ДЖЕССАМИН
— Готова? — спросила Шеара, просунув голову в полог.
Одета — да. Готова — нет. Скорее, напугана. Смелость, с которой я держалась перед вождём Болгара, была злостью: он сунул мне под нос, будто я стыжусь Редвира и хочу уберечь семью от «позора». Гнев дал слова.
А теперь я стою в новом платье, что сшила для меня Сорка, и должна выйти к лордам зверо-фейри, их жёнам и всему собранию. Редвира позвали на совет с вождями до начала праздника: им не терпелось выслушать подробности нападения гримлоков. Я не могла просить его остаться рядом только потому, что мне страшно идти одной.
— О, Шеара, слава богам, — я кинулась к ней и втянула в наш шатёр.
Она была хороша в коротком платье из некрашеной оленьей кожи, с тонкой вышивкой — стебли и цветы по подолу и рукавам.
Шеара рассмеялась, но, оглядев меня, округлила глаза:
— Благословенная богиня… Ты великолепна.
— И ты тоже.
Я опустила взгляд на кремовую кожу, вылощенную до мягкой замши: по вырезу корсажа — крошечные алые цветы. Талия притянута, линия бёдер подчёркнута, подол чуть выше колена. На ногах — высокие сапоги, которые Сорка сшила ещё перед уходом из Ванглосы.
— Никогда не видела, чтобы Сорка так работала, — сказала Шеара. — Будто душу вложила.
Я вспыхнула и кивнула:
— Сказала, хочет сделать для меня что-то особенное — «за Бес». Я пыталась возразить, что это не только моя заслуга, но она настояла.
Шеара улыбнулась, хвост у неё радостно мотнул в сторону:
— Ты сделала больше, чем думаешь. И да, я знаю, как тебе боязно из-за первого пиршества. Потому мы пришли — проводить.
— Мы?
Она взяла меня за руку и вытащила наружу. Снаружи ждал Дейн, глядя туда, где уже били барабаны.
— Ну что, красавицы, по местам? — повернулся он к нам.
— Не готова, — призналась я. — Но пошли уже.
Они оба засмеялись, и мы втроём двинулись. В лагере стояла тишина: все собрались у подножия ржаво-красного останца, что прикрывал стоянку от ветров тундры.
В небе протянулся протяжный вой, и ему ответили другие: волки бежали ночным простором стаей, радостно воя на луну. Сегодня из-за низких серых туч виден был лишь тонкий серп.
У костров я насчитала шесть очагов — расставлены строго симметрично. Чуть поодаль тянулась длинная каменная площадка, приподнятая над остальным — там сидели лорды кланов, их спутницы и воины. Судя по гладким, отполированным веками кромкам, эти столешни стояли здесь испокон.
Вдоль площадки и вокруг костров — длинные столы, скамьи для тех, кто не пляшет. Но взгляд сразу унесло к танцу: две шеренги женщин зверо-фейри двигались в унисон. На них — очень короткие юбки, едва до середины бедра, и подобие корсетов, закрывающих грудь и верх корпуса, оставляя живот открытым. Волосы распущены, лишь по одной косе поверх головы — она охватывает рога.
Их пляска под барабаны и звонкие свирели (играл Боуден и музыканты из других кланов) была радостной, дерзкой и соблазнительной. Бёдра плыли змеиными дугами в противоход плечам, босые ступни чертили малые круги. Развернувшись спиной к помосту, танцовщицы дружно издали переливчатый клич — почти боевой, — и, покачивая бёдрами, синхронно вели хвостами.
— Что это? — шепнула я Шеаре.
— Первая из многих плясок батхи.
— Не знаю такого слова. Батха. — Меня это задело: я горжусь знанием языка тёмных фейри.
— Точного перевода нет. Это — свободные, «не связанные». Они незамужние и ищут пары.
В животе неприятно заныло: передо мной — пляска красоты, женской силы, и она здесь — в чести. А меня семья годами заставляла чувствовать себя вульгарной только за то, что я есть.
— Да, — шепнул Дейн, — но не все ищут пару. Некоторые — просто согреться с кем-нибудь на солнцеворот.
Шеара шлёпнула его по предплечью:
— Ещё раз так посмотришь — поищу себе другого греть меха.
Он мгновенно зарычал:
— Если хочешь ослепну, женщина. Но выпущу кишки любому, кто к тебе полезет — сегодня и всегда.
Он утянул её в сторону, чтобы поцеловать, а я пошла одна. Пляска держала почти всех, но я видела, что Редвир смотрит только на меня, пока я поднималась по каменным ступеням на помост. Он сидел на самом краю, что и было «главой» стола; рядом — пустое место. На противоположном конце — Бервейн.
Бервейн держался вежливо и ровно, но Тесса предупреждала: громких приветствий ждать не стоит. В первый год её здесь многие сторонились; во второй — было лишь чуть легче. Это её третий сбор с Ванглосой, и, хотя она родила ребёнка — у зверо-фейри редкая радость — к шуму празднеств она так и не прилюбилась.
Она сказала Безалиэлю, что хочет отдохнуть в шатре после дороги. Он уговаривал хотя бы заглянуть на недолго, и я видела, как они уходят вдвоём. Я хотела попроситься остаться с ней, но это выглядело бы как трусость. А я так не хочу являться будущей женой лорда Ванглосы.
Я собрала себя и прошла по помосту. Взгляды — закономерны. Редвир уже ясно сказал Бервейну и его воинам, что я — его пара, а я — чужая. И не просто светлая-фейри: я скалд-фейри, народ, живущий дальше всех от них. Многие здесь, вероятно, вообще никогда не видели скалд-фейри за своим столом.
Редвир поднялся навстречу; к тому времени, как я дошла, сердце грохотало. С другого бока сидел Безалиэль — слава богам. Он тоже встал. Я с облегчением опустилась между ними и улыбнулась Тессе: Саралин спала у неё на груди в перевязи. Значит, Безалиэль всё-таки уговорил её прийти.
Напротив, из большого кубка, будто из чёрного стекла с вырезанным цветком, пил зверо-фейри и внимательно меня изучал.
— Представишь? — спросил он Редвира.
— Конечно, — Редвир под столом сжал мою руку — знак, что он рядом. — Это моя пара, Джессамин Гленмир. — Свободной рукой он кивнул на лорда напротив: — Джессамин, это Валгар, лорд клана Стол. Они держат земли вдоль реки Блюевал на востоке.
— Здравствуйте, лорд Валгар.
Если его удивило, что я обращаюсь к нему «лорд», он виду не подал. Он был ростом под стать самым крупным из их породы, но рогов — два, и закручивались они ниже, прижимаясь к черепу. В седых волосах, распущенных до плеч, тонкие косы у висков. Глаза — пронзительно-янтарные; рунические знаки спускались со лба вдоль скул и горла. Два рога — но знаков богов на нём было много: воевал и заслужил.
— Вы — дочь короля вашего народа? — коротко спросил он.
— Да, — ровно ответила я, бросив взгляд на женщину по его правую руку: чёрные волосы с белыми прядями, бронзовая кожа почти без следов возраста, бледно-золотые глаза — красива и настороженна.
— Странно видеть вас так далеко от дома. Так далеко от своих.
У Редвира низко, вибрирующе прорезалось рычание, но я сжала его руку. К счастью, он промолчал: мне не хотелось, чтобы он ссорился со всеми, кому не по душе моё присутствие. Что-то я должна отстоять сама.
— Понимаю, почему вам так кажется.
Я оглядела круги костров: смех, кружки с элем, пляска батхи закончилась; по одежде и причёскам было нетрудно отличить кланы. У Сорки и её гильдии особый крой — я бы узнала его из тысячи, у других — своя манера шить, свои бусы и металл. Ванглоса свободно смешалась со всеми — простота и товарищество, чего никогда не бывает при дворе моего отца.
— Скажите, лорд Валгар, — я вернулась взглядом к собеседнику. — Что вы видите там, если смотреть вот так, из-за стола?
Он нахмурился, сидя спиной к кострам и толпе. Женщина рядом — должно быть, его пара — оглянулась. Неохотно, он тоже посмотрел назад.
Когда повернулся ко мне, произнёс:
— Зверо-фейри. Пьют и болтают.
Мой взгляд зацепился за Бес: она плясала с молодым зверо-фейри — ровесником, высокий, ещё сухощавый, рога не такие длинные и тяжёлые, как у взрослых. Он держал её за руки, водил кружком, сгибая колени в такт барабанам. На фоне взрослых, что двигались парой так же, их пляска казалась неловкой — зато лица сияли радостью. Сорка стояла неподалёку и улыбалась.
Чуть поодаль, на толстом бревне у костра, сидели дети Талока и мальчик призрачных-фейри, Гершал. Лейфкин присел рядом; перед ними — грубая деревянная доска, он показывал на клетки и объяснял. Учил их играть в «королей и кости» — я видела, как в неё резались завсегдатаи в угловой кабинке таверны Халдека.
Пара Валгара — скорее всего, жена — заговорила мягко, ровно:
— Я вижу кланы, что празднуют вместе. Старые друзья встречаются. Появляются новые. Любовники находят друг друга.
Я невольно улыбнулась:
— Да, миледи. Всё сразу. А я вижу…
Я уставилась туда, где Бром, откинув голову, громко смеялся, а двое мужчин, которых я прежде не видела, размашисто жестикулировали, перебивая друг друга рассказами.
— Я вижу, — повторила я, — единый народ, который не просто держится вместе, чтобы выжить, но собирается на братство и праздник — чтобы жить полно. — Я встретила взгляд Валгара; лицо у него стало задумчивым. — Такого я не видела никогда. Ни при дворе моего отца, ни в городках, куда мы изредка наведывались. Это сокровище, и я знаю ему цену.
Его жена улыбнулась, у глаз легли тёплые лучики.
— Я далеко от места, где родилась, лорд Валгар. Но это никогда не было домом. — Я посмотрела на Редвира, и живот вздрогнул от того, как он смотрит — с яростной нежностью. — Дом я нашла с лордом Редвиром и кланом Ванглоса в Мирланде.
Я почувствовала, как на мне задержались другие взгляды — дальше по столу. Обострённые чувства зверо-фейри помогают им не только охотиться и чуять опасность — и подслушивать тоже. Я не возражала: пусть слышат. Я хотела, чтобы другие кланы знали, что я сказала и что чувствую. Пока не услышала шёпот:
— На ней нет его метки.
Я взглянула на пару по другую сторону от жены Валгара — оба тут же отвели глаза; у женщины на лице кривилась усмешка. Я видала похуже при дворе отца. Но всё-таки укололо. Будто я недотягиваю до пары Редвира — в глазах его народа.
— А что король призрачных? — спросил Валгар у Редвира, резко переведя разговор. То ли чтобы снять напряжение, то ли просто из вежливости — я только порадовалась.
Редвир метнул в сторону стола взгляд-кинжал тем, кто шептался слишком громко и демонстративно нас игнорировал.
— Что именно? — спросил он, накалывая на вилку ломти жаркого.
— Говорят, он правит и Лумерией, и Нортгаллом. Что убивает своих.
— Убивает тех, кто творит измену, — холодно отрезал Редвир.
Те самые «глухие» моментально навострили уши.
— Вы уверены? — спросил мужчина рядом с женой Валгара.
— Уверен, — голос Редвира всё ещё звенел злостью.
— Нам сказали, он зарезал родного брата, — бросил кто-то дальше. — Разорвал голыми руками, а потом поджёг своей магией.
— Сводного, — поправил Редвир и отправил в рот мясо. — И да, он его так и прикончил.
— За что такая смерть? — не отставал тот же голос. — Чем он предал Голлайю?
Ответил Безалиэль:
— Похитил его пару, королеву, с чёрным умыслом. Так что да, — голос у него стал глухим, раздражённым, — король убил того, кто должен был охранять его женщину, а не губить. И обратил в пепел.
— Я бы сделал то же, — прорычал Редвир, откинулся на спинку и отпил эля, глядя поверх кубка вниз по столу.
Не думаю, что кланы ненавидят меня настолько, чтобы перейти к худшему, но предупреждение Редвира пробрало до дрожи. Приятной.
Я не знала этой истории о короле Голле и его королеве, но после встречи с ним не удивилась. С ним не играют. Как и с Редвиром.
— Я пойду, — сказала Тесса, глянув на Безалиэля. — Саралин устала.
— Я провожу, — предложила я.
Я и крошки не съела, но была только рада улизнуть из-за стола. Моё присутствие брало Редвира на раз — а ему нужен был вечер среди вождей. Этот пир — всего раз в год, время скреплять дружбу между кланами.
Я поднялась, но Редвир перехватил мою руку:
— Можешь остаться, — сказал негромко, привычно обвив мне лодыжку хвостом.
Я улыбнулась, сжала его пальцы:
— Дорога вымотала. Проведу Тессу — и сразу в постель. — Я наклонилась к его уху: — Буду ждать.
Он прижал мою ладонь к губам и поцеловал у запястья, глядя в глаза:
— Разбужу, как вернусь.
Я кивнула Валгару и его жене. Даже улыбнулась тем, кто сидел дальше: у кого-то — раздражение, у кого-то — приветливость, у кого-то — растерянность, у кого-то — каменная маска.
Я догнала Тессу уже у подножия идущих вниз ступеней: она была почти у последнего костра.
— Спасибо, — сказала я. — Ты подарила мне повод уйти пораньше.
— Честно говоря, с тобой они держались вполне вежливо.
Мы обе рассмеялись и, миновав последний костёр, свернули между двумя шатрами — к нашей стороне лагеря.
— Это у вас «вежливо»? Не хочу видеть «грубо».
Тесса тоже рассмеялась — впервые с той ночи, когда мы вернули Саралин и Бес:
— В мой первый год здесь ни одного тёплого слова я не услышала ни от кого из других кланов. Я доказала свою силу как лекарка — наш клан встал за меня. На второй год было легче. С тобой они не так открыто грубы только потому, что ты — пара Редвира. Он — уважаемый лорд.
— Жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но я выдержу исподлобья и шёпот. Двор моего отца был куда ядовитее. Тем более, что травили меня зачастую свои же — родители; придворные лишь брали тон.
Тесса нахмурилась, прижимая спящую Саралин.
— Родители — так?
Я пожала плечом; та боль отстояла уже далеко. Расстояние делает своё.
Хотя не прошел и год с тех пор, как я ушла, казалось — вечность. Будто вчера я стояла в отцовском кабинете, как кобыла на торге, пока его послы разглядывали меня. Брата едва похоронили, когда он велел подать меня, одеть в лучшее — заставил повернуться кругом, чтобы тем удобнее гляделось. Его мерзкие слова всё ещё звенели в ушах: Стоит дорого. Магия — на вес золота. Тело — для деторождения; любой муж получит от неё не одного наследника. Хочу только высшие ставки.
Недолго и ждать пришлось: у ворот явился высший покупатель — лорд Гаэл из Мевии — и меня продали, прежде чем я его увидела.
— Теперь это неважно, — сказала я, когда смех и голоса пира стихли за спиной. — Я там, где должна быть.
Может, Редвир и прав — боги знают лучше. Не погибни брат — отец не так распоясался бы, не продал бы меня лорду Гаэлу. А я бы не бежала, не дошла бы сюда — к тёмному лорду, которого люблю.
Осознание ударило прямо в сердце — так сильно, что я ахнула.
— Ты в порядке? — Тесса перехватила меня за локоть, решив, что я споткнулась.
— Да, — выговорила я, всё ещё слабовато, пока мы шли вдоль каменного борта останца. — Хочу уже в Ванглосу.
— Я тоже, — вздохнула она, останавливаясь у своего шатра. — С другими кланами станет легче. Обещаю.
Я обняла её, бережно — чтобы не придавить и не разбудить Саралин. И Халлизель, которая с тех пор, как мы покинули Гаста Вейл, не отлетала от ребёнка ни на шаг.
— Знаю. Спокойной ночи.
Она скрылась в пологе, а я пошла дальше. Не думала о том, понравилась ли я кланам. Меня внезапно давило совсем другое: я точно знала, что люблю Редвира.
Я остановилась у нашего шатра и вскинула взгляд к тонкому серпу луны; облака гнал ветер.
Я выдохнула и почти позвала его мысленно: возвращайся быстрее. Я скажу, что во мне рвётся наружу, и потребую метку — не надо ждать Ванглосу. Я абсолютно уверена: боги свели нас. И — дальше этого — он мне предназначен не только как пара. Как любовь.
Тихий скулящий звук выдернул меня из мыслей. Где-то справа — как у раненого волка. Когда стон повторился, я пошла на звук.
— Мишка? Это ты?
Волк убежал с ночной стаей, я заметила. Но днём Мишка держался ближе к лагерю.
Жалобный звук донёсся снова — у затемнённой ниши в каменной стене. Облака разошлись, и я увидела Мишку — она лежала на боку.
— Мишка! — Я бросилась, опустилась рядом, провела ладонью по шерсти. — Что с тобой, девочка?
Глаза полуприкрыты. Света мало, но видно — дышит часто. Я провела рукой вдоль бока — нащупала тонкий длинный предмет, торчащий из крупа. Выдернула и подняла к лунному свету. Дротик с голубыми оперениями, древко — из серебристого металла. Ни у одних зверо-фейри я такого оружия не видела. Скорее уж…
Чья-то рука обхватила меня поперёк груди, прижав руки к бокам; другой ладонью зажали рот и нос мокрым платком — ударил резкий лекарский запах.
Я дёрнулась, пытаясь высвободиться; меня держали мёртвой хваткой. Я вдохнула — и слабость разлилась по конечностям.
— Смотри на её руки, — сказал спереди незнакомый мужской голос. — Когти ядовитые.
— Отходит, — отозвался тот, кто держал, голос твёрдый. — Ещё чуть-чуть.
Я пыталась брыкаться, но он был слишком силён, а тело становилось ватным.
— Пошла, — буркнул у самого уха рявкнувший голос — на языке Высших фейри, общем для светлых.
Перед тем как провалиться, я услышала хлопанье крыльев — лунных-фейри — и почувствовала, как меня поднимают и уносят в небо.