Было что-то устрашающее в мысли об одиноком смертном, стоящем у открытого окна и вызывающем из мрака за окном духов загробного мира.
— Сэр Артур Конан Дойл, «Выбор призрака».
Мне становится немного легче от осознания того, что степень — или, по крайней мере, большая часть — способностей Райли, скорее всего, обеспечит ее безопасность. Я знал, что сделал правильный выбор, пригласив ее присоединиться к команде. Она бесценна. Падшими будет нелегко манипулировать, так что, надеюсь, ее способность внушать станет полной неожиданностью для ублюдков. В противном случае нам всем придется несладко.
— Джейк Андорра
В ту самую секунду, когда я подумала, что додзе не может стать еще более переполненным огромными, древними, наполненными тестостероном другими существами, я поняла, что ошибалась. В додзе появляется мужчина.
С важным видом. Будто он здесь хозяин.
Одно только его массивное тело почти загораживает вход.
— Андорра! — кричит мужчина.
Джейк смеется и направляется к нему.
— Де Барре, дурак, я здесь. — Он подходит, хватает здоровяка за плечи и встряхивает. — Рад тебя видеть, приятель.
— Да, я тоже, — отвечает Де Барре, обнимая Джейка за плечи в ответ.
Что это за имя такое — Де Барре? Уверена, что скоро узнаю.
— Где Конвик? — спрашивает Джейк.
— Без сомнения, мы свернули не туда, — отвечает Де Барре. Он оглядывается по сторонам. — Это место. Мне снятся кошмары, когда я просто стою здесь. В этом есть что-то тревожное.
Пока что у нас есть кое-что общее.
Джейк смеется.
— У Полумесяца есть свое особое… очарование. И это забавно слышать от тебя, мой старый друг. — Он поворачивается и смотрит на меня. — Давай, парень, познакомься со своими новыми учениками.
Я наблюдаю, как двое крупных мужчин пересекают зал, прижимаясь к стене, и направляются ко мне. Даже я, окруженная необычайно красивыми существами, должна признать, что он не только массивный, но и красивый парень.
И, очевидно, старый как мир. Джейк упоминал о двенадцатом и тринадцатом веках. Я понимаю, глядя на этого парня. В нем всего 6 футов 6 дюймов (190 см). По крайней мере. Он выше Джейка, Габриэля и Эли. Мускулистый. Широкоплечий. Его темные волнистые волосы до плеч, частично зачесаны назад на затылке. При ходьбе он впивается в меня пронзительным взглядом. Скорее, расхаживает с важным видом. В нем определенно есть что-то особенное. Определенно, что-то привлекательное.
На другом конце зала Эли чуть ли не рычит. Я стараюсь не рассмеяться. Я бросаю на него притворно строгий взгляд и поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом со своим наставником.
— Тристан де Барре, это наш новый и самый человечный член ВЦНЯ, мисс Райли По, — представляет Джейк и смотрит на меня. Он приподнимает темную бровь.
Прежде чем я успеваю начать вступление, Тристан де Барре хватает меня за руку и опускает на нее голову. Его глаза поразительного сапфирового оттенка останавливаются на моих.
— Рад, леди, — говорит он, затем касается губами моей ладони.
Это происходит слишком быстро.
Мне действительно нужно научиться управлять этим даром.
Комната кружится, наклоняется, и я чувствую, что теряю гравитацию, когда удушающая чернота поглощает меня. Я понимаю, что происходит, в ту же секунду, как это начинается.
Я — это он. Тристан. Я усиленно сосредотачиваюсь, и на этот раз у меня получается наблюдать, как будто я смотрю в окно. На дворе давно минувший век, это уж точно. Пахнущее мускусом, сырое подземелье. Холодно, а Тристан прикован к стене.
Дальше все происходит в ускоренной перемотке. Человек, которому Тристан доверяет. Убийство. Проклятие, которое длится века. Тристан и его рыцари — духи.
— Леди? Что-то не так?
Сильные руки трясут меня за плечи. Не слишком нежно. Я чувствую это, но продолжаю наблюдать.
— Леди?
Я моргаю и сосредотачиваюсь на лице Тристана, которое находится всего в нескольких дюймах от моего. Он держит меня в своих объятиях. Он моргает.
— Почему тебе плохо? — спрашивает он. Сапфировые глаза сужаются. — Андорра ставит перед тобой слишком большие задачи?
Тристан говорит самыми странными выражениями, но я, кажется, понимаю большую часть того, что он говорит. Я бросаю быстрый взгляд на Джейка Андорру, который стоит рядом, затем снова смотрю на Тристана.
— Да. Так и есть.
На лице Тристана медленно расплывается сексуальная улыбка.
— Вы напоминаете мне мою очаровательную жену, мисс По. Вы, колонисты, довольно дерзкие. — Он проводит пальцем по крылышкам, нарисованным у меня на щеке. — Хотя у вас есть еще несколько неестественных черт. — Он ставит меня на ноги и смотрит на меня сверху вниз. — У нее крапинки, — он проводит пальцем по переносице. — Вот здесь. Сейчас, потом. Что ты увидела, когда я дотронулся до тебя?
Остальные стоят позади меня, ожидая моего ответа.
— Тебя зовут Драконий Ястреб, — отвечаю я, встречая его пытливый взгляд. Я рассказываю ему обо всем, чему только что стала свидетелем. — Твой приемный отец убил тебя и твоих рыцарей. Не уверена, в каком веке, но знаю, что это было чертовски давно. — Я наклоняю голову набок. — Итак… как ты здесь сейчас? — Я тычу его пальцем в грудь. — Ты кажешься вполне реальным, но все вы были призраками на протяжении веков. Ты тоже бессмертен? Я не знаю, в каком году это было, но, — я опускаю взгляд на его толстые бедра, обтянутые черной экипировкой для боевых искусств, — ты выглядел так, словно на тебе были колготки под всеми этими стальными цепями.
Неотразимый голубой взгляд Тристана прикован к моему. Он изучает меня мгновение, прежде чем запрокинуть голову и рассмеяться.
Я смотрю на Джейка.
— Черт меня побери, но ты остроумная девчонка, — говорит Тристан. — Да. Мой приемный отец убил меня и моих людей. Это было в четырнадцатом веке. После этого мы ходили по земле как духи. Призраки были прокляты почти семьсот лет. Не так давно в моей жизни появилась моя невеста и спасла меня. — Его голубые глаза сияют. — Спасла нас всех.
Девушка?
— Думаю, нам всем нужно многое наверстать, — говорю я. — Откуда у тебя такой акцент? Кроме четырнадцатого века? — Я улыбаюсь.
— А, — говорит Тристан, кивая. — Тебе нравится мой англо-французско-нормандский акцент. Как и моей невесте Андреа.
Я одобрительно киваю.
— Когда мы поужинаем, я тебе все расскажу, — обещает Тристан. Он оглядывается по сторонам. — В этом зале есть существа, которые все еще едят пищу, да? Смертную пищу?
— Райли определенно ест, — говорит Ной. Он подходит и протягивает руку Тристану, и они обмениваются рукопожатием. — Ной Майлз. Я много слышал о тебе от Андорры.
— А я — о тебе, — отвечает Тристан. — Я слышал, у тебя есть прекрасный «Камаро» шестьдесят девятого года выпуска, который ты восстановил в одиночку.
В глазах Ноя появляется блеск, который я замечала как у других существ, так и у мужчин. Это… блеск из-за автомобиля. Глубокая, странная любовь к железу, стали и всему остальному, что связано с четырьмя шинами.
— Так и есть, — говорит Ной. — Гладко и изысканно.
Видите?
Пока Джейк водит Тристана по комнате, я прислоняюсь спиной к стене, скрещиваю ноги в лодыжках и наблюдаю. Это своего рода сюрреалистичная сцена. Я нахожусь в старом поместье, которое когда-то было школой для странных детей с необъяснимыми способностями, и тренируюсь под руководством средневекового рыцаря, который был убит столетия назад, но получил еще один шанс стать смертным. Я являюсь частью команды Уничтожения, состоящие из вампиров, бессмертных друидов и оборотней. Мы находимся в старом Эдинбурге, где три мерзких падших ангела могут создавать чудовищ, похожих на людей, чтобы похищать невинные души для своих эгоистичных целей.
И еще есть я. Наверное, самая… нормальная из всех.
За исключением Питера. Старого сумасшедшего водителя.
Серьезно, даже когда я росла с моими приемными бабушкой и дедушкой-галлами и их верованиями в колдовство и врачевание корней, я никогда не подозревала, что такие иные существа существуют на том же уровне, что и смертные. Если посмотреть на них всех сейчас — Тристана, Джейка, Дариуса, Габриэля, Эли, Ноя, Викториана, Люциана, Джинджер и Сидни — они кажутся обычными, хотя и красивыми, обычными людьми. Кожа. Плоть. Мускулы. Кости. Кровь.
Ну, некоторые без крови.
Все это действительно сногсшибательно.
Несмотря на высокие окна, расположенные вдоль стены додзе, и без того унылая серость снаружи теперь становится еще темнее, тени начинают удлиняться, и помещение приобретает отчетливо жутковатый оттенок. Это почти как если бы я смотрела на старую черно-белую пленку или на одну из немых картин 1920-х годов. Сюрреалистично. Это, пожалуй, единственное подходящее слово. Я почти чувствую себя перемещенной, будто на самом деле я не здесь, а скорее смотрю вниз через дыру и вижу все, что происходит. Странно.
— Гримм. Как мило, что ты нашел дорогу сюда и присоединился к нам, — говорит Тристан, заставляя меня посмотреть на дверной проем.
И все становится еще более странным.
И вот этот парень стоит у входа. Я сразу же ощущаю в нем что-то другое, не похожее на то, что он из далекого века. Что-то неземное. Не то чтобы совсем… другой, но нет… да. Другой. Святой? Определенно неземной. С темными, волнистыми каштановыми волосами, распущенными по плечам, он не такой большой и громоздкий, как Тристан. Поджарый. Сильный. Широкоплечий. Он также носит черную экипировку для боевых искусств и черную куртку. Его зовут Гримм? Серьезно?
— Да, но меня задержал Питер, — отвечает он, переводит взгляд на Габриэля. — Габриэль, это довольно… уникальное место.
Габриэль слегка кивает. Он даже почти улыбается.
— Так и есть.
Я изучаю Гримма. У него тоже своеобразный акцент. Старый. Средневековый, как у Тристана, но какой-то другой. Мне уже не терпится услышать его историю.
Или посмотреть на нее.
Джейк представляет его команде.
— Гаван Конвик из Замка Гримм, и давний лучший друг де Барре, — говорит он. — Конвик, команда.
Гаван Конвик, которого, по-видимому, также зовут Гримм, оглядывает всех нас, и его взгляд останавливается на мне. Нетрудно проследить за его взглядом, когда он рассматривает мои чернильные крылья. Он слегка кивает в знак признательности.
Почему у меня такое чувство, что я была предметом обсуждения между этими парнями?
«Потому что так и есть, дорогая», — говорит Джейк у меня в голове. «Ты в некотором роде аномалия, мисс По. Привыкай к этому».
Я фыркаю, не могу сдержаться. Клянусь Богом, я ничего не могу с собой поделать. Я здесь аномалия? Серьезно?
Все взгляды обратились ко мне.
Джейк подавил улыбку.
— Хорошо, — наконец произносит он. — Почему бы нам не разбиться на группы? — Он показывает пальцем. — Эли, ты с Конвиком. Майлз, ты с Габриэлем. Люциан, ты со мной. Джинджер, вы с Сидни будете с Дариусом. — Джейк пристально смотрит на меня. — Райли, ты будешь с де Барре. В конце концов, мы все поменяемся партнерами, чтобы получить представление о различных техниках, используемых в спарринге. А пока, — он окидывает всех нас испытующим взглядом, — давайте посмотрим, что у вас есть. Майлз, Маклауд, поможете мне с этим ковриком. Да?
Мы все сходим с мата и прижимаемся к стене, а Джейк с ребятами сворачивают мат и отодвигают его в дальний конец зала. Под ним старый деревянный пол. Я замечаю, что через каждые пару футов в дереве есть четыре углубления. Когда я поднимаю взгляд, Джейк улыбается мне.
— Парты. Для детей.
Боже, это меня пугает.
Джейк смеется.
— Мисс По?
Я поворачиваюсь и смотрю вверх — очень высоко. Тристан стоит там и ждет.
— Готова? — спрашивает он.
— Всегда, — отвечаю я.
Мы вместе пересекаем додзе. Я ловлю взгляд Эли, он улыбается мне и поворачивается, чтобы поговорить с Гаваном. Должна сказать, мне очень нужно немного времени с Эли. И скоро.
«Рад это слышать, По. А теперь будь внимательна, чтобы тебя не порезали ножиком, ладно?»
Я улыбаюсь про себя и замечаю, что Тристан пристально смотрит на меня, пока мы идем.
— У тебя интересное изображение на лице, мисс По, — говорит он. — Это что-то значит?
Я смеюсь.
— Да, — отвечаю я. — Это значит, что я была пьяна, когда делала его, — отвечаю я. — Честно говоря, я даже не помню, как делала татуировку. Я была… молода. Глупа.
Тристан пристально смотрит на меня несколько секунд.
— Да, ну, мы все когда-то были такими. — Его глаза искренни. — Теперь это что-то значит, да?
Я обдумываю его слова.
— Да, думаю, так оно и есть. — Этот здоровяк, кажется, немного более проницателен, чем я думала.
Звук стали, скользящей по металлу, привлекает мое внимание, и я бросаю взгляд на стойку с клинками как раз в тот момент, когда Эли достает меч. Черт, какой он большой. Только тогда я замечаю Гавана, который уже снял куртку. Черные пышные рукава его туники для занятий боевыми искусствами доходят ему только до локтей. Вдоль каждой руки, вплоть до пальцев, проходит ряд черных, как смоль, отметин. Я слишком далеко, чтобы разглядеть их в деталях, но они меня заинтриговали.
— Попробуй этот размер, — говорит Тристан, и я обращаю свое внимание на меч, который он протягивает мне. — Возьми рукоять вот так, — говорит он, и я делаю, как он говорит. — Почувствуй тяжесть в своих руках. Убедитесь, что она распределена от рукояти до кончика меча.
Держа его прямо перед собой, я измеряю вес. Меч не слишком тяжелый, и мышцы напрягаются, когда я им управляю.
— На ощупь все в порядке.
— Просто нормально, или это больше похоже на продолжение твоей руки? — спрашивает Тристан.
Я поднимаю и опускаю руку, а затем улыбаюсь.
— Хорошо, да, я чувствую вес от плеча до кончиков пальцев.
— Да, тогда это хороший знак, — отвечает он, достает свой меч из больших черных кожаных ножен. Рукоять украшена сапфиром.
— Красивый, — говорю я, разглядывая его, поднимаю взгляд на Тристана. — Большой.
Он поднимает его раз или два.
— Да, но при моем росте мне не помешала бы заноза, вроде той, что есть у тебя. Не так ли? — Он ухмыляется.
— Заноза? — переспрашиваю я, прикасаюсь своим лезвием к его. — Разговоры ничего не стоят, здоровяк. Научи меня, и я покажу тебе, что я могу сделать с занозой. Покажи мне, что к чему.
Тристан кивает.
— Очень хорошо. Положи свой клинок обратно на стойку.
Я моргаю.
— Что ты сказал?
— Ты должна увидеть дуэль двух настоящих фехтовальщиков, прежде чем проходить ускоренный курс самостоятельно, — говорит Джейк.
Конвик делает шаг вперед. Оба мужчины раздеваются до трусов. У меня глаза чуть не вылезают из орбит.
На груди Гавана, на обеих руках, от плеча к плечу и вниз по позвоночнику нанесены замысловатые чернильные знаки. На вид старые.
«Действительно, очень старые. Это пиктские символы», мысленно сообщает Джейк. «Каждый из них обозначает количество людей, погибших в бою».
Ну, черт возьми. Я даже не знаю, что еще сказать по этому поводу.
Тристан и Гаван достают мечи и выходят в центр додзе. Я вместе с командой подхожу к краям, чтобы наблюдать. Рядом со мной Люциан и Эли. Каждый фехтовальщик принимает позу — спина прямая, ноги расставлены и напряжены — и ударяет по клинку противника своим клинком.
Затем начинаются взмахи и рубящие движения.
В додзе раздается звон стали о сталь, и я почти закрываю уши от этого звука. Мышцы на руках обоих мужчин напрягаются, изгибаются и двигаются, когда они размахиваются, сталкиваются и атакуют друг друга. Они выглядят так, словно в буквальном смысле хотят оторвать друг другу головы. Смотреть на это удивительно. Волосы у них прилипают к голове, пот стекает по бицепсам и рукам. Каждый из них яростно рычит, размахиваясь и делая выпад, и сталь сталкивается со сталью с такой яростью, что у меня внутри все переворачивается. Движением, таким быстрым, что я почти не успеваю за ним уследить, Тристан целится Гавану в плечо и ранит его. Гаван, почти так же быстро, бьет Тристана по подбородку. У обоих течет кровь.
В комнате, полной вампиров.
Иииии.
Мой взгляд немедленно переключается на вампира, которому я меньше всего доверяю контролировать себя во время спонтанного кровопускания: Викториан Аркос.
На его губах появляется медленная усмешка. Одна темная бровь приподнимается.
Лязг стали возвращает мое внимание к Тристану и Гавану. Я изучаю их походку, их движения и не могу не отметить, насколько грациозными могут быть такие крупные мужчины. Я знаю, что являюсь свидетелем применения древнего боевого искусства, которое на самом деле было создано в древние времена.
От этого просто захватывает дух.
Наконец, два воина оказываются прижатыми друг к другу, лицом к лицу, их клинки прижаты друг к другу. Они оба тяжело дышат, но не так неровно, как я ожидала после всего этого боя. Затем свободной рукой Тристан бьет Гавана по голове.
В. Голову.
Гаван издает нечто, что может быть только набором странных, неразборчивых средневековых проклятий, отводит назад рукоять своего меча и бьет Тристана в челюсть.
Черт бы вас побрал.
— Стоп! — кричит Джейк и вмешивается, вероятно, как раз перед тем, как эти двое собираются броситься на пол и бороться или просто выбить друг из друга все дерьмо. — Хватит. Как всегда, Дредмур в отличной форме. Гримм, у тебя все еще получается. Просто удивительно.
Тристан вытирает лоб предплечьем.
— Боюсь, теперь все не так просто, как было раньше, — говорит он. — Несмотря на то, что у меня интересное прошлое, сейчас я на сто процентов смертный. — Он трясет прядью волос. — Клянусь, вчера утром я заметил седину.
— Знаешь, я могу изменить это для тебя, — говорит Джейк, ухмыляясь. — Если хочешь.
Тристан хмурится.
— Держи свои клыки подальше от меня, Андорра. Я живу дольше, чем ты, мой мальчик, и с нетерпением жду возможности состариться со своей невестой.
Мне приятно слышать это от Тристана.
В течение следующих нескольких часов мы остаемся в наших первоначальных парах и отрабатываем стойку, движения и выпады. Это гораздо сложнее, чем прыгнуть, взобраться на спину новорожденного и вонзить кинжал ему в сердце. Конечно, спарринг, вероятно, не будет таким уж необходимым.
Нам нужно всего лишь отрубить им головы. Вот так.
У нас не так много времени для тренировок. И нам все еще нужно освоиться в старом Эдинбурге, чтобы мы могли по-настоящему охотиться на них.
— Черт возьми. Может, поужинаем сейчас? — Тристан ревет на весь зал. — Клянусь, у меня в глотке пусто. Андорра!
Джейк смеется.
— Да. Только для тебя, Дредмур.
Тристан удовлетворенно кивает.
— Ценю.
— У тебя интересные рисунки, — раздается голос сзади.
Я поворачиваюсь и вижу, что Гаван стоит рядом, его проницательные карие глаза изучают мои обнаженные, покрытые татуировками руки. Я пожимаю плечами и улыбаюсь, затем наклоняю к нему голову.
— У тебя тоже очень выразительные руки, — говорю я, подхожу поближе, вглядываясь в черные метки, выполненные в мельчайших деталях. — Джейк сказал мне, что они означают смерть в бою, — говорю я. — Но что это такое?
— Когда-то это были знаки доблести, — отвечает Гаван. — Теперь они всего лишь напоминания о том времени, которое я предпочел бы вычеркнуть из своего прошлого.
— Все так плохо, да? — спрашиваю я и смотрю на особенно привлекательный знак. — Не прими за неуважение, Гаван, но эти символы прекрасны. — Я легонько касаюсь пальцем одного из них на его плече.
И это все, что нужно.
Это простое, едва заметное прикосновение подушечки моего пальца к его плечу.
Это происходит в третий раз с тех пор, как я приехала в Шотландию. Меня захлестывает волна тошноты, и головокружение заставляет меня кружиться, переворачиваться с ног на голову, и тени окутывают меня, пока я не погружаюсь во тьму.
Теперь я — Гаван. Сейчас время крестовых походов. Я жертвую своей жизнью ради маленького сына врага. Мне дарована земная жизнь в качестве ангела-хранителя. Жизнь мелькает в кадрах, все быстрее и быстрее, вплоть до настоящего времени… До Элли.
— Райли?
Голос Эли вырывает меня из темного тумана. Его рука на моей спине. Его тело совсем близко. Я вижу его лицо, которое вопросительно смотрит на меня в ответ. Гаван стоит рядом с ним, его глубокий взгляд сверлит меня.
— Ты только что говорила, какой интересной была эта отметина, — говорит Гаван. — Странно, что ты заметила ее первой. Это была моя первая отметина.
Я смотрю на Гавана. Я перевожу взгляд на Эли. Остальная команда тусуется, просто разговаривает. Все почти на тех же местах, что и в тот момент, когда я потеряла контроль и оказалась в прошлом Гавана.
Неужели все произошло так быстро? Всего несколько секунд?
По крайней мере, на этот раз я не ударилась об пол.
— Эти символы — потрясающее произведение искусства, — говорю я Гавану.
— Это действительно было прекрасное мастерство, — отвечает он, затем изучает меня. — Андорра рассказал Дредмуру и мне о твоих способностях. Ты таким образом заглянула в мое прошлое? Только что?
Я киваю.
— Да. — Я наклоняю голову, вспоминая все, что я видела. — Девушка. Элли? Она была мертва?
Легкая улыбка появляется на губах Гавана.
— Теперь она — моя жена, но, да, она была скорее… чем-то средним, как мы говорим. Не совсем мертвой. И не совсем живой. — Он смотрит на меня. — Я расскажу тебе все об этом достаточно скоро.
Теперь, когда я знаю прошлое Гавана, или, по крайней мере, небольшую его часть, я нахожу его более чем любопытным. Есть в нем еще кое-что, что меня поражает. Он больше, чем просто бывший военачальник и грозный крестоносец двенадцатого века, размахивающий мечом. Он больше, чем просто воин, который когда-то гордился тем, скольких людей убил. В нем есть что-то, что не было полностью раскрыто мне в видении, и что-то дразнит меня на краю сознания.
Я просто не могу понять, что именно.
Может, мне стоит начать носить длинные перчатки? Кажется, я не могу даже коснуться чьей-то кожи, не вмешавшись в часть их жизни. По крайней мере, мне нужно научиться контролировать себя.
— Давайте-ка приведем себя в порядок и встретимся внизу через полчаса, — говорит Джейк. Он направляется к двери. — Дредмур, Гримм, — зовет он, — сюда.
Кивнув, Гаван следует за Джейком и Тристаном из додзе. Эли целует меня в макушку.
— Нам следует поторопиться, — говорит он. — Я даже отсюда слышу, как урчит у тебя в животе.
Я переплетаю свои пальцы с пальцами Эли, и мы направляемся к выходу. Меня охватывает возбуждение при мысли о том, что я буду ориентироваться на улицах старого Эдинбурга, в катакомбах, в узких переулках.
И как можно скорее найду Падших.
Я бы хотела продолжить и вернуться к нормальной жизни.
Я бросаю взгляд на Эли. Он приподнимает бровь.
Возможно, это произойдет не скоро.