Пять дней спустя Сорая стояла в наспех оборудованном авиангаре базы, вглядываясь в двадцать лиц перед собой — бойцов, которых она лично отобрала для этой вылазки. Шестнадцать «Солнцеходов» для управления восемью грузовыми бортами с гигантскими «Подсолнухами» и энергетическими блоками, а также четверо пилотов перехватчиков на таких же реактивных истребителях, как её собственный, — на случай, если враг разгадает замысел и поднимет авиацию на перехват.
Каждый из них прекрасно осознавал цену ошибки. Знал, что шансы вернуться в эти сырые стены и пустые залы, которые они буквально ногтями выскребли из руин и превратили в подобие дома, пугающе малы. И всё же они пошли добровольцами. Все до единого.
Инструктаж она провела предельно сжато. С момента отключения Башен у них будет ровно тридцать минут до того, как завеса восстановится. Задача: пробить облачность ровно в полдень, собрать как можно больше прямого солнечного Света и спикировать обратно до того, как чары сомкнутся. Любой, кто замешкается хоть на секунду, останется отрезанным по ту сторону Железного неба — и брошен на верную смерть.
Зашли, взяли заряд и вышли.
Она очень на это надеялась.
По всему Ворделлу точно такие же боевые группы сейчас получали аналогичные приказы на других уцелевших базах — тех немногих, где ещё теплились остатки армейской техники, а не просто жалких схронах для стариков и истощённых детей.
Четыре базы. Тридцать два солнечных накопителя в общей сложности. Если повезёт — если им улыбнётся безумная, поистине дьявольская удача, — они смогут собрать достаточно чистого Света, чтобы питать убежища, теплицы и лазерные контуры оружия ещё полгода, вплоть до следующей перетяжки Башен.
Когда Сорая закончила говорить, солдаты молча кивнули — с каменными лицами и побелевшими от напряжения челюстями — и без лишних слов разошлись по машинам готовиться к вылету, обещавшему стать сущим адом.
Все, кроме одного.
Терон был красив той редкой породой, что бросалась в глаза мгновенно. Настоящая скала: тёмно-каштановая кожа, широченные плечи, вылепленные бесконечными часами муштры на тренажёрах и вылазками за периметр, и самые глубокие, чернильно-чёрные глаза из всех, что ей доводилось видеть. Глаза, в омуте которых она тонула куда чаще, чем готова была признаться даже самой себе.
Сложись жизнь иначе, он не знал бы нужды ни в чём. С такой внешностью и стати он мог бы открыть любые двери, стать кем угодно. Но судьба оказалась беспощадна. Как и эта война.
В груди у Сораи что-то болезненно ёкнуло, когда взгляд скользнул по его лицу — по рваному шраму, перечеркнувшему переносицу и правую щеку. Родному брату тех рубцов, что начинались на правой стороне его шеи и, как она слишком хорошо знала, тянулись через всю грудину до самого низа ребер.
Его фамильяр — пятнистая рысь, не отходившая от него с самого детства, — бесшумно выскользнула из тени хозяина и ласково потёрлась гладким металлическим лбом о бедро Сораи.
— Здравствуй, Джинкс, — Сорая машинально почесала рысь за ржавеющим ухом; ответное утробное мурлыканье зверя завибрировало сквозь плотную кожу её лётного комбеза.
Она провела ладонью по затылку механической кошки, втайне радуясь, что Твиггс проникся искренней симпатией к Рейне и почти не покидал её учебную аудиторию с тех пор, как Сорая их познакомила. Джинкс хоть и отличалась на редкость покладистым нравом для столь старой модели, но её охотничьи инстинкты оставались острее бритвы. Привычка скрадывать мелких механических зверьков по всей базе въелась в её контуры намертво. Особенно тех, у кого имелись перья.
Терон шутливо толкнул её наплечником своей куртки:
— «Альфа». — В его бархатном, низком баритоне проскользнула тёплая улыбка.
— «Бета», — сухо отчеканила Сорая.
— Спасибо, что взяла Деймоса на операцию, — произнёс Терон, едва Сорая повернулась обратно к консоли своего истребителя. Он неловко взъерошил короткий ёжик волос на затылке. Ему шла эта армейская стрижка.
Не говори ему. Не дари ложных надежд там, где их нет и в помине.
— Он места себе не находит от восторга, — продолжал Терон. — Это ведь его первый боевой вылет за пределы гарнизона.
О, она знала. Прекрасно знала — и не только потому, что когда-то была достаточно близка с их семьёй, чтобы знать подобные мелочи, но и по слепящему блеску в глазах мальчишки. По той открытой, чистой улыбке на лице юного Деймоса, с которой он сейчас переговаривался с другими курсантами. У Сораи разрывалось сердце от мысли, что этой улыбки на его губах больше не будет, когда он вернётся. Если вообще вернётся.
— Он мне все уши прожужжал за эти месяцы, только и мечтал вырваться из бункера.
Сорая уткнулась взглядом в экран сканера на запястье, перепроверяя готовность бортовых узлов истребителя. Она сделала это вчера ночью и повторила на рассвете, но мерзкое предчувствие подсказывало, куда именно клонит Терон, и ей меньше всего хотелось встречаться с ним взглядом.
Подозрения подтвердились, когда предательница Джинкс внезапно решила, что пирамида с оружием у южной стены ангара требует немедленной и тщательной инспекции на запах.
— Он первоклассный пилот, — холодно отозвалась Сорая, наблюдая за тем, как рысь хромает между стеллажами. Хромота на правую заднюю лапу вернулась. Надо будет загнать кошку в мастерскую сразу по возвращении. — Лучший выпускник курса. Он подходит для этой задачи.
— Знаю. Но я всё равно тебе благодарен. — Терон сократил дистанцию между ними и опустил тяжёлую ладонь ей на плечо. Сорае потребовалось нечеловеческое усилие воли, чтобы не податься навстречу и не прижаться к его ладони щекой.
— Терон… — Сорая сдавленно выдохнула. — Не надо.
Стоя так близко, было почти невозможно не захлебнуться знакомым запахом оружейной смазки, кожи и терпкого мускуса, исходившим от его куртки. Для большинства в этом не было ничего притягательного, но для Сораи этот запах означал базу. Означал дом.
— Почему? — Его большой палец медленно очертил ямочку у основания её горла тем самым выверенным движением, от которого у неё когда-то подкашивались колени. От которого они подогнулись бы и сейчас, не выжги она эти чувства калёным железом, загнав в самый дальний угол души. — Нам ведь было хорошо вдвоём, Рая. Ты же знаешь. Почему мы не можем попробовать снова?
Серьёзно? Он решил устроить эту сцену прямо сейчас?
Ища спасения, Сорая выразительно вскинула подбородок в сторону кабины соседнего истребителя, откуда за ними сквозь остекление с неприкрытой злостью в прищуре наблюдала шатенка:
— Сильно сомневаюсь, что Лире понравится твоя идея.
— Я уже говорил тебе: мне не нужна Лира.
— А я уже говорила тебе: мне не нужен никто. — Было физически больно видеть вспышку обиды в его глазах, но Сорая не отступила. Ей было плевать, сколько раз придётся повторять одно и то же, — она вобьёт это ему в голову. — Ты сам лучше меня знаешь, как быстро здесь всё летит в пропасть. Сегодня ты дышишь, а завтра твоё имя вычеркнули из списков. Не стоит ни к кому привязываться.
Взлёт прошёл настолько гладко, насколько вообще можно было рассчитывать в их условиях: потряхивало изрядно, а одному из тяжеловозов «Солнцеходов» потребовалась пара лишних форсажных импульсов, чтобы оторвать брюхо от настила, но в целом машины вышли без потерь.
Покинув шахту ангара, группа мгновенно перестроилась клином. Сорая шла во главе, Лира и второй истребитель прикрывали фланги, следом по четыре борта с каждой стороны двигались тяжёлые транспорты, а замыкали строй Терон со своим младшим братом. Они взяли курс строго на север, уходя как можно дальше от расположения родной базы.
Никто не проронил ни слова в эфире, когда далеко на востоке проступили истерзанные контуры Люмиреля. Они намеренно заложили широкий крюк, дабы не попасть на радары дозорных у столичной Башни, но Сорая всё равно не удержалась и бросила беглый взгляд на то, что когда-то было бьющимся сердцем планеты. Тлен, обугленные руины и горы битого стекла — вот и всё, что осталось от прекрасного некогда Сада.
Они едва поравнялись с отрогами гор Фрезурн, как хронометр на панели Сораи отсчитал полдень, и эскадрилья задрала носы в набор высоты.
Машину Сораи заколотило с чудовищной силой, едва они врезались в первый эшелон временно ослабленной завесы. Металл обшивки завыл на ультразвуке, впиваясь в барабанные перепонки.
— Это нормально?! — панически выкрикнул кто-то из пилотов «Солнцеходов». Сорая так и не поняла, трещали ли это помехи в динамиках шлема или голос парня вибрировал от неконтролируемого ужаса.
— Нормально! — отрезал Терон резким, командным тоном. — Чтобы держать Железное небо монолитом, требуется уйма магии. Пока идёт перетяжка Башен, сквозь остаточные чары всё равно приходится продираться с боем. Сейчас отпустит.
Не отпустило. Чем выше они забирались, тем яростнее сопротивлялись грозовые пласты: они сдавливали фюзеляжи, отшвыривали машины назад с такой яростью, что лишь привязные ремни, намертво перехлестнувшие грудь Сораи, удерживали её от превращения в тряпичную куклу, размазанную по фонарю кабины.
Болтанка никогда ещё не была настолько свирепой. Очередной сокрушительный удар по плоскостям заставил её до скрежета сжать зубы. Облака сегодня словно взбесились. Они казались… живыми и разъярёнными. Хлестали по металлу подобно клубку ядовитых гадюк, словно распознали чужеродную сталь и пытались вышвырнуть чужаков обратно в бездну.
Каждый новый воздушный провал высасывал воздух из лёгких, и Сорая уже с трудом затыкала панический голос в собственной голове, шептавший: а действительно ли сегодня перетяжка? Не подставил ли их Ма’вареа? Не расплющит ли их всех о невидимый купол в кровавую кашу через секунду?
До прорыва оставалось всего сто футов.
— Держать строй! — скомандовала она остальным, изо всех сил натягивая ручку управления на себя. — Мы почти у цели!
Семьдесят пять футов.
— Мы разобьёмся!
Пятьдесят.
— Прорвёмся!
В эфире зазвучала молитва: один из «Солнцеходов» захлёбывался слезами, моля богов Солнца простить их за грехи и клянясь вернуть им былое величие, если только они позволят ему выжить сегодня.
Осталось тридцать футов.
Сорая зажмурилась.
Двадцать.
Десять…
Абсолютная, оглушительная тишина. А затем —
Солнечные лучи вспороли глаза ослепительным клинком — почти невыносимым после стольких лет, проведённых во тьме.
Небеса сияли пронзительной, чистой лазурью. Сорая уже летала на подобные вылазки прежде, но вид трёх пылающих в бескрайней дали солнц неизменно выбивал воздух из лёгких.
Сквозь толщу бронестекла фонаря тепло светил не доходило до кожи, однако само зрелище казалось явью из несбыточного сна. В детстве она и представить не могла, насколько они прекрасны.
Именно для этого был рождён её народ. Жить под этими солнцами. Купаться в их щедром, тёплом золотом величии.
Это было их дыхание. Их источник жизни. И дар’рак отняли его силой.
«Солнцеходы» не медлили ни секунды. По щелчку тумблеров на пультах массивные, тронутые ржавчиной бутоны на корме грузовых челноков заскрежетали приводами; внешние лепестки, напоминавшие створки исполинского лотоса, плавно разошлись в стороны, обнажая зеркальные стеклянные накопители в сердцевине.
На плоскостях крыльев всех истребителей тоже стояли солнечные панели, и как Сорая ни пыталась сдержаться, губы сами собой тронула улыбка при виде того, как шкала энергобаков неуклонно ползёт вверх. До чего жаль, что Твиггса не было рядом. Механический птах пришёл бы в неописуемый восторг от вида этой бегущей полосы. Она дала себе зарок обязательно взять его в следующий вылет.
Спустя некоторое время Сорая поймала себя на том, что смотрит на юг — туда, где далеко внизу столичная Башня посреди Люмиреля жадно впитывала чары, призванные питать её ядовитую мощь следующие несколько месяцев. Она смутно представляла, как именно происходит эта перетяжка узлов. Ма’вареа упорно уходил от ответа, когда речь заходила о том, что именно требуется для полной перезагрузки Башен, но судя по тому, как мелко вздрагивали его широкие плечи при этом вопросе, зрелище вряд ли было отрадным.
На приборной панели замигал индикатор: Терон запрашивал закрытый радиоканал между их машинами.
— Мне это совсем не нравится, — раздался его глухой голос, едва она приняла вызов. — Слишком тихо.
— Знаю, — в ответе Сораи проскользнуло больше резкости, чем следовало.
— Рамафаэль неизменно забивает небо усиленными патрулями на каждой перетяжке Башен. Мы торчим здесь без малого пятнадцать минут. Нас уже должны были засечь.
Он был прав. Всё складывалось подозрительно гладко.
Сорая судорожно пыталась нащупать хоть какое-то логичное объяснение:
— В последнее время драконов в небе почти не видать. Может, у них просто не хватает крыльев, чтобы прикрыть весь периметр, и мы вынырнули в мёртвой зоне?
Верилось с трудом, но вдруг…
— Зато фей у них хоть отбавляй.
И то верно. В воздухе они уступали драконам в мощи, но приличная стая запросто растерзала бы их эскадрилью числом. Так почему Рамафаэль не бросил на перехват ни одной твари? Он ни за что не позволил бы людям беспрепятственно качать чистый Свет. У него явно был припрятан козырь в рукаве… но какой?
Сорая ломала голову над этой загадкой следующие пятнадцать минут, не отрывая взгляда то от экранов кругового обзора, то от грозового монолита облаков под брюхом, высматривая силуэты кожаных крыльев.
Никого.
Когда до дедлайна оставалась ровно одна минута, «Солнцеходы» захлопнули створки накопителей, вобрав в себя каждую бесценную каплю животворного Света, какую только удалось урвать, и строй пошёл на снижение. Они пробили облака за считаные мгновения до того, как по серой хмари зигзагом пронеслась еле заметная багровая искра — единственный предвестник того, что Башни снова замкнули контур, и Железное небо намертво захлопнулось над их головами.
Наверху они старались держаться компактно, но обратный прорыв сквозь завесу произошёл чуть выше в горных хребтах, чем Сорая рассчитывала по расчётам.
Прижимаясь к самому насту, чтобы избежать обнаружения, машины лавировали между вершинами некогда золотых гор, мимо заброшенных шахтёрских посёлков и ржавеющего карьерного оборудования.
Как и весь Ворделл, горнодобывающая колония в былые эпохи процветала. Да и в первые годы бойни эти штольни служили превосходным укрепрайоном: колоссальные запасы сырья, мастерские и глубокие пещеры для хранения арсеналов, а подвесные фуникулёры на толстенных золотых цепях позволяли за считаные минуты спуститься с вершин к подножию.
Они едва миновали исполинский стеклянный купол, венчавший одну из самых высоких скал, — когда-то там шумели парадные приёмы и гремели балы, — как датчики на консоли Сораи истошно взвыли.
Было уже слишком поздно.
В одну секунду экран вспыхнул багровыми сполохами тревоги, и тот же оглушительный вой сирен разнёсся по динамикам всех машин за её спиной, а в следующее мгновение из ущелья снизу живой стеной взметнулась чёрная чешуя.
И когда раздирающий душу предсмертный вопль Лиры ударил по перепонкам в эфире, когда её истребитель хрустнул в исполинских чешуйчатых челюстях, Сорая наконец поняла, почему сегодня небеса были пусты. Почему вылазка прошла так предательски легко. Почему Рамафаэль не стал посылать на перехват ни дар’рак, ни стаи фей, ни других порождений тьмы из своей свиты.
Вместо них он отправил своё самое чудовищное оружие.
Он бросил против них своего Демона.