РЕДВИР
Я рванул вперёд на всех четырёх, Безалиэль и наши волки — плечом к плечу. Ярость за то, что эти твари посмели вломиться в наш лагерь, вспыхнула — и тут же обратилась в холодный страх, когда я увидел, как один из гримлоков поднимает Джессамин в воздух.
Мой рёв сотряс осыпающийся щебень на склонах. Гримлоки взвизгнули, но не свернули от своих целей. Собрав всю мощь, я ушёл в полный бег и взмыл, как раз в тот миг, когда Джессамин откинулась назад и схватила одно из заострённых рогов твари.
Сшибая их, я утащил нас всех на землю: одной рукой обхватил Джессамин за талию, второй перехватил горло гримлока. Мы покатились по снегу, и я вонзил когти в его зеленовато-серую кожу, вырвал глотку; багровые глаза распахнулись до круглых, и он сдох. Зловонная кровь хлынула на снег — гримлок уже был мёртв, когда я поднялся во весь рост.
Я рывком поставил Джессамин на ноги и толкнул к Волку:
— Уводи её в безопасное место! — И ей: — Беги, Джессамин!
Она не колебалась: вскочила на Волка, и тот сорвался в галоп назад, к лагерю, а мои соплеменники и их волки уже вылетали в поле нам навстречу.
Тесса закричала — её и ребёнка уносили двое гримлоков. Безалиэль взвился так высоко, чтобы ухватиться за щиколотки Тессы. Он рявкнул и дёрнул. Тесса вырвалась, а Мишка зарычал и прыгнул, сомкнув челюсти на голове гримлока; но другая тварь выхватила младенца — радостно взвизгнула и стрелой умчалась к лесу.
— Нееет! — взревел Безалиэль, а я вместе с ним бросился за тварью, во весь опор по заснеженному полю.
Воздух рассёк пронзительный визг, и синяя молния сверкнула — метнулась к гримлоку, державшему Саралин. Это была Халлизель: кружила и клевала тварь. Того это не притормозило: он взмахнул когтистой лапой и сбил птицу на землю.
— Бес! — закричала Сорка, бегом бросаясь через прогалину к лесу справа.
Ещё двое гримлоков уносили Бес — она лягалась и вопила — слишком высоко, чтобы мы достали, и слишком быстро, чтобы угнаться.
— За ними! — крикнул я и рванул к Вайкенскому лесу.
Безалиэль пошёл рядом, и остальные воины тоже: все мы неслись, что было сил, за чудовищами, укравшими двух наших детей. И один из них — сладкий младенец моего ближайшего друга.
Воздух в Вайкенском лесу был вязкий, а голые, сучковатые ветви торчали, как костлявые караулы подземного мира. Лес не был мёртв: деревья стояли высоко и прочно, хоть и без листвы. Но дичи мы тут никогда не добывали на зимние трапезы. Будто лесные звери чуяли: в этой атмосфере что-то не так, что-то недоброе.
— Сюда! — крикнул Бром, припадая к земле, разглядывая корявый корень, что перерезал тропу.
Когда я пробегал мимо, заметил на коре каплю ярко-синей крови — и запах Бес на ветру. Её ранили, когда утащили. Кишки свело. Двое самых уязвимых из клана — похищены, и одна из них ранена.
Мы летели дальше, и лес темнел по мере того, как мы углублялись. Мы сюда и за хворостом-то ходили редко, а уж так глубоко — никогда. Тощие, нагие ветви тянулись вверх, переплетаясь с соседями, словно сплетали решётку из перепутанных пальцев. Я никогда не чуял здесь ни дриад, ни наяд, ни спрайтов — никого из фейри. Пустошь, которую мы обходили стороной.
Детский плач эхом отозвался вдалеке.
— Саралин, — простонал Безалиэль и сорвался на звук.
Мы бросились следом — беспомощно. В следующий раз её крик донёсся уже куда дальше. Но мы бежали, всё глубже в Вайкенский лес, и ледяное нутро этого места пробирало до костей.
Мы бежали, пока серое небо, мелькавшее в разрывах ветвей, не почернело. Пока нас всех не выжало насухо бесплодное преследование, и луна не высунулась меж крон над нами.
У самых оснований деревьев, глубоко в чаще, местами рос мох; снег лежал редкими кучами у вздутых корней. Мы вышли на поляну, и Безалиэль остановился. Я — тоже. Остальные сомкнулись кругом. Мы застыли и прислушались. Я глубоко втянул воздух, выискивая врага. Запах гримлоков ослабел. Порыв ветра с хрустом тряхнул ветви над нами — будто кости в братской могиле.
— Её нет, — голос Безалиэля треснул от муки. — Моё дитя. — Он вцепился пальцами в волосы и взревел на полумесяц, выглядывающей из-за прорех в голых ветвях, словно он созерцал наше бессилие.
Я стоял недвижно, принюхивался, пытался поймать их след. Но теперь и запах гримлоков исчез. Ни звука детского плача, ни всхлипов Бес на ветру.
Я подошёл к другу в центр поляны и положил руку ему на плечо:
— Надо возвращаться.
— Нет! Мы можем её найти. Мы обязаны её найти. — Он качал головой, глаза полны отчаяния. — Я не могу вернуться к Тессе без неё.
Я развернул его лицом к себе, обеими руками сжал плечи, удерживая испуганный взгляд, от которого у меня самого свело нутро:
— Здесь чёрная магия. Нам нужна помощь. Мы не соперники этому без тех, кто тоже владеет магией.
Меня коробило признавать это, но было то, с чем нам не справиться в одиночку: колдун, что направляет гримлоков своей магией.
— Я не могу её оставить, — выдохнул он, болезненно сглатывая ком, что рос внутри.
Сердце ныло от его скорби и гнева, рвущих его на части.
— Мы её не оставляем, — уверил я, собирая всю решимость. — Мы найдём тех, кто поможет нам вернуть её. — Я встряхнул его, заставляя снова смотреть мне в глаза; взгляд всё срывался в темноту у меня за плечом. — А потом перебьём их всех.
— Тесса, — прошептал он, откашлявшись. — Она этого не переживёт.
— Она крепкая женщина. Ты знаешь. — Я сжал его плечи сильнее, вытаскивая из накрывающего его отчаяния. — Вернёмся к ним. Добудем помощь и пойдём на охоту, когда она будет у нас.
Он вырвался и взревел в небеса:
— Я найду вас! — Голос стал хищным. — Я убью вас всех!
Его ярость прокатилась эхом по лесу. Но в ответ не пришло ничего. Только тишина и ветер.
Он опустился на колени, наконец сдаваясь страху и горю. Когда его плечи затряслись, я шагнул и поднял своего вождя на ноги.
— Не отчаивайся, — велел я голосом короля. — Это не конец. Надо к Тессе. Пора действовать.
Он провёл рукавом по глазам; лицо застыло жёсткими, мрачными складками:
— Ты прав. Нужен план.
Прочие воины молчали: знали, что тут не найти слов, чтобы унять боль Безалиэля. Они просто сомкнулись ближе — молчаливым щитом.
Наконец мы помчались обратно — с пустыми руками.
***
Как мы всегда делали при опасности — как в тот год, когда буран прорвал перевал у Сестёр и вывалил в Гаста Вейл шесть футов снега, — весь клан собрался в общинной пещере. Я сразу отыскал Джессамин: она стояла на коленях возле Дейна и прикладывала к лбу влажную тряпицу.
Я направился прямо к ним, а Безалиэль кинулся к Тессе и прижал её к себе; она плакала, уткнувшись ему в грудь. Лорелин обняла Сорку — та сидела на лавке у ложа Дейна, и Лорелин тихо шептала слова утешения. В ладонях Сорки лежала Халлизель. В полумраке от неё всё ещё исходило бледное голубое сияние. Слава богам — она выжила.
Джессамин поднялась, когда я подошёл; взгляд скользнул по мне, будто проверяя, не ранен ли. Она положила ладонь мне на грудь, закрыла глаза и выдохнула с облегчением. Я взял её руку и коснулся губами её ладони.
— Как Дейн?
— Рана тяжёлая. Но он крепкий, выдержит. Тесса так сказала.
С него сняли жилет: поперёк сердца — две глубокие полосы от когтей, а поверх — красные швы, что, должно быть, наложила Тесса. Даже в страхе за дочь и спутника наша целительница не оставила раненого.
Дейн лежал без сознания, и это меня тревожило: мы не из тех, кто падает в обморок от боли.
— Шеара дала ему усыпляющий отвар, — будто прочитав мои мысли, сказала Джессамин. — Он всё пытался встать и броситься следом за вами в лес. Я заставила его выпить всё, чтобы мы смогли перевязать. Крови было много.
— Хорошо. Правильно.
Мой взгляд скользнул к дальнему торцу пещеры, где на одном из воинов лежало белое полотно.
— Брейгар не выжил.
— Нет, — отозвалась Лорелин, уже стоя рядом. — Лорд Редвир, вам нужно говорить с советом и кланом. Они боятся. Мы все должны знать, что делать.
Я сжал ладонь Джессамин и, отпустив её, направился к очагу; затем обернулся к собранию, раскинувшемуся по пещере. Лавки были заняты до последнего места, многие стояли; кто-то устроился на мехах, разложенных на полу. Сегодня отсюда никто не уйдёт.
— Скажите, — произнесла Вайзел. В её строгих глазах уже стояла та весть, которую я принёс.
— Мы не вернули Бес и Саралин.
Сорка всхлипнула, а Тесса застыла — лицо каменное, взгляд пустой от боли.
— Зачем эти твари пришли к нам? — поднялся со скамьи Мелгар, старейшина. — Разве жрец теневых фейри не говорил, что они так далеко на юг не заходят?
— Говорил. — Я сделал паузу. — Мы не знаем, почему они здесь. Знаем лишь одно: их нужно найти, чтобы вернуть наших.
— Может, боги прогневаны на нас, — произнёс Павлок, отец Велги. — Потому что наш король привёл в постель чужачку.
Он жалил меня за то, что я опозорил его дочь при всём клане. Хотел вытащить слух наружу, бросить вызов и унизить.
— Грехи отца перешли к сыну? — спросил Мелгар. В его голосе ясно звучала мысль, будто я взял женщину, не предназначенную мне богами, и готов опозорить клан, навязав ему «неправильную» королеву.
Время было неподходящее, но Павлок с Мелгаром загнали меня к ответу. Так тому и быть.
В пещере воцарилась тишина. Почти все смотрели на меня — кроме тех, кто сверлил взглядом Джессамин. Щёки у неё вспыхнули, но моя спутница стояла с высоко поднятой головой. И правильно.
Я протянул к ней руку:
— Иди ко мне, Джессамин.
Пока она переходила зал и вкладывала ладонь в мою, по рядам прокатились ахи и шёпот. Я встретил обвиняющие взгляды.
— Мой отец взял то, что ему не принадлежало: мою мать. Он заплатил. Заплатила и она. Заплатил и я, вырастая до взрослого зверо-фейри без собственных родителей. Меня растил клан. И растил достойно. — Я обвёл взглядом зал. — Я не повторю грехов отца. Джессамин, — я притянул её ближе, — моя спутница, дарованная богами.
— Такого быть не может, — выдавил Мелгар, искривившись от недоумения.
— Вы называете меня лжецом? — ровно спросил я.
Глаза Мелгара округлились; он посмотрел на Джессамин и покачал головой:
— Нет, мой лорд.
— Где её метка? — окликнул кто-то.
На Джессамин было платье с округлым вырезом, и бледная кожа плеча была чиста.
— Метка будет, — спокойно сказал я. — А пока вам всем следует знать и принять: да, я привёл её в своё ложе. И каждый раз, когда мы были вместе, это лишь утверждало: она — моя. И я — её.
Дальше в подробности не стоило углубляться. Любовницы у меня бывали — всегда за пределами клана, чтобы не сеять смуту у своих. Многие зверо-фейри берут любовниц ради утех, но редко — надолго: все ищут ту, что предназначена богами. Рожать детей от кого-то, кроме спутницы, — неправильно. Среди фейри, с кем я был прежде, своей спутницы я не нашёл.
Мелгар и Павлок злились, решив, будто я лишь тешусь с красивой чужеземкой и богам нет дела до нашей связи. Они ошибались. Я тоже ошибался раньше — и рад этой ошибке.
Вот она: светлая фейри с нежной кожей и кроваво-рыжими волосами, с вызывающе вздёрнутым подбородком. Она моя спутница, и я не мог чувствовать ни большей гордости, ни большей благодарности.
Я повернулся к клану. На лицах — удивление и благоговение, досада и несколько сдержанных улыбок.
— Раз мы это прояснили… Лейфкин, собери десятерых и жди меня в моём шатре. Остальным — оставаться здесь, — велел я, окрашивая голос низким рыком зверя внутри. — Ночуем все вместе, в пещере.
О плане я не собирался говорить вслух ни совету, ни тем, кто считает, будто знает лучше короля. Приказ оставаться на месте — ради их безопасности.
— Пойдём, — сказал я Джессамин. — Дай Шеаре заняться Дейном. Лорелин, — окликнул я, — идёшь с нами.
Я вышел первым, прислушиваясь и принюхиваясь — нет ли признаков, что вернулись гримлоки. Но я знал: не вернулись. У них уже была добыча, и сейчас они далеко.
Мы бесшумно пересекли тёмный лагерь и вошли в мой шатёр. Лейфкин внёс факел и разжёг жаровню на треноге.
Десять воинов, которых он выбрал из толпы, — я отметил, что все они без спутниц, и это было разумно, — уселись с нами вокруг огня, на ковре. Джессамин опустилась рядом со мной, Лорелин — напротив. Влетели Безалиэль и Тесса.
— Да ты рехнулся, если думаешь что-то решать без меня, — огрызнулся Безалиэль.
— Сядь. Я и не думал тебя отстранять, — спокойно ответил я. — Просто решил, что вам с Тессой может понадобиться ещё немного времени.
— Нет, — сказала Тесса. — Мы не горюем и не поминаем. Наш ребёнок жив. — Она коснулась груди. — Я чувствую это. Она жива, и мы будем её искать.
Я кивнул, ободрённый тем, какую отважную спутницу выбрал Безалиэль.
— Хорошо. Тогда мы её найдём. — Я повернулся к Лорелин. — Пока мы преследовали гримлоков, они исчезли в чаще Вайкенского леса. Не могло быть, чтобы они так быстро улетели. Мгновение назад мы слышали Саралин, а в следующее — уже нет.
— Клянусь всеми преисподнями, я разорву их в клочья, — прошипела Тесса.
Безалиэль накрыл её руку своей:
— Это правда. Они не могли исчезнуть так быстро.
— Ты думаешь о чёрной магии, — сказала Лорелин.
— Да, — подтвердил я. — Значит, нам нужна своя магия, чтобы их отыскать.
Лорелин покачала головой:
— Я могу бросить руны или поколдовать с водой. Но лучше бы иметь каплю их крови.
— Крови нет, — сказала Джессамин, — но у меня есть их волосы.
Она сунула руку в карман и достала клок жёстких, зелёных волос.
— Я вырвала несколько, когда дралась с одним из них. Сама не знаю, зачем оставила.
Я-то знал. Джессамин полна магии; в ней, вероятно, живёт и дар предвидения. Она как будто заранее чувствовала, что это пригодится.
— Лейфкин, принеси и крови. Труп остался в поле. Балко, сходи с ним.
Оба вышли, а Джессамин поднялась и подошла к умывальной чаше. Она вылила воду наружу и наполнила чашу из моего бурдюка, что висел у входа. Мне нравилось смотреть, как она двигается по нашему шатру — будто всегда тут жила.
Недолго спустя вернулся Лейфкин, и мы снова собрались у огня; Лорелин уселась перед чашей. Она выжала кровь из платка Лейфкина в воду и рассыпала по поверхности зелёные волосы.
Мы затаили дыхание, ожидая. Лорелин была единственной среди наших зверо-фейри с даром, и мы снова и снова полагались на неё. Я боялся желать слишком многого — чтобы одно лишь смотрение в воду подсказало, где они.
Лорелин зашептала и кончиком указательного пальца закрутила по воде кровь и волосы. По коже прошёлся треск магии — её сила наполнила шатёр. Джессамин сидела рядом со мной, на пятках.
От чаши исходило тонкое красноватое сияние. Лорелин всё шептала — быстрее и быстрее, глядя вниз. Тёмные распущенные волосы колыхались, будто в незримом ветре. Рябь на воде стихла, поверхность выровнялась — гладь, как стекло. Лорелин охнула, сжала кулаки, не отрывая взгляда от чаши.
Мгновение спустя красный отсвет погас; с поверхности тонко пополз пар. Плечи Лорелин опали, она выпрямилась — сгоняя остатки ворожбы.
— Что ты видела? — спросил я сразу.
— Это не складывается, — покачала она головой.
— Что бы ты ни увидела, — сказал Безалиэль, — расскажи. Любая мелочь может помочь.
Она шумно выдохнула; на лбу блестели капли пота.
— Ясновидение не всегда даёт четкую картину. Мы взяли кровь и волосы гримлока — значит, я видела его глазами.
— И?.. — взмолилась Тесса.
— Он живёт в омуте злобы. И в его голове — два голоса.
— Два? — переспросил я. — В каком смысле?
Она убрала прядь за острое ухо:
— Точно не скажу. Один сильнее, другой слабее. Сильный голос — не его собственный, но он живёт у него в разуме и направляет.
— К чему направляет? — спросил я.
Она сглотнула, бросила на Тессу полный жалости взгляд:
— Собирать пищу.
— Богиня, помоги, — прошептала Тесса и закрыла лицо ладонями.
— Но тёмный хозяин ест не ради сытости. Ему нужна сила, — тихо добавила Лорелин. — Этой силой он и бредит.
Безалиэль обнял Тессу за плечи и притянул к себе:
— Что ещё ты видела, Лорелин?
Она кивнула:
— Есть одна деталь, она может пригодиться, хотя я не уверена как. Когда я отсекла голоса и сосредоточилась на зрении, всё было мутно. Но всё же я кое-что разглядела. Вокруг — кромешная тьма, а в небольшой яме, будто в колодце, — шары света. Разного размера, все ярко-белые. Один совсем малый — и самый яркий. Перед тем как видение оборвалось, я услышала плач ребёнка. Саралин.
Тесса вытерла глаза и сжала руку Безалиэля:
— Это была она? Ты уверена?
— Уверена. — Лорелин мягко улыбнулась ей.
— Что ещё? — спросил я.
— Больше ничего. Но я почувствовала запах. Земля. Затхлая почва и плесень. Странно. Они в темном замкнутом месте, но это не пещера.
— Но где? — сорвался Безалиэль, потеряв терпение.
— Не знаю, — выдохнула Лорелин. — Как бы мне хотелось знать.
— К чему тогда эта магия, если она не помогает вернуть наших? — огрызнулся Безалиэль.
— Тише, — Тесса сжала его ладонь; голос у неё стал мягче, но твёрже. — Благодаря Лорелин мы узнали главное: наша дочь жива. А раньше мы и этого не знали.
Безалиэль поднялся; лицо горело, выражение стало жёстким — волна злости ещё держала.
— Прости, Лорелин. Но этого мало. — Он перевёл взгляд на меня. — Этого не хватит, чтобы вернуть мою дочь.
Он вышел из шатра, отшвырнув полог резким движением. Тесса поспешила за ним.
— Не слушай, — сказал я Лорелин. — Мы ценим твой дар и всё, что он нам даёт.
— Но он прав, — печально признала она. — Недостаточно. Нам нужен кто-то с более сильной магией.
Мы помолчали. Тогда Джессамин прочистила горло и выпрямилась рядом со мной.
— Кажется, я знаю, как нам быть.
Мы все разом посмотрели на неё. Её зелёные глаза блестели тревогой — и решимостью.
— Или хотя бы попробую.
— Скажи, леди, — произнёс Лейфкин.
— Колодец. — Она взглянула на меня с надеждой. — Мне чудилось, что там живёт наяда. Я её не видела, но чувствовала, когда приносила оттуда воду.
— И чем она нам поможет? — спросил Хаслек, один из десяти, кого выбрал Лейфкин.
— Наяды многое знают, — просто ответила она.
Лорелин кивнула:
— Верно. Сможешь позвать наяду и поговорить с ней?
Губы Джессамин дрогнули в виноватой улыбке:
— Я же сказала — попробую. Они не такие, чтобы ими помыкать.
Да, она — моя предначертанная спутница. Боги послали мне прекрасную и сильную женщину, чтобы помочь мне и клану, когда мы сами бессильны. Мы приютили её, чтобы защитить, а теперь, возможно, именно она спасёт нас.
Я протянул руку и взял её ладонь:
— Тогда ради всех богов, сердце моё, попробуй.