё собственное настроение.
— Понимаю. Я оставлю вас и вернусь утром с завтраком. Вы почувствуете себя лучше после хорошего сна.
Когда она ушла, я забралась в огромную постель и скользнула под покрывало, лицом к заколоченному окну — ещё одно напоминание о том, что нельзя позволять себе забывать, где я нахожусь. Как бы ни была добра Хава и как бы ни была роскошна моя «камера», я по-прежнему оставалась пленницей нового короля Нортгалла.