Ангелы настолько очарованы языком, на котором говорят на небесах, что не искажают свои уста шипящим и немузыкальным наречием людей, а говорят на своем собственном, независимо от того, понимает его кто-нибудь или нет.
— Ральф Уолдо Эмерсон
Райли выглядит спокойной, даже в большинстве случаев ведет себя спокойно, но я могу сказать, что скрывается за ее внешностью. Кипящая ярость, которую она обрушит на любого, кого сочтет ответственным за смерть ее пары. Нет, я не виню ее. Но надвигается буря, и она возглавит ее. Падшие никогда не узнают, что на них обрушилось.
— Дариус
Я нахожу Джейка и Габриэля наверху, в додзе, они упражняются на мечах. Еще рано — семь утра. Оба обнажены по пояс, волосы зачесаны назад, свирепые, как черти. Они выглядят так, будто пытаются убить друг друга, рубят, размахиваются. Воины. Я спокойно стою рядом, наблюдая и восхищаясь. Странно думать, что они оба когда-то использовали это оружие как средство выживания так много веков назад.
— Они потрясающие, не правда ли? — говорит Сидни, внезапно оказываясь рядом со мной. Я бросаю на нее взгляд. Прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, она смотрит на пару на коврике, и в ее голубых глазах светится восхищение. Она смотрит на меня. — Мне так жаль Эли, — говорит она, и восхищение сменяется печалью. — Не могу представить, что вот так потеряю того, кого любила. — Ее взгляд тут же устремляется на Габриэля. — Это, должно быть, так больно.
— Да, — отвечаю я, — это так. Я скучаю по нему каждую секунду. — Сидни смотрит на меня, и я не знаю, то ли это из-за моего голоса, то ли из-за чего-то еще. Я продолжаю. — Он полностью изменил мою жизнь. И, по-моему, он не умер. С ним что-то случилось, но он не умер.
После того, как она на мгновение задерживает на мне взгляд, ее взгляд возвращается к Габриэлю.
Мне неловко говорить об Эли. Это заставляет меня осознать, что сейчас его нет рядом со мной. Чтобы поговорить. Прикоснуться. Я оборачиваюсь на каждом углу и думаю, что увижу его, но этого не происходит. Я жажду его. Я знаю, что он ушел не так уж давно, но мне кажется, что так оно и есть. А еще мне кажется, что он был в моей жизни всегда. Что действительно паршиво, так это то, что наконец-то, наконец-то я доверяю кому-то свое сердце… и теряю его. Это несправедливо. Это просто чертовски несправедливо. И я собираюсь найти его. Даже если это убьет меня.
— Итак, что насчет вас с Габриэлем? — спрашиваю я, желая поскорее перевести разговор с нас с Эли. — Что с вами двумя?
Прежде чем ответить, Сидни смотрит куда-то вдаль.
— Я — ключ ко всему этому, вот в чем дело, — говорит она, и я слышу раскаяние в ее голосе. — Без меня Сейагх не может быть найден или уничтожен. Я была рождена, чтобы стать архивариусом. Делать то, что мы делаем сейчас. Спасать человечество. Габриэль защищает меня. — Она смотрит на меня. — Вот и все.
Я смотрю на нее несколько секунд. Хмурю брови.
— Чушь собачья.
Щеки Сидни на самом деле розовеют.
— Да. Чушь собачья. — Она пристально смотрит на Габриэля. — К сожалению, это односторонняя сделка.
— Что ты имеешь в виду?
Сидни на минуту замолкает, наблюдая за двумя фехтовальщиками. Я присоединяюсь к ней, и, да, это более чем удивительно. Джейк и Габриэль практически равны друг другу, когда дело доходит до мускулов. К тому же они примерно одного роста. Однако Габриэль, кажется, более непринужденно обращается с мечом. Будто он владеет им гораздо дольше. Вероятно, так оно и есть. Мышцы и связки на его спине напрягаются, когда он выставляет клинок дугой, и когда он соприкасается с клинком Джейка, оба мужчины издают хрюкающий, гортанный звук, который напоминает мне о драке двух викингов. Бицепсы Джейка… нелепо. Повсюду проступают вены, несмотря на то, что в них нет крови.
— Он никогда не колебался со мной, — говорит Сидни. — Ни разу.
— Что ты имеешь в виду?
Она пожимает плечами.
— Он никогда не приставал ко мне. Ни разу не показал мне, что он, ну, не знаю, хочет меня. Или даже заботится обо мне, Сидни Маспет. Будто он весь такой деловой. Защищает архивариуса. Бла-бла-бла.
— А между тем, он обжигает твою кожу, — добавляю я.
— Это так заметно? — робко спрашивает она.
— Что? Что он потрясает твой мир? Да, девочка, это так. По крайней мере, для меня. — Я обнимаю ее за плечи. — Не волнуйся. Я сохраню твой секрет. Хотя, — говорю я, возвращая свое внимание к парням, — возможно, ты ошибаешься в своих предположениях о чувствах Габриэля к тебе.
Сидни испускает такой долгий, тоскливый вздох, что мне приходится бороться с собой, чтобы не рассмеяться.
— Я не задерживаю дыхание, По.
Я улыбаюсь ей.
— Ты говоришь как мой брат. Кроме того. Даже если бы ты это делала, это не имело бы значения. Ты бессмертна, глупенькая. Сейчас, — говорю я, кивая головой в сторону стойки с мечами у дальней стены додзе. — Хочешь попробовать?
Сидни приподнимает бровь.
— Вполне возможно.
— Хорошо, — отвечаю я, и мы прижимаемся к стенам додзе. — Мне нужно выпустить пар.
Сидни надрывается изо всех сил. Она чертовски сильна, и ее тренировки принесли свои плоды. Может, она и не выглядит так, как надо, но она умеет надрать серьезные задницы. Я концентрируюсь на своих движениях, на всем, чему меня научил Тристан. Куда направить свой вес, прежде чем замахнуться, и как наносить удары. Сидни смотрит на меня с деловым выражением лица, когда взвешивает меня, изучает мои движения и наносит удары в голову. К тому моменту, когда мы объявляем, что ситуация безвыходная, я вся в поту.
— Впечатляет, — говорит Джейк, когда они с Габриэлем наблюдают за происходящим с края коврика. — Кажется, я влюбился.
— Ты — наш босс, — говорю я, переводя дыхание. -Сексуальное домогательство. Когда-нибудь слышал о таком?
Джейк ухмыляется.
— Никогда.
— Ты стала лучше, — говорит Габриэль, убирая меч в ножны. — Де Барре — честный учитель.
— Де Барре — классный учитель, — поправляю я, затем киваю. — Ты и сам не такой уж плохой.
Габриэль лишь слегка кивает в знак признательности. Однажды я бы с удовольствием посмотрела, как расплывается в улыбке его и без того великолепное лицо. Он действительно нечто особенное. Неудивительно, что Сидни влюбилась в него.
Глаза Габриэля ищут Сидни, и я смотрю на него в тот момент, когда он замечает ее. Да. Он скрывает это, все верно, но это еще один бессмертный, который по уши влюблен в мисс Маспет. Все дела, черт возьми. Я вижу это по его глазам. В этом пристальном, как у ястреба, взгляде есть нечто большее, чем просто забота о сохранности архивариуса.
Я поворачиваюсь к своему работодателю.
— Джейк, — говорю я и наклоняю голову. — Мне нужно поговорить с тобой.
Джейк убирает меч в ножны и важно шествует по залу. Мужчина возвышается надо мной и смотрит на меня сверху вниз непреклонным взглядом.
— Да? — спрашивает он.
— Я получила приглашение, — начинаю я, встречаясь с ним взглядом. Когда он ничего не говорит, я продолжаю. — От кого-то, кто может говорить со мной в моей голове. И, очевидно, заниматься со мной сексом тоже в моей голове. — Я вздыхаю. — Я думала, это Эли.
Джейк приподнимает бровь. Краем глаза я замечаю, что в зал входят остальные члены команды ВЦНЯ.
— Приятно, что ты поделилась информацией, По. Ты знаешь этого человека? — спрашивает Джейк.
Я качаю головой.
— Я так не думаю. Я не видела его лица целиком. — Я опускаю ту часть эротического сна, за которую мне до сих пор стыдно. — Я действительно не знаю, кто он такой…
— Это мужчина? — спрашивает он.
— Это мужчина, — уточняю я. — Очевидно, другое существо, раз он может говорить со мной в моей голове.
Джейк кивает.
— Это правда.
— Так все, что он сделал, это пригласил тебя куда-то? — спрашивает Ной, подходя и становясь рядом со мной. — Ни с того ни с сего?
Я смотрю на Ноя.
— Следи за своим ревнивым тоном, ушлепок, — предупреждаю я. — И нет. Он показался мне… знакомым. И со мной. Но я уверена, что никогда не встречала его раньше.
— Куда он тебя пригласил? — спрашивает Дариус, присоединяясь к разговору. Его волосы распущены по плечам, и он откидывает их с лица, пока говорит. Он собирает их кожаной лентой и ждет моего ответа.
Я смотрю на него.
— Какое-то мероприятие в доме Мариме. Он говорит, что это…
— В Новом городе, — заканчивает Габриэль. — Это все еще старый дом. Они проводят несколько благотворительных мероприятий в год. Приезжает элита Эдинбурга, а также многие лондонцы.
— Он что-то ищет, — говорит Джейк. Затем слегка улыбается. — Кроме тебя, конечно.
— Кто? — спрашивает Джинджер и подходит к Сидни. Она одета в черную тренировочную форму с головы до ног.
— Может быть, еще один из нас, — отвечает Джейк, имея в виду вампира. — Очевидно, он либо увидел Райли, либо почувствовал ее присутствие.
— Тогда он также может почувствовать наше присутствие, — добавляет Викториан. — Райли в опасности.
Я смотрю на Викториана, и выражение его лица становится совершенно серьезным.
— Райли может постоять за себя, — говорит Джейк и смотрит на меня. — Я прав?
— Да, это так, — отвечаю я без колебаний.
Джейк кивает.
— Хорошо. Итак, что именно он тебе сказал?
Я переминаюсь с ноги на ногу.
— Он хочет, чтобы я встретилась с ним в доме Мариме в семь вечера. — Мне нужно подумать. — Поскольку я целый день не спала, думаю, это будет завтра в семь вечера.
— И что еще он сказал? — подталкивает Ной.
— Ну, сказал, чтобы приходила одна. — Я смотрю на Ноя. — И что он не может дождаться, когда увидит меня.
— Гребаный придурок, — бормочет Ной. – Ты не пойдешь одна, Рай. Забудь об этом. Мы не знаем, кто он такой. — Он с вызовом смотрит на Джейка.
— Ты абсолютно прав, Майлз, — отвечает Джейк. — Она не пойдет одна. — Он поворачивается и смотрит на Сидни и Джинджер. — Другие девочки собираются присоединиться к ней.
Люциан тихо рычит. Думаю, я единственная, кроме Джинджер, кто это слышит. Джинджер кладет руку на плечо своего партнера и смотрит на Джейка.
— Я за.
— Я тоже, — говорит Сидни. — Я не могу оставаться здесь взаперти еще один день.
— Это официальное мероприятие, — говорит Габриэль. — Мы закажем вам наряд.
Джейк смотрит сначала на Сидни, потом на Джинджер.
— Четверка, четверка. — Затем он смотрит на меня. — И восьмерка. В черном. — Он улыбается мне.
«Придурок», мысленно говорю я Джейку.
«Тсс, тсс. Я — твой босс. Сексуальное домогательство. Когда-нибудь слышала о таком?» он отвечает мне тем же.
Я просто улыбаюсь.
«Я показываю тебе фак. Здесь. В моих мыслях».
Джейк громко смеется.
Это внезапно напоминает мне об Эли. Мысль о том, что есть шанс, каким бы ничтожным он ни был, что Эли… где-то есть и не умер, придает мне сил. Смелости. И бодрости. Я чувствую прилив сил.
— Хорошо, — говорит Джейк и поворачивается ко всем. — Поскольку Джоди передвигаются ночью, а Падшие, насколько нам известно, снова легли, чтобы восстановиться, нам следует посвятить дневное время тренировкам. Так что действуйте сообща.
— А сегодня вечером? — спрашивает Джинджер.
Джейк слегка улыбается.
— Сегодня вечером мы поохотимся.
— Поохотимся на Джоди? — спрашивает Викториан. Он бросает взгляд в мою сторону.
— Поохотимся… на все, — поправляет Джейк. — Если только Сид не найдет другую подсказку.
Остаток дня мы тренируемся. Мечи. Врукопашную. Кинжалы. Как угодно. Но все это время я думаю об Эли. Я вижу его лицо каждый раз, когда моргаю. У себя в голове я даже слышу его голос. Как может такой человек, как Элигий Дюпре, войти в мою жизнь, изменить ее так кардинально, а затем… уйти? Это кажется нереальным. Я все еще жду, что он выйдет из-за угла в любую минуту. Иногда я поднимаю глаза. Надеясь. Я даже слышу его голос у себя в голове.
Такого не бывает.
— Черт! — Я вскрикиваю и отскакиваю назад. Мои мысли возвращаются в настоящее, а зрение фокусируется на том, что передо мной. Подняв руку к плечу, я прикрываю ладонью струйку крови, вытекшую из-под меча Джейка. Я пристально смотрю на него.
— Будь внимательна, — предупреждает он. — Ты должна думать об этом, Райли. Это может стоить тебе жизни. — Он кивает головой в сторону остальной группы. — Или кого-то из наших.
Я вытираю пот со лба.
— Да, — отвечаю я, хмурясь. — Поняла. Солнце уже начало клониться к закату, и мне нужно немного побыть одной. Может быть, немного пробежаться, пока совсем не стемнело. Моя гордость немного уязвлена из-за того, что меня отчитали острием меча на глазах у всей команды ВЦНЯ. Мне нужно немного выпустить пар.
Снова. Кажется, за последнее время у меня накопилось много таких мыслей. Но я так со всем справляюсь. Я не сижу сложа руки, не плачу и не хандрю. Я бегаю. Или выбиваю из кого-нибудь дурь. Обычно моя сумка для тренировок дома. Поскольку у меня здесь такой нет, я просто бегаю.
Повесив меч в стойку, я выскальзываю из додзе, пока остальные тренируются. Питер на кухне занимается… чем-то. Я слышу, как звенят тарелки и столовые приборы. В холле Полумесяца царит полумрак, внизу погашен весь свет, кроме единственной лампы в фойе. Я выхожу через парадную дверь в прохладный, промозглый эдинбургский вечер. Солнце еще не полностью погасло, поэтому небо окрашено в мириады пурпурных и розовых тонов. У меня нет меча, который мог бы меня утяжелить, только один кинжал заткнут за внутренний пояс моих черных тренировочных штанов. Надев черную футболку с длинными рукавами, чтобы скрыть драконов, я срываюсь с места, перепрыгиваю через черные кованые ворота Полумесяца и оказываюсь на Олд-Толбут-Уинд. Я вернусь до того, как придет время отправляться в город.
На Кэнонгейте я поворачиваю налево и направляюсь к Холирудскому дворцу. За старым дворцом находится Холирудский парк, и, судя по словам Габриэля, его площадь составляет около шестисот акров. Утесы Солсбери поднимаются к одной из достопримечательностей Эдинбурга, месту Артура. Габриэль говорит, что его высота чуть больше восьмисот футов. По-моему, это довольно странный паровой двигатель.
Итак, вот куда я направлюсь. Подальше от города, в такое место, где, особенно в это вечернее время, я могу свободно бегать. Никого не замечая, кроме дикой природы.
Пробегая трусцой по Кэнонгейт, я прохожу мимо церкви, где прошлой ночью нашла ту бедную девушку. Убитую существом, созданным на основе темной древней магии. Я оглядываюсь и вижу пару средних лет и мальчика лет четырнадцати, стоящих рядом с тем самым местом, где я ее нашла. Я замедляю шаг. В руках у женщины небольшой букет полевых цветов, она наклоняется, кладет его на землю, поворачивается к мужчине, стоящему рядом с ней, и рыдает. Парень выглядит… беспомощным, засунув руки в карманы, он оглядывается по сторонам. Его взгляд встречается с моим. Да, малыш. Мне знакомо это чувство. Мне чертовски жаль, что тебе приходится проходить через это.
Мальчик моргает и смотрит на меня несколько секунд, затем прижимается к отцу.
Я продолжаю.
Улицы влажные после дневного ливня, и темно-серая брусчатка блестит в вечерней дымке. Еще достаточно светло, чтобы что-то видеть, поэтому я поначалу не тороплюсь, иду неторопливой, как у человека, трусцой. Воздух прорезает звук клаксона, за ним еще один. Я уворачиваюсь от продавца, который закрывает свой магазин на весь день. «ТОРГОВЕЦ РЫБОЙ», — гласит надпись на витрине. Мужчина смотрит на меня.
— Да, девушка. Значит, ты направляешь к Пику? — спрашивает он.
Я останавливаюсь.
— Да, туда, — отвечаю я. – А что?
— О, настоящая янки. Приехала в отпуск? — продолжает он. Он невысокий, с красным носом картошкой. Очевидно, этот мужчина любит виски.
Я улыбаюсь.
— И снова правы.
Его глаза с морщинками в уголках скользят по моим нарисованным крыльям.
— Точно. Что ж, возможно, ты захочешь свернуть направо и пойти по Радикальной дороге. Это труднопроходимая трасса, которая приведет тебя прямо к Пику.
Я киваю.
— Спасибо.
— Ага, — отвечает он и поворачивается, чтобы запереть дверь.
Помахав рукой, я бегу дальше. В конце квартала я поворачиваю направо, и, конечно же, вокруг дворца, который выглядит довольно впечатляюще, начинается ухабистая дорога. Радикальная дорога. Я сворачиваю на нее и, никого не увидев вокруг, стартую.
Даже на максимальной скорости я не могу не заметить, какой дикий и в то же время великолепный пейзаж вокруг. Трава все еще зеленая, даже в октябре, и тянется до самого острого холма, который возвышается над нами — Места Артура, — и его красота поражает меня. Я должна помнить, что если зло вторглось в Эдинбург, это еще не значит, что город сам по себе злой. Он… потрясающий. И я больше всего на свете хочу, чтобы Эли был здесь и увидел это вместе со мной. Однажды, снова. Скоро.
Не успеваю я оглянуться, как солнце быстро садится, но мне все равно. Я все еще вижу улицу и полна решимости добраться до верха Места. Сладкий аромат, отличный от городского, бьет мне в нос. Клевер? Что бы это ни было, мне нравится. Успокаивает меня. Заставляет двигаться быстрее. Вскоре я оказываюсь у подножия Места и начинаю подниматься. Подъем не прямой, поэтому я бегу под углом и в какой-то момент наклоняюсь, используя руки и ноги, чтобы забраться на вершину. Повсюду острые камни, что-то губчатое, что я не могу определить, и заросли увядших коричневато-фиолетовых кустов, которые я приняла за вереск. На ощупь они не мягкие. Как и чертополох. Но я не обращаю на это внимания и продолжаю карабкаться все выше и выше. У меня, как у полноценного человека, на это ушло бы, не знаю, наверное, час или два. Сейчас? Скажем так, я покинула Полумесяц около пятнадцати минут назад и уже почти добралась до вершины. Я замечаю, как быстро солнце скрывается за горизонтом, а небо с фиолетово-розовыми прожилками становится серым и темным. Это еще не начало проявляться, но уже приближается. Мне лучше поторопиться, а то я пропущу этот вид.
Меньше чем через три минуты я на вершине. В городе уже горят огни, и замок подсвечен, словно путеводный огонек в его сером центре. Высокие темные шпили, похожие на зазубренные тени, устремляются ввысь. Я слышу, как шины шлепают по лужам. Двери, закрываясь, скребут по деревянному полу. Шипит жир, как при жарке рыбы в кляре или чего-то еще. Разговоры сливаются воедино, и мне приходится не обращать на них внимания, потому что от попыток разобрать разные диалекты и акценты у меня начинает болеть голова. Я делаю глубокий вдох. Здесь, наверху, так сильно пахнет клевером, что кажется, будто кто-то только что скосил траву и пробежал по огромной куче, ну, клевера. И еще чего-то, с чем я не знакома. Заставляет задуматься, что в городе никогда не бывает так плохо, как сейчас.
Но, черт возьми, это так и есть.
Поскольку спускаться, должно быть, еще легче, чем подниматься, я знаю, что вернусь к Полумесяцу за считанные минуты. Как только я начинаю спускаться, резко останавливаюсь. И тут же замираю.
В двадцати футах от меня стоит одинокая фигура. Его лицо скрыто в тени, и я не вижу ничего, кроме его силуэта. Мое сердце подпрыгивает.
— Эли? — говорю я вслух. Господи Иисусе, он так на него похож. По крайней мере, мне так кажется. Его рост, фигура, широкие плечи. Даже то, как он стоит. Я медленно приближаюсь к нему. Он ничего не говорит, но я чувствую… что-то знакомое. В нем есть что-то знакомое. — Эли, это ты? — Я знаю, звучит абсурдно, что даже думаю об этом. Я видела, что с ним случилось на станции Уэверли. Невозможно отрицать, что произошло. И все же… я все еще сомневаюсь. «Эли! Если это ты, то, черт возьми, тебе лучше ответить мне!»
Я уже почти добралась до фигуры, а он не двигается. Он не говорит.
Он не дышит.
Я не слышу сердцебиения.
Я замираю. Стоя на месте, я ничего не делаю, только смотрю.
Изображение расплывается, смещается и исчезает.
Моргая, я смотрю в пустоту, протираю глаза костяшками пальцев и смотрю снова. Я оглядываюсь по сторонам. Я сижу на Месте в полном одиночестве.
И я, должно быть, схожу с ума. Теперь я вижу того, кого приняла за Эли? Качая головой, я снова опускаюсь на землю и через пару секунд уже мчусь во весь опор. Я пересекаю парк, сворачивая с тропинки и направляясь прямо через поросшее травой поле, и прохожу мимо небольшого водоема. Озера. Может быть, однажды я смогу вернуться и насладиться всем этим в полной мере.
Я огибаю дворец, и в ту секунду, когда мои ноги касаются земли разрушенного аббатства, из тени вылетает тело и врезается прямо в меня. Я отлетаю в сторону и приземляюсь под его весом.
— Что за черт? — бормочу я и двумя руками легко отталкиваю от себя тело. Я вскакиваю на ноги. — Что ты делаешь? — говорю я парню, поднимающемуся с земли, куда я его бросила. Из тени аббатства появляются еще пятеро. Всего шестеро парней, и в этом свете я бы сказала, что им от восемнадцати до двадцати трех лет. Молодые. Наверное, панки.
Дерьмо.
У меня нет на это времени.
— Куда это ты, девочка, так спешишь? — спрашивает один из них и подходит ближе ко мне. Остальные следуют за ним. Один за другим они расходятся веером. Окружая меня.
— Кто ты? — спрашивает другой. — Мы видели, как ты убегала с Места. Ты ненормальная.
— Я совершенно нормальная, — говорю я. — А теперь отойди. Мне нужно кое-куда.
Один смелый делает несколько шагов вперед и отталкивает меня назад.
— Ты никуда не уйдешь, мисс. — Он наклоняет голову, его лицо наполовину скрыто тенью. -Что это за татушки? — он протягивает руку и пытается коснуться моей щеки.
Неудачный прием.
Я хватаю его за руку и в мгновение ока заламываю ее ему за спину. Остальные надвигаются на меня, и я дергаю его за руку повыше. Он ругается и кричит.
— Ты, блядь, сломаешь мне руку, сука!
Я дергаю еще несколько раз, и он вскрикивает.
— Нет, — говорю я ему на ухо, прикидывая. — Нужно еще немного потянуть, прежде чем кость сломается.
— Отстань от меня! — кричит он с сильным акцентом.
Остальные приближаются. И без колебаний.
Я смотрю на того, кто впереди.
«Падай на колени».
Он с воплем делает это.
— Черт!
Следующий уже смотрит на меня.
«Ложись на бок, хватайся за яйца и кричи, как девчонка».
Он кричит, но крик такой раздражающий и громкий, что я останавливаю его.
«Кричи беззвучно».
Его рот широко открыт, но из него ничего не выходит. Идеально.
Остальные, все в поношенной одежде и футболках с куртками, падают таким же образом. Молча извиваясь на земле. Я веду того, кто стоит, все еще заламывая ему руку за спину, к разрушенной стене аббатства. Я поднимаю глаза и замечаю потемневшее небо, проглядывающее сквозь то, что когда-то было большим окном, а теперь превратилось в зияющую каменную пасть. Я прижимаю парня к стене, лицом к камню.
— Тебе что, правда нечем заняться, кроме как прыгать, или пытаться прыгать на женщин в парке? А? — Я толкаю его сильнее, и он хмыкает. У него короткая стрижка, иначе я бы схватила его за волосы и сильно дернула. — Перестань быть бесполезным куском дерьма для общества и займись чем-нибудь. Найди работу. Что угодно. — Я наклоняюсь ближе, касаясь губами его уха. — Но будь осторожен с теми, с кем связываешься.
Я в последний раз прижимаю его к каменной стене. Он снова хрюкает.
«Теперь встань на колени, веди себя тихо и не оборачивайся в течение пяти минут».
Я отпускаю его, и он опускается на колени.
Бросив взгляд на остальных, я качаю головой и направляюсь обратно на Кэнонгейт, все время задаваясь вопросом не о том, кого эта группа панков могла бы изнасиловать или избить, если бы меня там не было, а о том, что именно я увидела на Месте.
И почему я подумала, что это Эли.
На улицах уже стемнело, фонари горят и блестят на мокрой брусчатке, люди суетятся. Поднялся ветер, и он обдувает мои щеки. Я едва успеваю дойти до Олд-Толбут-Уинд, как чуть не врезаюсь в Ноя. Его лицо сердитое, почти освещенное светом лампы.
— Где ты была? — спрашивает он.
— Оставь эту затею, Майлз. Боже. Я пошла на пробежку, — отвечаю я.
— Одна? Никому не сказав? Серьезно? — сердито говорит он. — Черт возьми, Райли. Подумай головой.
Я в замешательстве смотрю на него.
— Мне больше нравится прежний Ной. Знаешь, тот, который подначивал меня в вампирском бойцовском клубе? — Я хмурюсь. — Где этот парень?
Глаза Ноя смягчаются в свете лампы, когда он смотрит мне прямо в глаза.
— Он ушел в ту же минуту, что и Дюпре. — Выгоревшие на солнце дреды перекидываются через плечо, когда он качает головой. — Эли заставил меня поклясться, что я присмотрю за тобой, если с ним что-нибудь случится. И я серьезно отношусь к своим клятвам, Рай.
Мы начинаем подниматься по Уинду в сторону Полумесяца. Я бросаю взгляд на Ноя.
— Что ж… спасибо тебе. Я ценю это. Но я могу…
— Постоять за себя. Да, я знаю, — улыбается он. — Эли говорил, что ты так скажешь. Некоторое время назад, в Саванне. Перед нашим отъездом.
Я снова улыбаюсь.
— Да, он бы так сказал. — Хотя внутри у меня разрывается сердце при одной мысли о нем. — Ной, вон там, на холме. Мне… показалось, что я его видела. — Я смотрю на него. — Эли.
Лицо Ноя застывает.
— Кто это был?
Я смеюсь и качаю головой.
— В том-то и дело. Это был… никто, я думаю. — Мой взгляд встречается с его взглядом. — Он… расплылся, поблек и исчез. Вокруг никого не было, кроме, ну, это было позже, у аббатства.
Ной хватает меня за руку, и мы оба резко останавливаемся.
— Что случилось в аббатстве?
Я отдергиваю руку.
— Послушай, поклялся ты или нет, но ты не можешь все время быть мистером Гиперопека. Боже мой. — Я качаю головой. — Люди. Дети. Дети-панки. Я позаботилась о них.
— Сколько их было? — спрашивает он.
— Шестеро.
— Боже, Райли, — бормочет он. Мы подходим к воротам, и остальные уже ждут нас. — Что ты с ними сделала?
Я пожимаю плечами.
— Ничего особенного. — Я улыбаюсь. — Обещаю.
— Итак, вы снова нашли дорогу домой, — говорит Джейк. — Мы будем охотиться группами по три человека. Майлз, Габриэль и Сидни. Дариус, ты с оборотнями. Аркос, Райли и я. Держитесь в тени. Так и они предпочитают. По дороге на Королевскую милю вверх, в замковые сады внизу, в клубы на Ниддри-стрит, вокруг Кирк-ярдов. Моя группа посетит сначала Трон-Кирк, Собор Святого Эгидия, Грейфрайарз и университет. И все, что ближе или ближе к этому. Дариус, твоя группа пойдет по Ниддри-стрит. Габриэль, Касл-Гарденс, монумент Скоттсу, Уэверли.
Ной украдкой бросает на меня взгляд.
«Я ненавижу, когда меня нет рядом с тобой. Чертовски ненавижу. Будь осторожна и не делай глупостей. Понятно?»
«Да, я понял, мистер Сварливые Штанишки. Не отвлекайся от игры. Сидни, прежде всего, нуждается в том, чтобы за ней присматривали. Именно поэтому ты сегодня с ними. Я рассказала Джейку, какой ты крутой боец. И не волнуйся. Я буду в безопасности. Обещаю.» Я улыбаюсь и киваю, несмотря на его хмурый взгляд, и присоединяюсь к своей команде.
Из темноты ко мне спешит старина Питер, пересекая подъездную аллею Полумесяца.
— Вот, пожалуйста, мисс, — говорит он со своим сильным акцентом, отчего «пожалуйста» звучит как «пжалста». Теперь не забуду. Не так ли? Он протягивает мне плащ и меч.
Я улыбаюсь и беру их.
— Спасибо, Питер.
— Да, — отвечает он, кивая своей седой головой в кепке. — Будьте осторожны, все вы.
Я продеваю руку за кожаный ремешок, застегиваю его на талии и убираю меч в ножны. Викториан помогает мне надеть пальто.
— Я знаю, тебе больно из-за твоего мужчины, — шепчет Викториан мне на ухо. — Но даже я согласен с Майлзом. Включись в игру, Райли. — Он разворачивает меня и смотрит в глаза. — Я не вынесу, если тебе причинят вред. Ни в коем случае. — Его взгляд становится пристальнее. — Я этого не вынесу.
Я пристально смотрю на него.
— Ладно, ладно, Вик. Угомонись. Обещаю. Я буду осторожна.
Он продолжает изучать меня, будто не верит ни единому слову.
И не без оснований.
— Ладно, пошли, — зовет Джейк. Мы все расходимся.
Мы сразу же пересекаем Каугейт и направляемся к мосту Георга IV. Здесь еще открыто несколько кафе, пекарен и лавок, торгующих чипсами. Несколько ресторанов. Движение на улицах замедлилось, почти так же, как и пешеходное движение на тротуарах. Мы доходим до Кэндлмейкерс-роу и направляемся в сторону Грейфрайарз. Мы прячемся в тени, прижимаемся к стенам и критически оглядываемся в поисках Джоди. Я не вижу и не чую ничего необычного. Мы заходим в переулки и выходим из них, заходим за здания предприятий и в любое маленькое, темное местечко, где может притаиться зло. Ничего. Наконец, в Грейфрайарз, как раз когда мы пробегаем мимо Кирк-ярда, начинается экскурсия с привидениями. Гид, крупный темноволосый парень в черном плаще, пристально смотрит на нас, но продолжает идти с группой.
Во дворе церкви мы разделяемся и обходим множество каменных склепов и надгробий, заполняющих древний священный двор. Кладбище аккуратно ухожено, среди зеленой травы проложены дорожки. Впереди я что-то слышу. Биение сердца. Одно. Я отступаю в тень и жду. Вскоре на дорожке, ведущей к главным воротам Грейфрайарз, появляется молодая женщина. Я понятия не имею, почему она одна. Уже далеко за девять вечера. Должно быть, она ускользнула от туристической группы. Она одета в черный бушлат, ее волосы убраны под кремовую вязаную шапочку. Она быстро идет, засунув руки в карманы. Так быстро, что она проходит мимо меня, не замечая. Я следую за ней.
«Где ты?» Викториан говорит у меня в голове.
«Я не знаю. У склепа. Здесь кто-то есть. Человек. Кажется, она знает, куда идет», отвечаю я.
«И куда же?» спрашивает Вик.
И тут до меня доходит запах. Сильнее, чем обычно. Это значит, что здесь не один человек.
«Джоди, Джейк, Вик. Идите сюда. Я чувствую их запах. Я рядом со стеной могил. Они такие серые, что некоторые кажутся почти черными. И здесь женщина».
Ни за что на свете Джоди не убьет невинного человека, когда я буду так близко. Я спешу за ней, мой взгляд мечется в темноте. Джоди пока нет. Надеюсь, мы подоспеем вовремя. Я отступаю в тень, следуя за ней. Я не хочу пугать ее и не хочу, чтобы Джоди видели меня. По крайней мере, пока.
Потом я вижу их. Вернее, их тени. Черт, и никаких признаков Вика и Джейка.
«Где вы, черт возьми, пропадаете, ребята?»
Никто не отвечает.
Так что я справляюсь со всем сама. Своим путем.
Я смотрю на удаляющуюся спину женщины.
«Разворачивайся и беги. Возвращайся к главным воротам и входи в первое открытое заведение, которое видишь. Или присоединяйся к туристической группе. Сделай это сейчас».
Женщина разворачивается и начинает тащить свою задницу по мощеной дорожке.
Это немедленно привлекает внимание Джоди.
Как только человек пробегает мимо меня, я выхватываю клинок и выхожу на тропинку. В этом месте чертовски темно, и только далекий свет от фонаря во дворе неподалеку освещает мое направление. Я как раз за пределами круга света. Я поворачиваюсь к Джоди и наблюдаю, как четверо из них выходят из тени.
Дерьмо.
«Ты впереди. Падай на землю».
Ничего. Ничего не происходит. Только они все начинают шипеть, как гребаные слистаки из «Страны потерянных», и подбираются ближе. Трое начинают кружить вокруг меня. Полагаю, они порождения магии, и мое четырехкратное вампирское колдовство разума на них просто не действует.
Двойное дерьмо.
Это значит, что мне просто придется отрубить их уродливые головы.
Я быстро сбрасываю с себя этот удушающий длинный плащ и отбрасываю его в сторону. Теперь я не так стеснена в движениях, теперь могу двигаться лучше, и встречаю первого приближающегося ко мне Джоди. Они высокие, серые и кожистые, с огромными ртами, которые закрываются не полностью. И от них воняет, как от гниющей свиной туши. Да, к сожалению, я знаю, как это пахнет. Можно подумать, что волшебное создание может быть более… привлекательным. Только не Джоди.
Тот, что передо мной, делает выпад, а я приседаю, перекатываюсь и вскакиваю ему за спину с поднятым мечом. Сильным ударом я сношу ему голову. Прочь. Она скатывается по мощеной дорожке в траву, где превращается в белую кашицу. Начинаются крики, начинается белая вязкая жидкость, в которую превращается Джоди, и я сталкиваюсь со следующим. Куда, черт возьми, подевались Вик и Джейк?
Вычеркиваем. Еще двое стоят лицом ко мне, один кружит у меня за спиной. Шипят. Они открывают рты и шипят. Длинные тонкие пальцы с зазубренными когтями тянутся ко мне, и единственное, что приходит мне в голову, — это сбить одного с ног и вцепиться в другого. Я именно так и делаю. Одним прыжком я отталкиваюсь от груди того, кто стоит передо мной, замахиваюсь в воздухе, целясь в голову другого, и попадаю в цель. Голова противника перекатывается, и я приземляюсь на корточки. Тот, кого я сбила с ног, уже снова поднимается и продвигается вперед.
Кто-то хватает меня сзади. Холодная, жесткая хватка обхватывает мое горло. Это буквально отрывает меня от земли. Двое других продолжают наступать, и я наношу удар кончиком меча по ноге того, кто держит меня. Он кричит, но не отпускает меня.
Затем раздается звон стекла, свет лампы гаснет, и на все кладбище опускается темнота. Я ничего не вижу. Хватка на моем горле усиливается, я задыхаюсь и врезаюсь локтем в ребра Джоди. Молниеносно, снова и снова, я ударяю по нему, но он все еще держит меня.
Затем крылья. Десятки хлопающих крыльев. Я не вижу их, только слышу, и они в ярости проносятся над головой. Теперь они так близко, что я чувствую, как воздух касается моей кожи. Пронзительный звук, еще больше крыльев, и поднимается сильный ветер. Я падаю. Перекатившись, я нахожу опору и подпрыгиваю, пригибаюсь и вглядываюсь в темноту. Кажется, что по кладбищу проносится облако теней, а крики Джоди наполняют ночной воздух. Затем они прекращаются так же быстро, как и появились. В Грейфрайарсе воцаряется тишина. Джоди больше нет.
Вопрос в том, кто их убил?
«Я сказал тебе, что присмотрю за тобой, Райли. Не важно, что тебе пришлось защищаться в одиночку. Возможно, меня физически не будет рядом, чтобы помочь тебе, но я всегда рядом. Я с нетерпением жду завтрашнего вечера. Пока…»
— Что случилось? — внезапно восклицает Джейк, взбегая по мощеной дорожке. Викториан следует за ним по пятам. Оба выглядят такими же растерянными, как и я. — Куда ты пошла?
Смятение охватывает меня, и я озадаченно смотрю на Джейка.
— Куда я пошла? Где вы двое были? Я звала вас обоим, но ни один из вас не ответил.
— Нет, ответили, — ответили они оба одновременно.
— Ты сказала, что последовал за каким-то человеком от Грейфрайарз гейтс на Ниддри-стрит, в клуб, — говорит Джейк.
— Когда мы не смогли найти тебя внутри, Ной и оборотни отправились сражаться с несколькими Джоди, которые жили в соседнем квартале. Мы пошли туда, чтобы помочь, думая, что ты тоже там.
Я совершенно сбита с толку.
— Я этого не говорила, — говорю я им. — Я сказала, чтобы вы шли сюда.
Оба качают головами. Я киваю.
— Что ж, значит, у Падших есть преимущество перед нами. — Я смотрю на Джейка. — Они выяснили, как манипулировать нами, даже не находясь здесь физически. Они сказали вам идти в другое место.
— Что случилось? — спрашивает Джейк, оглядывая груды пузырящейся слизи Джоди.
— Я отослала человека, — говорю я, и это звучит забавно для моих ушей, будто я уже не человек. — А я осталась отбиваться от Джоди. Я победила двоих из четырех.
Джейк оглядывается по сторонам.
— Куда подевались остальные?
Я качаю головой.
— Я снова услышала шум крыльев над головой, и свет погас. — Я указываю на фонарь во дворе в углу, который все еще не горит. — И следующее, что я помню, — тот, кто держит меня за горло, отпускает, и… что-то убивает их всех.
— Черт, — говорит Джейк. — Зачем кому-то из Падших посылать тебе помощь? — Он качает головой. — Не имеет смысла.
— Именно так я и думала, — отвечаю я. — Это был тот самый голос. Тот, который прислал мне приглашение. Я узнаю его. — Я смотрю на Джейка. — Он говорит, что не допустит, чтобы со мной что-нибудь случилось.
— Что ж, — говорит Викториан, глядя на меня сверху вниз. Темно, но я смутно различаю его силуэт. Я знаю, что эти влажные карие глаза метают в меня кинжалы за мою беспечность. — Больше никаких расставаний не будет. С этого момента я не отстану от тебя ни на шаг.
В этот момент церковный колокол пробивает одиннадцать.
— Давайте отправимся на другую сторону Старого города, — говорит Джейк. — Мы будем охотиться до рассвета.
И мы охотимся.
Мы проскальзываем по каждому закоулку Старого Эдинбурга, заглядываем в переулки, проходим между старинными заведениями и даже заглядываем внутрь некоторых из них. Есть небольшой промежуток времени, когда в городе тихо: ни черных такси, ни грузовиков, ни торговцев, ни туристов. Это время настало, и до рассвета остается около часа. В заливе лают тюлени, и шум прибоя, разбивающегося о скалы, будоражит мои чувства. Клубится туман, проникая сквозь старый камень и окутывая шпили и архитектуру Старого города Эдинбурга. Этот белый пар проникает внутрь и обволакивает своими длинными тонкими пальцами каждую поверхность, каждый камень, камешек, почтовый ящик и припаркованную машину. Он даже обвивается вокруг моих лодыжек.
Мы все в пабе Ниддри, не на Ниддри-стрит, но все равно в пабе, и владелец знает Габриэля и Сидни достаточно хорошо, чтобы дать им ключ. Мы сидим за большим столом в углу, приглушив свет, и я потягиваю темное пиво.
— Сегодня ночью было убито в общей сложности семь Джоди, — говорит Джейк. — Не думаю, что в этот вечер погибла хоть одна невинная душа.
— Двое из них были убиты благодаря Падшим, — говорит Дариус. — Не знаю, как ты, но, по-моему, у Райли есть поклонник, — говорит он и смотрит на меня. — Один из Падших.
— Тот же, кто подарил ей приглашение на сегодняшний благотворительный вечер, — говорит Ной. — Я бы поставил на это пакет свежей крови.
— Посмотрим сегодня вечером, — говорит Джейк. Он смотрит на меня. — И если вы, девочки, хоть на секунду думаете, что будете там одни… — Он медленно улыбается мне. — Тогда вы просто плохо нас знаете.
Я делаю большой глоток пива, глядя на Джейка поверх дна бутылки. Допиваю и улыбаюсь в ответ.
— Да, я знаю это. Вроде как уже привыкла.
— А следовало бы, — говорит Ной рядом со мной. Его взгляд чуть более глубокий, чем обычно. — И не думай, что ты к этому привыкнешь.
— Любая из вас, — многозначительно говорит Люциан своей паре Джинджер.
Я тут же перевожу взгляд на Габриэля.
Он тут же переводит взгляд на Сидни.
Но он ничего не говорит.
Чушь собачья.
Я уже подумываю о том, чтобы взять все в свои руки и заставить его рассказать ей, что он на самом деле чувствует.
Габриэль переводит взгляд прямо на меня. И замирает. На несколько секунд.
Замечание принято.
Я улыбаюсь.
Как только темнота рассеивается и на смену ей приходит свет, мы выходим из «Ниддри» и направляемся в Полумесяц. В особняке, полном вампиров, оборотней и бессмертных друидов, я единственная, кому нужен полноценный сон.
Впереди еще много работы. Дариус, Габриэль и Сидни просматривают исторические книги, старинные фолианты, передаваемые от одного клана людей к другому, в поисках сражений, которые произошли в соответствии с надписями на первой реликвии. Пока они это делают, я отключаюсь.
Надеюсь, не на ближайшие двадцать четыре часа.
— О, я так рад видеть вас всех в целости и сохранности, — говорит Питер, встречая нас у ворот. Раннее утро, туман окутывает наши лодыжки, а старина Питер одет в свою твидовую кепку, рабочие брюки и шерстяное пальто. У него ярко-красный нос, а глаза светятся неподдельным счастьем. Какой милый старичок.
— Да, мы тоже этому очень рады, — говорю я и улыбаюсь ему.
— Не хочешь ли полный шотландский завтрак, девочка? — спрашивает он меня, затем оглядывает других участников. — Кто-нибудь?
— О, я за, — говорит Джинджер.
— Да, — подхватывают Люциан, Габриэль и Сидни.
— Отлично! Все будет готово как можно скорее! — говорит он и спешит к главному входу.
— Прогуляешься со мной, пока у меня есть V8? — спрашивает Ной, хлопая меня по плечу.
— Райли, можно тебя на пару слов перед сном? — прерывает меня Викториан.
Я улыбаюсь.
— Конечно. Я позову тебя.
Он кивает и направляется внутрь.
Я искоса смотрю на Ноя.
— Ты цепляешься за меня, чтобы позлить Вика?
Ной чуть не задыхается.
— Цепляю? И нет. Превращаю в ад, нет.
Я ухмыляюсь.
— Тогда ладно. Только на секунду. Я устала.
Его ртутные глаза изучают меня гораздо дольше, чем это необходимо.
— С тобой что-то не так, — говорит он. — Раньше ты никогда так много не спала. А как насчет звона в ушах? Тебе уже лучше или нужно показаться врачу?
— Так, наверное, лучше. Все еще есть, но уже не так сильно. Наверное, просто начинается насморк.
— Хорошая попытка, — говорит он.
— Ну, тогда я понятия не имею. Я сама только что об этом подумала. — Я смотрю на него. — Может быть, потому, что я превратилась из слегка эксцентричного, но в то же время полноценного человека, несмотря на то, что могут сказать другие, в человека со способностями. Может быть, это все… настигает меня. — Я качаю головой. — Не знаю. Но, черт возьми, когда я падаю, я выхожу из игры.
— Да, я знаю. — Он открывает передо мной дверь, и я вхожу. Он следует за мной, мы пересекаем фойе, и он отводит меня в сторону, в гостиную, расположенную рядом с главным входом. Лишь слабый свет пробивается сквозь щель в еще не задернутых на день шторах. Его пристальный взгляд находит мой и удерживает его. Его тело близко, и он убирает с моего лица распущенные волосы. — Это опасно, Рай. Слишком опасно для тебя оставаться одной. Никогда.
Я откидываю голову назад и закрываю глаза.
— Ной. Ради бога. — Я поднимаю голову и смотрю на него снизу вверх. — Что такого чертовски важного в моей безопасности? Не то чтобы я не дорожила своей жизнью, но… черт возьми. Все так беспокоятся о моей безопасности. — Я беру его за руку и сжимаю ее. — Никто из нас здесь не застрахован от смерти. Даже бессмертные могут умереть. Под угрозой вся наша безопасность, не только моя.
— Да, но ты здесь единственная, кого я поклялся оберегать, — он переплетает свои пальцы с моими и крепко сжимает их. — И я сдержу свои клятвы, черт возьми.
Подняв руку, Ной проводит подушечкой большого пальца по моей губе.
— Я храню их, Райли По. Ты важна для меня.
Искренность в его необычных глазах видна даже в полумраке раннего утра, в почти затемненной комнате. Эмоции приходят ко мне из ниоткуда, и я вдруг чувствую себя такой уязвимой, такой… слабой. Я скучаю по объятиям, по тому, как меня лелеют. Я знаю, это звучит нелепо, но… я ничего не могу с собой поделать. Я потеряла того, кого любила всем сердцем. И это была чертовски долгая борьба за то, чтобы ожесточить свое сердце.
Взгляд Ноя смягчается.
— У тебя совсем не жестокое сердце, женщина. — Он гладит меня по щеке. — Никогда таким не было.
Внезапно я испытываю сильнейшее чувство, когда просто… падаю в объятия Ноя. Но я этого не делаю. Вместо этого я сжимаю его руку и улыбаюсь.
— Конечно, так и есть. Я обещаю быть осторожной. Я разрешаю тебе безжалостно присматривать за мной. — Я выхожу из гостиной и оглядываюсь через плечо. — Увидимся через несколько минут.
Ртутные глаза молча смотрят мне вслед, когда я ухожу.
Я уже на полпути к лестнице, когда Викториан внезапно оказывается рядом со мной.
— Ты меня не позвала.
Я запрыгиваю на ступеньку.
— Господи Иисусе! — Я смотрю на него и толкаю локтем. — Прости, я забыла. Больше так не делай.
— Я не доверяю Майлзу, — выпаливает Вик. Мы поднимаемся на площадку второго этажа и идем по коридору. — Мне он не нравится.
Я смеюсь.
— Ну, поверь мне, это чувство взаимно. — Я смотрю на него. — Почему ты ему не доверяешь? Ты имеешь в виду, со мной?
Викториан кивает и уходит, заложив руки за спину.
— Теперь, когда твой мужчина ушел.
— Возможно, он думает о тебе то же самое, — говорю я. Честно говоря, я всегда чувствовала реакцию Ноя. Я просто отмахивалась от этого, как от сильной вампирской сексуальности. Возможно, я ошибалась.
— У него есть на то веские причины, — прямо отвечает Викториан и останавливается у моей двери. — Я знаю, ты скорбишь по своему мужчине, — говорит он, глядя на меня сверху вниз своими темно-карими глазами. — И я знаю, что ты жаждешь, чтобы тебя обняли, утешили, — говорит он, поднимает мою руку и целует ее. — Я здесь для тебя, любимая. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь.
Я моргаю.
— Не люблю ходить вокруг да около. Это ты, Вик?
Он одаривает меня легкой улыбкой.
— Полагаю, что нет.
— Что ж, — я обхожу его и открываю свою дверь. Оглядываясь через плечо, я смотрю на него.
— Я ценю твое предложение, — говорю я. — И ты будешь первым, кто узнает, если я захочу воспользоваться твоим предложением. Спокойной ночи.
Я закрываю дверь, но не успеваю заметить, как на его красивом лице расплывается широкая, нелепая улыбка.
Боже милостивый.
— Однажды я завоюю тебя, — бормочет Викториан по-румынски по ту сторону двери.
— Я знаю, что ты только что сказал, — отвечаю я по-румынски.
Вик ругается и уходит из коридора.
Наконец-то моя кровать.
Я сбрасываю с себя одежду, скидываю ее в кучу на полу и забираюсь в постель в одних трусиках и лифчике. Через несколько секунд я засыпаю.
По крайней мере, до того, как сны снова начнут мучить меня.