ДЖЕССАМИН
Хелламир был недалеко от Ванглосы. Это единственный город светлых фейри по эту сторону реки Блюевал — главной границы между Нортгаллом и Лумерией. Пограничье делило земли светлых и тёмных фейри, даже несмотря на то, что теперь обоими королевствами правили как единым — король Голлайя с новой королевой.
Но наличие у нас королевы-светлой и короля-тёмного не означало, что фейри стали единым народом. В Хелламире, возможно, найдутся парочка широких на руку торговцев, готовых вести дела с кланом зверофейри, но огромных, рогатых мужчин в сам город не пустят.
Это — вместе с тем, что рядом с Редвиром я действительно ощущала себя в безопасности, — и было главной причиной, по которой я напросилась в путь с ними. Тессе тоже было бы спокойнее со мной. Но теперь, когда мы полдня провели верхом на Волке, с широкой грудью Редвира и его мощными бёдрами, прижатыми ко мне, я начинала сомневаться в своём решении.
Перед тем как мы расстались с остальным кланом, ушедшим в противоположную сторону, Сорка принесла мне новые сапоги. Сначала я не поняла, почему голенище такое длинное: верх доходил до нижней части бёдер. Потом Сорка показала, что для езды на Волке придётся распустить шнуровки разрезов на юбке. Сапоги закрывали кожу, чтобы не мёрзнуть, и поднимались высоко для удобства в седле.
Дорогу до Хелламира я прошла на редкость молча, уставившись на кожаные штанины Редвира, вплотную прижатые к моим. Мороз крепчал, деревья и тропу присыпало снегом, а я вся взмокла.
Мы с Редвиром держались тишины, тогда как спутники переговаривались шёпотом. Безалиэль и Тесса ехали позади, прижимая к себе дочь между собой. Спрайт Халлизель, обожавшая Саралин, никуда от неё не отлетала: жужжала в ветвях над нами, иногда спускалась и усаживалась на голову их волку Мишке. Тот не возражал.
Двое других воинов — Дейн и Лейфкин — замыкали колонну. Оба высокие, сухие, жилистые, с теми самыми кошачьими, оранжевыми глазами. У Лейфкина длинные волосы были собраны в косу-хвост, у Дейна спадали свободно, ниже плеч. Судя по тому, как они перешёптывались и посмеивались почти всю дорогу, дружили тесно.
То там, то тут позади нас смех — у этих двоих или у Тессы с Безалиэлем. Мы с Редвиром почти не произнесли ни слова.
Я вздрогнула, когда он всё же заговорил:
— Почему ты не использовала свою магию против того мужчины, что напал на тебя?
Мы вернулись к вчерашнему разговору. И вопрос был очень кстати.
— Не знаю. Я запаниковала, до смерти перепугалась и среагировала автоматически — так, как брат учил меня защищаться.
Только потом меня осенило, что я обязана натренировать себя вызывать сиренскин мгновенно, в любую секунду.
— Если брат так тебя оберегал, почему он не убедил отца не отдавать тебя мевийскому лорду? — последнее слово он произнёс с предельным презрением.
— Не мог.
— Почему? Он боялся твоего отца?
— Нет. Всегда вставал ему поперёк — пока был жив. Но моего брата нет.
Его пальцы у меня на талии чуть напряглись.
— Когда?
— В прошлом году. Отец пытался удержать, но Дрэйдин всё равно ушёл с небольшим войском — воевать в Нортгалле против людей короля Закиэля.
Закиэль был отцом короля Голлайи. И вёл войны жестоко, не щадя мирные города и деревни.
— Дрэйдин слышал, что творит армия Закиэля с лесными фейри Мирковирского леса. Он не мог стоять в стороне. И отдал за это жизнь.
Мы выбрались из чащи, и вдали, на закате, показались крыши Хелламира. Редвир помолчал, а потом произнёс:
— Смерть — часть жизни. Как бы ни было тяжело, лучше оплакать — и принять. Боги знают лучше нас.
Я улыбнулась. Обычно мне говорят «соболезную», что брат слишком молод, что так не должно было случиться. Но не этот зверофейри. Он дал те тяжёлые слова, которые мне и были нужны: его забрали ради замысла, что мне пока не понять.
— Ты веришь в богов? — спросила я с удивлением.
— Да.
— В каких?
— В Викса, разумеется, — уверенно ответил он. — Он могучий, праотец всех тёмных фейри.
— Кто ещё?
— Солзкин, бог солнца: помогает нашим полям летом. Гозриэль, страж Викса: его знамения предупреждают о беде. Ну и Ивензель, богиня очага.
— Сорка о ней говорила.
— Да. Она хранит дом и детей. Мы чтим и Эльску.
— Богиню Леса? Но она же богиня светлых.
— Богов вы не приватизировали, — отчитал он.
Я оглянулась через плечо — на лице у него играла насмешка.
— Нет, но удивляет, что вы её чтите.
— Мы живём лесом и с леса, едим его дары. Эльска даёт их нам.
— Хм. — Я снова повернулась вперёд, заметив, как Редвир сворачивает Волка к перелеску между нами и Хелламиром.
— Тише, — рыкнул он едва слышно, сжав мои бока. — Впереди могут показаться лесные фейри из Хелламира.
Мы двинулись бесшумно, скользя в вечерних тенях, и вошли в небольшой лесок у города. По дороге мы отдыхали чаще, чем, казалось бы, нужно — теперь стало ясно зачем: чтобы прийти в сумерках и идти скрытно.
Шорохов не было — только ветер гнался меж голых ветвей, заставляя их стучать друг о друга. Волк зашагал целеустремлённее, увёл нас глубже, пока впереди не вынырнула небольшая избушка. Сруб крепкий, но заброшенный: на соломенной крыше — наваленные ветки и хворост.
Волк остановился у порога, Редвир соскользнул вниз. Не дав мне опомниться, он ухватил меня за талию и снял к себе перед грудью. Ноги зашатались после часов в седле, и я ухватилась за его предплечья, чтобы устоять.
— Ноги вспомнила? — спросил Редвир вполголоса, уголок рта дернулся в насмешливой улыбке.
— Всё в порядке. — Я выскользнула из его рук, затянула шнуровку сапог и закрыла разрезы на юбке, которые давали свободу в седле.
Прочие тоже спешились; Лейфкин — тот, у кого хвост-коса — вошёл в дом с обнажённым клинком. Безалиэль прижал к груди дочь; Тесса затянула у горла шнуры плаща и накинула капюшон.
— Чисто, — сообщил Лейфкин, выходя.
— Может, мне пойти с ними, — сказал Безалиэль, глядя на жену.
Редвир недовольно фыркнул:
— Если только ты не намерен отрезать себе рога и хвост — не выйдет.
Безалиэль посмотрел на меня:
— То, что сказала Джессамин, меня тревожит. Вдруг в городе и правда небезопасно.
Тесса положила ему ладонь на плечо:
— Всё будет хорошо. И теперь со мной Джессамин. Если понадобится — у нас есть магия.
У меня перевернулся живот. Я ни разу по-настоящему не применяла свою магию для защиты. Во всяком случае — успешно. Дриад-олень стал первым, кому я попыталась противостоять.
Первый раз, когда я ударила током Редвира, вышел вовсе неосознанно — я не помню, чтобы делала это специально. Но, помимо этих случаев, моя магия сильна, и я уверена в себе куда больше, чем в день, когда покинула Мородон.
— Да, — ровно произнёс Редвир, и его золотые глаза вспыхнули ярче, когда сгущались сумерки — как у хищника, выслеживающего добычу. — Она применит свою магию, чтобы защитить их обеих, если придётся. Верно, ведьма?
— Разумеется, — заверила я.
Он удовлетворённо кивнул:
— Волк пойдёт за вами через лес, выходящий к восточной стороне города. Тесса дорогу к нашему торговцу знает.
Я оглянулась: Дейн уже разгружал со своего волка тюки со шкурами для обмена и тащил их в избушку. Лейфкин переносил туда же изящные короткие мечи и ножи из чёрной стали — их тоже пустят в обмен.
— Всё будет хорошо, — бодро сказала Тесса, поцеловала дочку в макушку и чмокнула Безалиэля в губы.
Из темноты выпорхнула Халлизель и опустилась Безалиэлю на плечо.
Тесса улыбнулась, протянула мне руку:
— В этот раз мне повезло с напарницей. Чем быстрее дотащим Флаксона, тем быстрее вернёмся.
Я взяла её под руку, и мы тронулись назад. Пройдя несколько шагов, мы услышали за спиной:
— Постойте.
Мы обернулись. Редвир за пару широких шагов сократил расстояние, держа что-то в руке. Раскрыл ладони: выдернул из ножен зловеще изогнутый кинжал, тут же вложил обратно.
— Возьми, Джессамин. У Тессы свой клинок есть, но лучше, чтобы вы обе были при оружии.
Я приняла кинжал — тяжёлое лезвие ощутимо тянуло руку — и втиснула ножны под плащ, в пояс.
— Ты не доверяешь моей магии, лорд Редвир?
— Лучше быть чересчур готовыми, чем недоготовыми.
— Спасибо.
Мы с Тессой двинулись дальше. Оглянувшись, я поймала на себе всё тот же хищный взгляд Редвира. Он не сказал ни слова, пока мы спешили к основной тропе, а Волк — тенью — крался за нами.
У самой кромки леса Тесса прошептала:
— Я правда рада, что ты со мной. Безалиэлю не говорила, но в прошлый раз, на летнее солнцестояние, в городе чувствовалось напряжение. И чужаков было многовато.
— Откуда ты поняла, что они чужие? — спросила я.
— Хелламир — город лесных фейри, а там были лунные из столицы, из Иссоса, причём немало — и многие в королевских доспехах. Солдаты из Иссоса.
— Зачем они приезжали?
— Казалось, пополняли запасы перед очередным боем. Наш купец, Флаксон, обрадовался нам: боялся, что армия просто заберёт зерно без оплаты. С парой торговцев в городе они уже так «расплатились», и он понимал, что с нами хотя бы получит своё по обмену.
— Но Иссос — богатый город. Монет у них должно быть достаточно.
— Всё, что я знаю: мужчины, командовавшие лунными воинами, честью не отличались. Я давно усвоила: светлые любят называть себя праведниками, но преступников и мерзавцев под личиной «хороших фейри» у них не меньше, чем в землях тёмных.
— Можешь меня не убеждать. Я это знаю не понаслышке.
Мой отец — один из них.
— Хотя я понимаю, что тёмных здесь не ждут, — добавила я, — всё равно удивляет, что Безалиэль с остальными не заходят в сам город для торгов.
Мы остановились на опушке. Я повернулась к Волку, почесала его под мощной челюстью:
— Жди здесь, Волк. Мы ненадолго.
Он жалобно тявкнул, но послушно сел и проводил нас взглядом.
— Могу сказать почему, — продолжила Тесса, пока мы пересекали открытое поле; над нами уже повисла ночь. — До меня они так и делали. Но в городе нашлась стайка лесных мужчин, которым зверофейри поперёк горла. Их предупредили, чтобы не приходили, а они всё равно являлись каждую пору. Тогда Флаксон сказал Редвиру, что вынужден прекратить обмены: ему и семье пригрозили.
— Гадость.
— Знаю. Вскоре после этого я присоединилась к клану. Узнав о беде — зимой зерна едва хватало — предложила стать связной. Я, как лесная, могу ходить свободно и приводить Флаксона. Так и делаем весь последний год. Мне никогда не было страшно… кроме прошлого раза.
По мере того, как мы приближались, огни города становились ярче, шум — гуще: говор, смех, переклички.
— Флаксон живёт рядом со своей мельницей, у реки. Можно пройти по задним улочкам, за площадью, и попасть к нему незаметно.
— Веди.
Мы вошли в город с восточной стороны. Грунтовка сменилась булыжником; после долгих недель в Пограничье — где кроме редких таверн и постоялых дворов, разбросанных вдоль тракта, ничего нет — кипучие запахи и виды показались почти чуждыми.
Скрипнув, распахнулась дверь харчевни — пахнуло наваристым; в зале за столами толпились дюжины местных с кувшинами эля. За углом по мостовой простучала лошадь, тянувшая скрипучую телегу. Сверху, из открытого окна, заплакал младенец; мы с Тессой вскинули головы, но мать шепнула что-то, и всё стихло.
— Осторожно, — Тесса рывком отвела меня от кучи лошадиного навоза.
— Спасибо, — буркнула я.
Двери таверн широко раскрыты, внутри — гомон и гогот, но мы держались теней. Для небольшого городка народу было много, и никому не было до нас дела.
Для речного порта это, пожалуй, обычно: народ тянется по Блюевалу в гавань со всех краёв. Но на улицах я видела лишь лесных да кое-где лунных. Лунных легко узнать по крыльям, торчащим из-за спины. Никто из них не выглядел иссосским солдатом.
— Сюда, — прошептала Тесса и указала на озарённый факелом переулок у закрытой лавки.
Мы поспешили по переулку, и к нам донеслось нарастающее гудение толпы. На первом перекрёстке Тесса резко остановила меня и заглянула за угол.
— Что там? — шепнула я.
— Не знаю. Площадь. Что-то затеяли.
Я приникла к стене рядом с ней. Факелов — множество, спины толпы обращены к центру, где лунный с каштановыми волосами взмахом руки требовал тишины.
— Внемлите, добрые фейри Хелламира! — Голоса стихли. — Зло расползается по нашим землям. — Лунный махнул на север. — Прямо сейчас дочь нашего великого короля Коннала из Иссоса вынуждена совокупляться с царём демонов и носить его дитя!
— Она спасла нас! — выкрикнула из первых рядов женщина. — Принцесса Уна спасла нас всех!
— Так и есть, — согласился он. — Но ценой этого она запятнала свою кровь. Хуже того — она подала северным тёмным пример: бери, что хочешь.
Над площадью воцарилась тягучая тишина; оратор вязал толпу страхом.
— Разве вы не слышали, что творится в иных северных провинциях и у фермеров на хуторах? Пропадают женщины и дети! Демоны уносят их ради своих плотских утех!
Послышались возмущённые выкрики. Тогда крепкий лесной мужчина гаркнул:
— Так почему у нас не случилось? Мы ближе к северной границе, чем кто бы то ни было из светлых!
Оратор улыбнулся так, что у меня пробежал холодок.
— Превосходный вопрос. И ради ответа вы все сегодня здесь. — Он указал налево. — Потому что ведьма, что живёт в роще за рекой, обладает даром слышать богов.
Мы не видели, на кого он указал: мешало здание. Я скользнула дальше, к задним рядам, Тесса вцепилась в мой плащ и двинулась за мной.
— Она — посланник богов! — взревел он. — Знает волю богов. Она могла бы помочь — но отказывается! Не желает сказать нам того, что нужно знать, чтобы спасти наш род. Спасти её собственный род!
Над головами наконец показалась она. Лунная с тёмными волосами, кожа — молочная, за спиной — полночные, синие крылья; взгляд — холодный, обращённый в толпу. Она была привязана к столбу на помосте, воздвигнутом на каменной плите, а у ног лежали вязанки хвороста.
— Они собираются сжечь её, — прошептала я; голос дрожал от ярости.
— У неё есть магия, которая могла бы помочь нам найти похищенных и казнить врагов. Но она отказывает даже королевскому лорду Гаэлу из Мевии.
И тут он вышел вперёд. Я не сразу заметила его — всё внимание было приковано к миниатюрной лунной фейри, стоявшей с затуманенным взглядом лицом к толпе. Мой жених и будущий палач выступил к центру помоста, рядом с оратором — явно своим прихвостнем. Сердце подпрыгнуло к горлу; кровь понеслась вскачь.
— Нам не нужны ваши ведьмовские костры! — выкрикнула из толпы женщина.
Лорд Гаэл поднял в перчатке руку — ту, где были все пять пальцев, — и площадь разом стихла. Он выглядел внушительно — особенно в парадном наряде знатного мужчины: длинные чёрные волосы блестели в свете смол, за спиной высились переливчатые синие крылья. Но тишину навёл не наряд — ледяная жёсткость его лица.
— Это неизбежность, — проговорил он негромко, но так, что голос разнёсся по всей площади. — Светлые фейри, которые не используют свою магию во благо своих, — не больше, чем ведьмы, и место им на костре.
Холод проступил в костях. Я глубже вжалась в тень. Тесса молчала, но почувствовала, как меня повело, и прижала ближе. Я натянула капюшон до самых глаз.
— Если светлые фейри отказываются помогать нам очистить землю от демонов, их нужно убирать. Пускай не послужат врагу — как бывшая принцесса Иссоса Уна Хартстоун.
Я отметила, что он упорно не называл её Королевой Уной — как её называли все, кого я встречала в Пограничье. Ходили слухи и среди тёмных, и среди светлых, что она нашла средство против заразы, выкосившей Лумерию. Но сейчас толпа молчала. Никто не возразил. Лорд Гаэл шагал по краю помоста, тяжёлые сапоги бухали по доскам, царская мантия била по ногам.
— Хотите, чтобы ваших детей уносили по ночам? Хотите, чтобы ваших женщин похищали, насиловали и заставляли вынашивать демоничье отродье? — Его голос взвился. — Предательство одарённых ведёт к смерти новых светлых. Я этого не допущу. Скоро мы очистим землю от всякого демона.
— Ты его знаешь, — прошептала Тесса у уха.
Я кивнула, ещё глубже прячась.
— Это тот, за кого мой отец меня обручил.
Она обхватила меня за талию и прижала к себе:
— Нас не видно. Не бойся.
Рыжеватый оратор выступил вперёд и заорал:
— А затем у нас будет новый король! — Он вскинул вверх руку Гаэла. — Король, что сражается за светлых Лумерии!
Площадь взорвалась: те, кто пытался возразить, утонули в крике:
— Лумерия! Лумерия! Лумерия!
— Мы не можем позволить им сжечь её, — выдохнула я, поворачиваясь к Тессе.
Лицо у неё напряглось; миг — и она кивнула:
— За мной.
Мы стрелой метнулись по переулку к центральной подворотне, через которую перебирались за площадью. Промчались до самого конца узкой улочки, что выводила на другую, кварталом ниже; скандирование ещё гремело позади.
— Вот, — шепнула Тесса и выдернула факел из кованого держателя на каменной стене.
Я подхватила его, она схватила второй и шипя прошептала:
— Быстро.
— Что мы делаем? — спросила я, следуя за ней вдоль пустынного ряда лавок с тёмными окнами.
— Бить огонь огнём, — ответила Тесса, метнув факел на соломенную кровлю первой лавки — пекарни. — Бросай и свой!
Я метнула. Пламя жадно лизнуло сухую солому и пошло вразгон. Мы юркнули за строение, к тылу помоста, и втиснулись в тень под сценой.
Тесса, сложив ладони рупором, гаркнула во всё горло:
— Пожар! Пожар! Воду!
Толпа взвыла. Над головами загрохотали сапоги — по доскам сцены, по мостовой. Рявкнуло второе, третье: «Пожар!»
— Сиди, — шепнула Тесса и выползла из укрытия.
Я подчинилась: вылези — и Гаэл меня заметит. И он заберёт.
Тесса высунула голову, оглядела площадку и, не увидев угрозы, взлетела по ступеням — из виду. Я слушала, как люди мечутся по площади, уносятся прочь — к колодцу или просто подальше, — и тут кто-то заторопился обратно, на деревянные ступени. Я оцепенела… пока не увидела Тессу: она махала мне, зовя.
— Живо!
За ней — та самая женщина, только что привязанная к столбу. Она выглядела спокойно и отрешённо — словно её и не собирались жечь.
Мы бросились следом. Тесса повела в другой переулок, дальше от крика и топота. Вышли к пристани; луна дрожала в воде Блюевала, суда покачивались у свай.
Лунная остановилась и повернулась к нам:
— Спасибо, — сказала она. Чёрные волосы обрамляли молочно-белое лицо; тёмно-синие крылья бессильно свисали за спиной. — Если понадобится услуга провидицы, приходите. Меня зовут Аэлвин. Сейчас я возвращаюсь домой.
— Куда? — спросила Тесса.
— Нэвхейл-Глен.
— Они придут снова, — сказала я.
— Меня не найдут, — уверенно ответила она — и взмыла в дымное небо.
— Нам тоже надо спешить, — сказала Тесса.
— Всё равно к Флаксонy? — спросила я, бегущая рядом по набережной.
— Мы обязаны.
Мы понеслись по тропе к мельнице, а я всё оглядывалась через плечо — казалось, Гаэл чувствует, что я здесь. Что на этот раз поймает и потащит в Мевию, чтобы исполнить всё то, что замыслил для меня в своих кошмарах.