ДЖЕССАМИН
Я отлично заметила понимающие взгляды мужчин и лукавую улыбку Тессы, когда мы вернулись в лагерь. Пока остальные спорили, как именно король Голлайя будет давить это восстание, я заняла себя тем, что держала Саралин и играла с этой милой, зоркоглазой крошкой.
Разумеется, в голове у меня крутилась только наша встреча с Редвиром в лесу. Я и раньше доставляла себе удовольствие в одиночку, но так… так — никогда. Совсем накрывает.
И его поцелуй…
Мысли уплыли, и новая волна желания развернулась где-то внизу живота. Меня удивила его напористая близость. Я понимала, что он хочет меня, но не представляла, что поддастся этому прямо так, посреди леса, прижав к дереву. Это было самое чудесное в моей жизни.
Когда я подняла взгляд на Редвира, он уже смотрел на меня — спокойно, не мигая, золотыми глазами. Он вытянулся на своей постели из шкур, опершись на предплечья, будто слушал разговор о короле Голлайе. Но внимание его было на мне. И, клянусь богами, я купалась в этом внимании.
Мне хотелось его глаз на себе, его рук, его тела. Хотелось, чтобы и мысли его были обо мне. Чтобы внутри он путался так же, как я. Его несгибаемый взгляд не выдавал, мучает ли его такая же безумная жажда, как меня, но мне от него становилось тепло.
Саралин гукнула и потянула за прядку моих волос. Я улыбнулась малышке у себя на коленях, пока она обхватывала крошечными пальцами один мой. Я любовалась этим детёнышем и невольно подумала, что когда-нибудь у меня может быть такая же дочь — с золотыми или зелёными глазами.
Мысль ошарашила — что я вообще позволяю себе такое представлять. И всё-таки я никогда ещё не была так околдована мужчиной. Бывало — увлечение, но не вот это. Это была глубокая тяга, похожая на безумие, восторг и неугасимую потребность одновременно. Будь мы сейчас вдвоём, я уже перелезла бы к нему на колени.
Мои родители пришли бы в ужас: я влюбляюсь в тёмного фейри, да ещё и зверо-фейри. Но мне плевать, что думают они. Плевать, что думают остальные. Важно лишь, что думает он.
Я снова поймала его внимательный взгляд через огонь.
— Давай я её возьму. Пора кормить, — сказала Тесса и забрала Саралин у меня из рук.
Она устроилась рядом с Безалиэлем, опустила лямку платья и приложила дочь к груди. Дейн вернулся из леса с двумя зайцами; их зажарили и съели вместе с остатками хлеба и сыра. Я почти не притронулась — голова была занята совсем другим. Кем-то другим.
— Надеюсь, у Шеары как раз тушится её рагу, когда мы завтра придём, — сказал Дейн.
— Да тебе стоит только с ней пофлиртовать — и она приготовит всё, что попросишь, — поддел Лейфкин.
Дейн ухмыльнулся, раскатывая подстилку:
— Не ревнуй. Я поделюсь.
— Шеарой поделишься? — Лейфкин уселся на пень, который подтянул к костру. — Щедро.
— Рагу, дубина. — Дейн врезал Лейфкину ногой в грудь и столкнул с пня. — Даже не вздумай к ней лапы тянуть.
Лейфкин расхохотался.
Безалиэль тоже смеялся; Редвир улыбался, но взгляд его не отрывался от меня. После короткой внутренней борьбы я решила делать так, как хочется, и не думать, что скажут другие. Поднялась, взяла свою шкуру и, пройдя мимо Тессы с Безалиэлем, расстелила постель вплотную к Редвиру. Скользнула внутрь и придвинулась спиной к его груди. Он, не колеблясь, обвил ладонью и рукой мой пояс и притянул к себе.
У костра на миг воцарилась тишина; Лейфкин с Дейном переглянулись и улыбнулись. Но никто не произнёс ни слова. Вздохнув от счастья, я закрыла глаза и мгновенно уснула — под тяжёлой рукой Редвира у себя на талии и его телом за спиной. Впервые со дня смерти брата мне было безопасно.
***
— Интересно, у жены Тайлока сегодня что-нибудь вкусное, — сказал Дейн, когда мы спускались по тропе в небольшую ложбину и прогалину внизу.
Мы петляли по более холмистой местности и лесам в сторону Гаста-Вейла.
— Ты только о брюхе и думаешь, — проворчал Лейфкин.
— А я бы не отказался от мясных пирогов Фарлы, — подхватил Безалиэль.
— М-м-м, и я, — откликнулась Тесса, шагая за мужем с Саралин, привязанной к спине.
С таким корнями, что перехватывали тропу, спускаться пешком было куда безопаснее, чем верхом на волках.
— Кто такой Тайлок? — спросила я, шагая прямо за Редвиром.
— Теневой фейри, живёт в той долине с женой и детьми.
— Почему не в Гадлизеле? — я знала, что теневые фейри селятся в своём великом городе высоко в Солгавийских горах.
— Тайлок немного бунтарь, — ответил Редвир. — Был у них жрецом-воином, но в Пограничье влюбился в лесную фейри. Их король велел либо отказаться от неё, либо быть изгнанным. — Редвир взглянул на меня через плечо, поймав мой взгляд. — Он выбрал изгнание.
— Это так печально.
— По-моему, романтично, — сказала Тесса. — В конце концов, я — светлая фейри, влюбившаяся в зверо-фейри, так что я понимаю.
— Я не грозился изгнать Безалиэля, когда он привёл тебя домой, — проворчал Редвир.
— Ты и не мог, — ответил Безалиэль. — Она — моя пара.
В группе послышались одобрительные хмыки, тропа выровнялась. Внизу, в ложбине, я не увидела ни одной хижины среди редких деревьев. Зато стоял огромный чёрный дуб — ствол толщиной с двенадцать стоящих плечом к плечу зверо-фейри.
— Безалиэль, — спросила я, — как ты понял, что Тесса — твоя пара?
Лейфкин с Дейном прыснули, но быстро спрятали смех, когда Редвир одарил их взглядом. Тесса покраснела и шагнула ко мне, где уже было ровнее.
— Расскажу потом.
Я помнила, как Редвир уже уходил от этой темы, когда я однажды спрашивала, но любопытство про Тайлока пересилило, и я огляделась по сторонам, пока мы пересекали небольшую поляну:
— А где они живут?
Редвир дождался, пока я поравняюсь, и указал на великан-дуб:
— Там.
Я разинула рот, когда мы подошли ближе: в стволе были вырезаны ступени, винтом уходившие вверх в ветви. Хотя ветви были занесены снегом, в кроне виднелись стены дома.
— Откуда вы знакомы с Тайлоком? — посмотрела на Редвира рядом со мной; Волк шёл с другой стороны. — Он же теневой фейри.
— Мы встретили его, когда он только пришёл в эту долину с женой, Фарлой. Он притащил кожевенное ремесло на обмен — на наш зерновой мешок-другой. С тех пор мы каждую зиму заносим им пару мешков из Хелламира. Им с детьми хватает надолго, они редко спускаются в Пограничье за припасами. Им милее их долина.
— Это очень по-доброму, — тихо сказала я.
Его прекрасные глаза скользнули ко мне, но удержали меня вовсе не они — а насмешливая тень у уголка губ. Мы застряли в этом взгляде друг на друге, и тут Волк резко фыркнул и остановился. Редвир мгновенно оттолкнул меня за себя; остальные волки тоже застыли и зарычали.
— Чуешь? — шёпотом спросил Безалиэль.
— Да, — голос Редвира стал низким; кисти сжались и разжались у него по бокам.
— Я никого не слышу, — добавил Дейн.
— Безалиэль и Лейфкин — останьтесь с женщинами.
Из-под капюшона Тессы вылетела Галлизель — поближе к младенцу.
— Я тоже полечу. — И стрелой ушла в ветви.
Редвир с Дейном, крадучись, подошли к ступеням в стволе и начали подниматься вкруговую, пока не скрылись в доме.
Я стояла тихо, не шевелясь, сжавшись от страха перед тем, что они чуяли, а я — нет.
— Что это? — спросила я у Безалиэля.
— Кровь. И ещё кое-что… чего здесь быть не должно.
Свист донёсся сверху.
— Всё чисто, — сказал Безалиэль.
И Галлизель стрелой спикировала к нам:
— Лорд Редвир велел оставить Тессу и Джессамин внизу.
Мы подошли к стволу, волки сомкнули строй вокруг нас. Я задрала голову — и ничего, кроме нижних досок жилища высоко в ветвях.
— Я останусь с ними, — сказал Лейфкин.
Безалиэль хлопнул Лейфкина по плечу и стремительно взлетел по винтовым ступеням, перепрыгивая через одну.
У Дейна потемнело лицо; он смотрел в сторону леса, откуда мы пришли, внюхиваясь в воздух.
— Что там? — спросила я.
— Не знаю. Запах незнакомый. И мерзкий.
— Баргас, что ли? — Тесса обошла вокруг исполинского ствола; Галлизель порхала у неё рядом.
— Нет.
Я обошла на другую сторону, любуясь мастерством, с которым вырезана лестница. Теневому фейри ступени не нужны — у него есть крылья, — но вот его жене-лесной фейри нужны. Он вырезал их для неё тщательно, выгладил; по стволу шла ещё и резная полоса плюща — чтобы Фарла улыбалась.
Раздались шаги — остальные спускались. Я шла дальше вокруг дерева, заметила кованый кронштейн с потухшим фонарём.
— Что там? — спросил Дейн.
— Голова Тайлока, — ответил Редвир; голос у него был хриплый от сдерживаемого чувства. — Но семьи нет.
— Нет! — выкрикнула Тесса.
— Что с ними? — я не верила услышанному. — Дети пропали?
— И Фарла, — сказал Дейн.
Волк обошёл ствол, но не подошёл ко мне — ушёл на небольшую поляну позади. В высокой траве, где он остановился, что-то лежало. Он посмотрел на меня и жалобно взвизгнул. Я пошла следом, осторожно. Когда поняла, на что смотрю, ахнула. Одно крыло было оторвано — или отрезано, — другое явно сломано, головы не было.
— Нашла Тайлока, — крикнула я остальным; голос дрожал.
Редвир мгновенно оказался рядом и мягко отвёл меня от тела их друга. Остальные тоже подбежали.
— Что это? — с отвращением прошипел Безалиэль, глядя на Редвира, который присел у тела Тайлока, разглядывая раны. — Ты такое видел когда-нибудь?
Мишка и другие волки подошли и встали кругом, мордами наружу. Они сторожили.
— Баргас утащил бы его в лес, чтобы жрать, — заметил Лейфкин. — А это не территория найтвирмов.
Я слышала о гигантских змеях в Солгавийских горах и была счастлива, что они сюда не ходят.
— Где Фарла и дети? — Тесса сорвала с плеча Саралин и прижала к себе, будто в любой момент кто-то вырвет её из рук. — Есть следы, что их ранило вот это… что бы оно ни было?
— Никаких следов, — Редвир выпрямился, нахмурившись. — Только следы схватки.
Тесса моргнула слёзы, глядя на дом в кроне.
Безалиэль придвинулся к Редвиру:
— Это могли быть меер-волки? Как те заражённые, что нападали раньше?
Я шагнула ближе:
— Что за нападение?
Лицо Редвира закаменело; хвост за его спиной хлестнул воздух.
— Несколько месяцев назад Голл стоял лагерем южнее, но всё ещё на землях зверо-фейри. На его лагерь напали три волка — больные, какие-то не такие.
— В каком смысле «не такие»? — фыркнула я. — Ты говоришь загадками.
— Потому что мы такого не видели, — Редвир поймал мой взгляд и удержал. — А потом я видел это снова.
Я сглотнула:
— Дриад-олень.
Он кивнул.
— Не волки, — сказал Лейфкин, присев в снегу возле клокастого пучка травы и подцепив оттуда что-то, что застряло среди следов и взрытой настилки.
Редвир шагнул к нему:
— Что там?
Лейфкин уронил ему на ладонь длинную тонкую штуку:
— Тайлок, похоже, срубил это в бою. Но что это за тварь, у которой такое?
Я подошла ближе и уставилась на то, что держал Редвир.
— Боги подземные… — прошептала я. — Что это?
— Палец, — сказал Дейн, глядя с отвращением.
Я выгнула бровь:
— Это и так ясно. Но чей?
Кожа тёмно-серо-зелёная, палец необычно длинный и тонкий; чёрный коготь заострён и загнут. Из обрубка сочилась чёрная кровь. У тёмных фейри кровь синяя — я видела не раз разбитые губы и дорожные раны в таверне у Халдека. Но не вот это, больнично-чёрное.
Редвир зарычал на отрубленный палец неизвестной твари — убийцы — у себя в руке:
— Их было больше одного.
— Откуда знаешь? — спросила я.
— Запах вот этого — здесь, у тела. А в доме наверху — другой.
— Редвир, нам бы… — начал Безалиэль и резко обернулся, выдёргивая меч.
Остальные сделали то же: мгновенно сомкнулись вокруг нас с Тессой, взяв в кольцо; волки пригнулись, рыча. Редвир прижал меня за спину, когтистая ладонь легла мне на талию. Долго ждать не пришлось, чтобы понять, что их насторожило.
Из облаков почти бесшумно спикировали три теневых фейри — но зверо-фейри услышали их заранее и были готовы. Когда они приблизились, Редвир распрямился, разжав пальцы у меня на поясе.
На них были серебряно-золотисто-чёрные доспехи, прикрывавшие тело от шеи до сапог. Со спины расправлялись драконьи крылья — как у всех теневых. На этом сходство троицы заканчивалось.
Мой взгляд приковал тот, что опустился в снег первым: двое встали позади него. Его чёрные крылья с тёмно-алым отливом вздымались выше остальных. Височные пряди его золотых волос были убраны в тонкие косички; остальная солнечно-белокурая масса спадала на плечи, подчёркивая совершенную резкость черт. Глаза — нездешнего, почти тревожного, оранжевого оттенка — скользнули по нам и по телу на снегу.
У второго был обнажённый клинок; он хмурился, не сводя прицельного взгляда с наших, которые не убрали мечи. Каштановые волосы стянуты узлом на затылке; жёлтые глаза косились зло.
Третий… я узнала его. Обойдя Редвира и став рядом, уставилась на жреца теневых фейри, который как-то заходил в таверну Халдека поесть вместе со светлой фейри.
— Марга, — пробормотала я. — Так её звали.
Жрец резко дёрнул взгляд ко мне. Лицо — безупречно красиво, как и чёрные, скользящие, как шёлк, волосы, — но алые глаза, как и прежде, тревожили, когда он меня рассматривал.
— Что с ней стало? — спросила я жреца.
— Безалиэль, — зашептала позади меня Тесса, — это супруг моей сестры.
— Марга — твоя сестра? — спросила я у Тессы через плечо.
— Да. Ты её встречала?
— Потом, — резко отрезал Безалиэль, становясь рядом со своим лордом.
Повисла короткая тишина: мы и они разглядывали друг друга. Я осознала, что заговорила не к месту: первым должен был говорить Редвир. И, похоже, старшим у теневых был светловолосый, с широкими золотыми обручами у основания четырёх рогов — признак королевской крови.
— Принц Торвин, — сказал Редвир. — Далековато вы забрались на юг, не находите?
— Приветствую, лорд Редвир. К сожалению, так и есть. Валлона вы знаете, а это Вайгар.
Редвир представил своих, затем Тессу. И только потом, положив ладонь мне на поясницу:
— Это Джессамин.
Зачем я здесь, он не пояснил, и они не спросили. Тогда Редвир заговорил первым:
— Что привело вас так далеко от Гадлизела?
— Это, — принц Торвин кивнул на сжатый кулак Редвира у бедра.
Редвир раскрыл ладонь, показывая, что держит.
— Знаете, чей это палец?
— Мы гоняемся за ними от самых гор, — сказал Валлон, супруг Марги. — Не думали, что они заберутся так далеко на юг.
— Говори, кто это, Валлон.
Я слышала в голосе Редвира приказ — в нём закипала злость. Валлон шагнул вперёд и вынул отрубленный палец из его ладони.
— Семьи Тайлока нет, — произнёс он, рассматривая уродливый палец, а потом бросил его обратно в снег.
— Да, — прорычал Редвир. — А теперь расскажи всё, пока мне не пришлось выбивать это силой.
Валлон негромко фыркнул и посмотрел на дом Тайлока в исполинском дубе:
— Сожалею о Тайлоке. — Он обернулся к своим. — Ещё сильнее — о его женщине и двоих детях.
— Ладно-ладно, — взвился Лейфкин, у которого один только нрав короче, чем у Редвира. — Скажи уже, какая, на хрен, тварь это сделала.
— Гримлоки, — мрачно произнёс принц.
— Гримлоки — миф, — сказала я, и взгляд принца упал на меня.
— Боюсь, что нет, миледи.
— Что это за существа? — спросил Дейн.
— Мерзкая порода, — принц Торвин смотрел на Редвира. — Они сотканы из частей разных фейри, скрученных в одно, порождены чёрной магией. Но создать их может не кто попало — нужен бог.
— Или полубог, — добавил Валлон.
— С чего вы решили, что это именно они? — спросил Редвир.
— Марга, — мягче сказал Валлон. — Она провидица. — Он задержал взгляд на Тессе. — И очень сильная.
Тесса улыбнулась:
— Я догадывалась о её даре, но боялась за неё. С этим приходят кошмары.
— Увы, да, — кивнул Валлон и снова повернулся к Редвиру. — Кроме того, у наших учёных есть записи о времени, когда такие твари уже шастали по нашим лесам и чащам.
— Расскажи всё, — серьёзно велел принц Торвин. — Им это нужно знать, раз уж твари перешли на их земли.
— Тысячу лет назад бог, солнечный бог Солзкин, и тенёвая фейри зачали сына — тёмного колдуна. Он был чудовищем не по рождению, а по страсти к убийству и смерти. Он использовал магию, унаследованную от отца, и кровавые чары, чтобы создавать убийц — гримлоков. Целые отряды для своей воли.
— Как вэйты, — перебил Редвир. — Армии мёртвых, что призрачные-фейри поднимают из могил.
— Похоже, — отозвался принц, голос стал жёстче и мрачней. — Но в отличие от вэйтов, безмозглых костяков, гримлоки — разумные создания самой тёмной породы.
— Как они выглядят? — спросила Тесса; голос дрогнул.
— Наполовину дриады, наполовину тёмные фейри, с крыльями лунных фейри. Больше смахивают на отвратительных спрайтов, только ростом и силой — как любые фейри. — Принц Торвин перевёл взгляд на меня. — Легко унесут женщину с детьми.
— Зачем они им? — спросила я.
— Не знаем, — ответил Валлон. — Хуже другое — мы не знаем, кто вернул их в этот мир. По записям наших учёных, все они пали вместе со своим повелителем, тем колдуном, давным-давно.
— Но что-то их вернуло, — Редвир скрестил руки. — Или кто-то.
Принц Торвин выдержал его взгляд, в глазах — сталь:
— Это не всё. Прежде чем гримлоки вышли из гор, появились признаки какой-то хвори, заразы, что сводит с ума.
Вайгар скосил взгляд на принца, когда тот умолк, и добавил:
— Мы видели её у зверей. — Пауза. — И у фейри.
Я коснулась ладонью предплечья Редвира:
— Дриад-олень, напавший на меня.
Редвир кивнул:
— Мы тоже видели эту заразу.
— Знаете, откуда она? — Безалиэль обнял Тессу за плечи; она прижимала к груди спящую дочь.
— Нет, — сказал принц. — Но запах от гримлоков схож с запахом тех, кого тронул этот мор. Одно ясно: гримлоки служат кому-то, и нам надо найти его.
— А пока, — впервые подал голос Вайгар, — меня устроит найти и убить самих гримлоков. — Он шагнул ближе к Валлону. — Мы должны сложить костёр для Тайлока.
— Мы поможем, — сказал Редвир и притянул меня к себе. — Держись ближе к Волку, пока мы готовим погребальный костёр.
— Конечно.
Он удержал мой взгляд на миг дольше, чем следовало; меж бровей залегла тревожная складка. А потом — вовсе неожиданно, да ещё и при своих, и при чужих — ладонями обнял моё лицо и мягко коснулся губами моих губ. Я только и смогла, что уставиться на него, когда он отстранился, стиснул челюсть с приглушённым рыком и повернулся к мужчинам. Те смотрели, не отрываясь: зверо-фейри — с весёлой ухмылкой, теневые — с удивлением и любопытством.
Когда они ушли в лес, оставив нас с Тессой в кольце волков, я всё ещё провожала взглядом лорда зверо-фейри.
— Тесса.
— М-м?
— Как часто зверо-фейри-вождь связывал себя с женщиной из светлых фейри?
Порыв ветра с глухим вздохом прошелестел по открытой поляне. Галлизель хихикнула и зарылась поглубже в складки одеяла, где спала Саралин.
— Никогда, — прошептала Тесса.
И сердце у меня ухнуло. Именно этого я и боялась.