— Спасибо, что помогаешь мне сегодня.
— Пустяки. — Сорая расставила по столам последние чернильницы и перья, затем подхватила стопку пергамента и пошла обратно по рядам, раскладывая по три чистых листа на каждое место.
Если судить по меркам жизни военного времени, этот класс выглядел вполне пристойно. Карты Ворделла и оружейные пирамиды заменяли на стенах привычные оконные проёмы, а на каждой из шестнадцати разномастных парт, выстроенных четырьмя ровными рядами напротив высокого табурета Рейны, стояло по старому «Подсолнуху» — каждый лепесток и стебель уже позеленели, покрывшись въедливой язвой ржавчины и гнили. Опрятно, строго, с лёгким налётом былой красоты прежних времён. Класс настолько разительно походил на их собственные учебные аудитории в академии до вторжения, что Сорая едва заметно усмехнулась.
Она провела пальцами по стеклянной лилии: некогда гладкая, зеркальная поверхность теперь ощущалась шершавой и хрупкой, как наждак. Она едва коснулась бутона, но один из лепестков с сухим треском надломился и рассыпался в прах под подушечками пальцев.
Ты всего лишь рядовой боец.
Сорая вытерла пепельную пыль о штанину и вернулась к раскладке бумаги:
— Хотя сомневаюсь, что от меня будет много толку. У меня нет терпения возиться с детьми.
— Призывной возраст теперь опустили до четырнадцати, — с тихим вздохом поправила Рейна. — Так что они далеко не младенцы.
— Они всё ещё дети.
— И всё же они старше, чем была ты, когда убила впервые.
Сорая резко вскинула голову. О, так у Рейны сегодня то самое настроение? Просто блеск.
— Прости, — почти сразу спохватилась подруга. — Я на взводе. — Она чуть поёрзала на сиденье; пряди длинных рубиновых волос выбились из высокой причёски, скреплённой простыми ручками, и заструились по плечам. Рейна потёрла шею сбоку. — Спину уже несколько дней ломит так, что вот-вот заклинит; если так пойдёт и дальше, мне и впрямь придётся попросить тебя собрать тот корсет.
Сорая прищурилась, глядя на её неестественно скошенные плечи. Сорае в День вторжения повезло успеть на спасательный ховеркрафт до того, как накатила вторая волна, но повезло далеко не всем. Хоть широкие оранжевые академические одеяния и золотые кушаки укрывали тело Рейны от ключиц до щиколоток, почти всю левую сторону спины уродовали застарелые ожоги — не говоря уже о перебитом позвоночнике.
— Только скажи — и я сразу примусь за работу.
Рейна отмахнулась:
— И впустую тратить твоё время и дефицитные детали? Нет уж, спасибо. Ты и так почти не спишь.
— Это не проблема. Чертежи уже готовы, а собрать каркас я смогу из металлолома от списанного оружия.
— Списанного до или после того, как ты лично разберёшь его на запчасти ради нужных шестерней?
Сорая дернула носом:
— Я этим не занимаюсь.
Рейна сжала пальцы в кулак и принялась показательно загибать их один за другим:
— Наручный фиксатор для Терона. Коляска Сиенны. Тот мальчишка, которому нужен был протез ноги…
— Больше не занимаюсь, — с нажимом буркнула Сорая, переходя в глухую оборону. — В любом случае всем только лучше, если я разберу бракованные стволы на винтики. Нам только отказа посреди боя не хватало.
— Всё в порядке, правда.
— Тогда позволь мне хотя бы отвести тебя к медикам после уроков.
— Незачем медикам тратить время и припарки на меня, когда им нужно ставить на ноги настоящих солдат.
— То, чем ты занимаешься здесь, ничуть не менее важно, чем то, что делаю на вылазках я.
Рейна невесело рассмеялась:
— И какая от меня польза на войне, если все остальные перемрут? Вряд ли я смогу зачитать дар’рак лекциями до полной капитуляции. Всё нормально, у каждого из нас своя роль. Пока я в состоянии усидеть на этом табурете, со мной всё будет в порядке. — Она потёрла основание шеи, затем тряхнула головой и лучезарно улыбнулась — будто этот короткий жест мог стереть всё то зло, что с ней сотворили.
Её цепкий взгляд скользнул по Сорае, безошибочно выхватывая закреплённую за спиной солнечную винтовку, ножи и пистолеты на бёдрах и связку бомб, опоясывавшую талию.
— Ты прихватила чертовски много железа. Разве ты не встречаешься со своим кротом сегодня ночью?
Сорая метнула тревожный взгляд в открытый дверной проём и, лишь убедившись, что в коридоре никого нет, сердито зыркнула на подругу:
— Встречаюсь. И тебе вообще-то не положено о нём знать, помнишь?
Рассказать Рейне о шпионе было колоссальной ошибкой. Ради его безопасности о самом факте существования осведомителя знала лишь крошечная горстка командиров. И Сораю это устраивало более чем полностью: чем меньше людей в курсе, тем целее все останутся.
Но затем случился тот проклятый провальный рейд. Горы трупов. Та девчонка, переломанная, истекающая кровью на её руках и молящая Сораю о лёгкой смерти… Сорае тогда просто нужно было хоть кому-то выговориться, вскрыть нарыв, пока яд не разорвал её изнутри… А затем Рейна вломилась к ней в каморку, требуя позволить осмотреть раны, — и плотину прорвало.
Рейна изогнула бровь:
— Я думала, он на нашей стороне?
— На нашей.
— К чему тогда весь этот арсенал?
— Он всё ещё дар’рак, — отрезала Сорая. Было бы верхом идиотизма забывать об этом хотя бы на секунду.
Секундное молчание, затем:
— Ты уверена, что у тебя есть время торчать здесь? Я могу попросить Вандера…
— Наша встреча только через пару часов. Времени навалом.
По совести говоря, она едва держалась на ногах. После подрыва инкубатора Сорая почти не смыкала глаз, и избитое тело буквально умоляло упасть на койку и отключиться. Всё утро она проторчала в мастерской, теперь была здесь, а следом предстояла вылазка к Ма’вареа.
Но быть занятой под завязку — спасение. Пока ты крутишься, нет времени перевести дух или предаться мыслям. О «Дельте». О Ноа…
— Куда мне встать для показа?
Рейна пару секунд молча изучала её лицо — её глубокие синие глаза всегда сканировали насквозь, — а затем мягко улыбнулась. Она знала Сораю слишком долго, чтобы не заметить фальшь, но была слишком хорошим другом, чтобы тыкать в неё носом.
— Курсанты совсем зелёные, поэтому я хочу начать с самых азов. — Она указала на металлическую махину в дальнем конце класса. — Мне понадобится твоя помощь с этим агрегатом. А потом ты выдашь им короткий боевой инструктаж перед тем, как закончим. Не хочу перегружать их в первый же день.
Задача казалась достаточно простой. Кивнув, Сорая повернулась к аппарату в углу и замерла:
— Что это за…
Смех Рейны прозвенел тихим переливом колокольчиков:
— Это проектор.
— Из какой эпохи? Из грёбаных Тёмных веков? — Сорая с брезгливой миной оглядела клубок шестерней и проводов, выглядевший так, будто ловчий использовал его вместо кости для зубов. — Боги правые, эта рухлядь вообще способна работать на Свете?
Рейна потянула за шнур, опуская полотно белой ткани, закрывшее стену перед партами:
— Не-а. Его собрали ещё до того, как мы освоили солнечную энергию. Так что ты просто ставишь зажжённую свечу под линзу в нижнем отсеке, вставляешь слайд в верхний паз — и на ткани появляется картинка. И спрячь разводной ключ. Аппарат не нуждается в твоих улучшениях.
Сорая молча убрала инструмент, который она вовсе не вытащила из заднего кармана секундой ранее, и плюхнулась на табурет рядом с древним монстром.
— Что с тобой? — спросила Рейна.
— Не могу отделаться от чувства, что мы катимся назад. В смысле, ты только посмотри вокруг. — Она обвела рукой класс. — Когда мы учились, весь мир лежал у наших ног, все технологии мира, а сейчас…
Стоило ей прикрыть веки, как воспоминания вспыхивали до боли отчётливо. Мерцающие бледно-голубые голограммы и карты на стенах. Высокие стрельчатые окна, сквозь которые хлестали лучи всех трёх солнц, щедро заряжая «Подсолнухи» на их партах. Золотая отделка залов. Стеклянная люстра под куполом, менявшая цвета вместе со сменой времён года, и золотой диск в полу, проецировавший в воздух объёмные диаграммы и трёхмерные модели изучаемых явлений. Рейна сделала всё возможное, чтобы воссоздать хотя бы подобие того класса, но эта тень никогда не сравнится с тем, что они потеряли. Сорая сомневалась, что этот мир вообще когда-нибудь вернётся.
Губы Рейны тронула грустная улыбка — она помнила всё то же самое:
— Я знаю. Но, по крайней мере, у нас всё ещё есть эти крохи. По крайней мере, мы всё ещё живы и можем ворчать на ноющие шрамы. На этом этапе войны дожить до возраста, когда начинают скрипеть кости, — привилегия, доступная далеко не каждому.
— Откуда в тебе столько оптимизма?
— Потому что альтернатива пугает меня до чёртиков.
Вскоре в коридоре послышались шаги, и курсанты потянулись в класс. Сорая старалась не задерживать взгляд на их лицах. Слишком молодые, с горящими глазами, полные наивной веры в то, что однажды они смогут изменить этот искалеченный мир.
— Добро пожаловать, — объявила Рейна, едва новички расселись по местам. Для женщины, ни дня не проведшей в окопах, она поразительно легко захватывала внимание аудитории. — Не будем терять драгоценное время. Кто ответит мне, зачем мы здесь собрались?
Светловолосый паренёк с самодовольной ухмылкой протянул:
— А разве не вы должны нам это рассказать, профессор?
Несколько подростков приглушённо прыснули, и Сорая невольно подобралась на сиденье, расправив плечи.
Рейна едва заметно кивнула в сторону задней стены, и Сорая послушно зажгла фитиль свечи у основания чудовищного механизма. Она вставила первую пластину, и на белом полотне появилось изображение — витражный портрет темнокудрой женщины со смуглой кожей, облачённой в струящиеся белые шелка.
— Кто это? — спросила Рейна.
Лес рук взметнулся в воздух. Намеренно проигнорировав наглого мальчишку, Рейна указала на рыжеволосую девочку в третьем ряду.
— Это королева Алина Саврос. Последняя правительница великой ворделлианской империи и самый долгоправящий монарх в истории. Ей было почти двести два года, когда она умерла.
На стеклянной пластине королева совсем не походила на ту, какой её помнила Сорая. Здесь она выглядела сильной и несокрушимой. Её плечи, пусть и хрупкие, были гордо расправлены на троне, подбородок вскинут к небесам, а голову венчал золотой венец, напоминавший заходящее солнце, с крупными переливающимися опалами, впаянными в каждый солнечный луч.
Улыбка Рейны вышла мягкой:
— Верно. Почему же её уход стал переломным моментом в истории?
Руки поднялись снова. Рейна кивнула девочке в левом ряду.
— Потому что именно она заточила дар’рак под землёй.
Рейна вновь ободряюще улыбнулась:
— Верно. Прежде мы наивно полагали, будто магия — это просто сказки. До того как вы появились на свет, многие из нас засыпали под истории о крылатых феях и свирепых драконах, и лишь со смертью королевы Алины мы узнали горькую правду: эти существа существовали на самом деле и всё это время томились в темнице прямо под нашими ногами.
Норин утверждала, будто это была вынужденная мера защиты. Позволить детям Ворделла с пелёнок слушать предания о неведомых тварях, чтобы в восемнадцать лет, когда им откроют подлинную летопись родного мира, эту пилюлю оказалось проще проглотить.
Впрочем, вряд ли это что-то изменит, — как говорили, бросала Алина своим доверенным гвардейцам. — Они наверняка давно перемерли, но было бы верхом глупости встречать беду неподготовленными.
Однако враги не погибли. И пока ворделлианцы ковали арсеналы на случай наихудшего исхода, захватчики в глубинах делали ровно то же самое.
Сорая сменила слайд, и в классе повисла гробовая, вязкая тишина. Проекция явила силуэт Алины без короны на голове, стоявшей бок о бок с мужчиной в глухом чёрном плаще. Его лица под надвинутым капюшоном разглядеть не удавалось, но каждый в этой комнате безошибочно узнал тяжёлые чёрные цепи на его шее и свисавший на них багровый полумесяц, мерно раскачивавшийся, точно коса жнеца.
— Полагаю, никому не нужно объяснять, кто это, — в прежнем уверенном голосе Рейны проскользнули непривычно глухие, надтреснутые ноты. — Рамафаэль. Те, кто идёт за ним, зовут его Древним. Если верить записям королевы Алины, он пришёл на Ворделл на двадцатом году правления её отца. Его сородичи бежали с умирающих пустошей на противоположной стороне планеты. Феи, големы, эфириалы, аракны, драконы и те создания, которых мы позже нарекли дар’рак.
— И мы просто распахнули перед ними ворота, — фыркнул с издёвкой наглый паренёк.
— А по какой причине мы должны были отказать? — сурово вскинула бровь Рейна. — Согласно уцелевшим донесениям, поначалу Рамафаэль и его спутники не проявляли враждебности. Они явились обессиленными, истощёнными до костей и молили лишь о скудном крове и похлёбке.
— Вот только отец Алины им не поверил, — вновь бесцеремонно вклинился юнец. — Он выставил их за порог. Сказал, что от этих тварей несёт бедой. Но мать Алины уговорила мужа позволить им остаться.
Терпение Рейны дало заметную трещину. Единственным, что могло выбить её из привычной ледяной невозмутимости, была наглая привычка перебивать старших:
— Если история известна вам во всех деталях, быть может, вы сами встанете за кафедру, мистер Монотор?
Сорая с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ну конечно же этот сопляк приходился роднёй Вандеру. Кому ещё, кроме их благородного семейства, могло прийти в голову кичиться спесью на краю полного уничтожения?
Едва щёки юного Монотора залил густой пунцовый румянец, Рейна продолжила:
— Итак, нам следует чётко понимать: в те далёкие годы никто из явившихся созданий не владел магией. Никто, кроме…
— Рамафаэля, — закончила фразу девочка с первой парты. — Он мог перемещать предметы без прикосновений. Вторгаться в чужой разум. Творить подобные вещи.
— Именно, — подтвердила Рейна. — Будучи единственным созданием с такими силами, неудивительно, что он повёл за собой толпу пришельцев. И точно так же понятно, почему ему не составило труда подчинить совет Алины и стать её доверенным советником.
Рейна коротко качнула подбородком, подавая Сорае знак сменить пластину на архивный снимок: юная Алина произносит речь в тронном зале в первые годы своего царствования, а за её спиной зловещей тенью маячит фигура Рамафаэля в капюшоне.
— Кроме того, важно помнить: у Алины была младшая сестра, Антея. — Рейна указала изувеченной рукой на маленькую девочку в золотом кресле-коляске в глубине залы: хрупкую, болезненную, с кожей настолько бледной, что на фоне лазурного шифонового наряда с капюшоном она отливала нездоровой желтизной. — Антея тяжело болела с самого рождения. Король Александр, отец Алины, не жалел сил, пытаясь исцелить дочь. Он повелел воздвигнуть тот самый Храм, под чьими сводами мы сейчас находимся, обратив его стены на поиск лекарства, и призвал лучших целителей и лекарей со всех концов Ворделла. Но в те времена мир был иным. Всё двигалось слишком медленно, и какие бы средства ни шли в ход, никто не знал, как спасти принцессу. Пока не вмешался Рамафаэль. Его собственное чародейство не могло даровать исцеления, однако он поведал о старинных сказаниях, гласивших о волшебной Арке, способной исполнить любое магическое желание, если собрать её воедино.
Сорая перещёлкнула механизм, явив на ткани графический набросок монументального портала. По обе стороны проёма поднимались монолиты из гладкого чёрного камня, испещрённые затейливой вязью символов, пульсировавших огненно-рыжим жаром, будто артефакт только что отлили из расплавленной лавы. Венцом служили три меньших сводчатых элемента, переплетавшихся над пролётом в узор, смутно напоминавший цепь остроконечных горных пиков.
— Вот истинная причина того, почему мы с вами здесь, — пояснила Рейна, указывая указкой на рисунок. — Видя, как угасает Антея, Алина согласилась отправиться на поиски Арки вместе с Рамафаэлем. Объединив усилия, они поклялись отыскать пять ключевых фрагментов и собрать конструкцию воедино. — Она коснулась левой опоры, первого осколка, затем правой — второго, после чего перевела указку на три зубчатых свода: третий, четвёртый и пятый элементы. — Но чем дальше продвигались поиски, тем больше Алина сомневалась в истинных помыслах своего спутника. На столичных улицах тем временем вспыхнули кровавые бунты: пришельцы требовали отдать Арку Рамафаэлю, заявляя, будто он достоин её сильнее, а реликвию следует обратить на создание нового мира для их племени. Вскоре между ними и нашими предками разгорелась полномасштабная гражданская война. Алину раздирали сомнения, однако Рамафаэль настойчиво требовал продолжать путь. Она подчинилась, но прямо перед тем, как последний осколок лёг в их руки, Рамафаэль нанёс удар в спину. Его верность двору, сказки об Арке — всё с первого дня было изощрённым обманом, призванным выкачать ресурсы короны ради сбора артефакта в его личных целях. Схватка между Алиной и Рамафаэлем была жестокой, как и резня между их последователями. Погибли многие, но победительницей вышла Алина. Собрав Арку, она не стала исцелять умирающую сестру: королева принесла свою клятву, запечатав Рамафаэля и всё его отребье в нерушимой подземной темнице под нашими ногами. Но магия потребовала свою цену.
— Арке нужна была живая душа для завершения ритуала, — произнёс один из курсантов; его юный голос едва заметно дрогнул. — Желание Алины оставалось в силе лишь до тех пор, пока билось её собственное сердце.
— Вот почему дряхлая владычица цеплялась за бренную плоть всеми доступными способами столько десятилетий, — подхватил другой подросток. — Солнечные панели, технологический скачок — всё это служило одной цели: растянуть её дни до последнего предела и не дать дар’рак вырваться наверх раньше, чем мы скуём оружие для неминуемой войны.
— Именно, — подтвердила Рейна. — Едва ритуал свершился, Арка исчезла. Её считали навеки утраченной, пока наши разведчики на рассвете войны не наткнулись на один из её фрагментов у подножия гор Фрезурн. Никто точно не знает, как устроен этот механизм. Скорее всего, в конструкцию заложен некий предохранитель, не позволяющий одному существу удерживать беспредельное могущество вечно.
— У всякой магии есть своя цена, — тихо заметила рыжеволосая курсантка.
Рейна убрала упавшую прядь за ухо:
— Рабочая гипотеза гласит: стоит исполнить волю просящего, как Арка растворяется, распадается обратно на пять составляющих и разбрасывает осколки по планете до тех пор, пока кто-то вновь не соберёт их воедино. Именно поэтому захват всех её частей остаётся нашей первоочередной стратегической задачей.
— Вот только не мы одни рыщем в их поисках, — подал голос парень из рода Моноторов. — Так ведь?
Взгляд Рейны подёрнулся печальной тенью:
— Да, не мы одни. И хотя после изгнания Алиной захватчики не сгинули в недрах, как все надеялись, заточение не прошло для них бесследно. Побочным действием многовекового плена под землёй стало то, что дар’рак больше не могут дышать над Разломами. Они заперты в границах своего подземного королевства, Бельвадора, и обязаны надевать глухие железные шлемы всякий раз, когда поднимаются на поверхность. Даже в броне они способны выдерживать наш воздух лишь считаные часы, после чего вынуждены отступать в бездну, а если сорвать с них маску — они задохнутся в страшных муках за пару минут. Они охотятся за осколками Арки с той же отчаянной яростью, чтобы вернуть себе право жить под нашим небом.
— Но ведь не дышать нашим воздухом не могут только гуманоиды? — перебила темноволосая девушка с пронзительно-синими глазами. — Драконам, ловчим, големам и прочим тварям шлемы не нужны?
Курсантка со светлыми косичками подняла руку:
— И если они соберут Арку первыми, то изменят мир так, чтобы дышать без масок, верно? А потом истребят нас всех до единого.
— Таков замысел Рамафаэля, да. Но в его когтях сейчас лишь три осколка. Два удерживаем мы. И именно поэтому наш фронт держится на каждом из вас. Если мы сумеем вырвать его части и замкнуть контур первыми, то сотрём эту заразу с лица земли раз и навсегда.
Рейна перешла к подробному разбору кампании; её голос превратился в ровный, монотонный гул, пока она методично перечисляла кошмары, последовавшие за кончиной Алины. Рассказывала о том, как выползшие из земных недр чудовища первым делом перерезали ключевые жизненные артерии Ворделла: сначала армейские казармы, затем узлы дальней связи, следом энергоблоки и, наконец, лечебницы — превратив некогда цветущее золотое царство в один сплошной оголённый, кровоточащий нерв.
Сорая отчётливо помнила те первые недели бойни — хотя назвать это войной едва ли повернулся бы язык. Истребление. Геноцид. Зачистка паразитов. Любое из этих слов подошло бы куда точнее.
Сорая вовремя меняла слайды, а когда пришёл черёд боевой части, молча встала перед строем за парты. Сухим армейским тоном она довела до юных рекрутов перечень подразделений, куда их распределят по выпуску: передовая, механики, «Солнцеходы», техническое обеспечение, медики. Затем последовала краткая демонстрация штатного оружия, с которым им придётся жить и умирать, когда подготовка завершится. И ни словом, ни жестом Сорая не выдала той тяжёлой лжи, которой Рейна только что накормила этих детей.
Лжи о том, что на нынешнем этапе войны их главной целью якобы был поиск священных камней Арки или попытка опередить Рамафаэля.
Главной целью было просто дожить до следующего утра.