Я проснулась, покрытая росой. Капли жемчужинами оседали на моих волосах, ресницах, холодом покалывая оголённую кожу. Я пошевелилась, и резкая боль между ног заставила меня поморщиться.
Ох.
Я села, опершись на ладони, и огляделась вокруг. Был ранний рассвет, и золотистый свет скользил по телам спящих обнажённых фейри, разбросанных по склону. На месте, где прошлой ночью горел огненный круг, оставалась лишь обугленная трава.
Рядом со мной лежал Друстан, раскинув руку за голову. Его грудь медленно поднималась и опускалась, а глаза под сомкнутыми веками едва заметно дёргались – он явно что-то видел во сне.
Я невольно задержала взгляд на его обнажённой груди, затем скользнула ниже. Вчера ночью я не разглядела его так чётко. Теперь, при свете дня, его тело казалось совсем иным – спокойным, почти хрупким, и совсем не похожим на ту напряжённую мощь, которую я ощущала на себе ночью. Я знала кое-что об анатомии мужчин, но любопытство прожигало меня насквозь: что будет, если я разбужу его и увижу, как он изменится под утренним солнцем?
Соблазн звал, но я не могла позволить себе поддаться ему.
Я встала, с трудом удерживая равновесие, и начала искать свою юбку и блузку. Хоть я могла вернуться в Дом Земли с небольшим опозданием, долго оставаться здесь было опасно. Вчерашний огонь и маска на моём лице создавали ореол таинственности в темноте, но теперь, при ярком свете дня, я, вся покрытая росой и потом, скорее всего, выглядела просто человеком.
Я бросила последний взгляд на Друстана, прежде чем поспешно удалиться.
Когда я спустилась обратно в тесные коридоры Мистей, мой разум стал проясняться, а пелена сна и вина постепенно рассеялась.
Я переспала с Друстаном.
Друстаном, Принцем Огня. Одним из пяти самых могущественных фейри в королевстве. Я позволила ему войти в моё тело, почти не обменявшись с ним словами. Я стонала, царапала его и теряла рассудок от страсти.
Щёки вспыхнули от воспоминания. Будет ли он судить меня за это?
Я подавила стыдливые мысли. Судила ли я его за то, что он сделал? Нет. Он отбросил все свои ограничения, и это было прекрасно. Единственная причина, по которой я сомневалась в себе, заключалась в том, что я мыслила по-человечески, вспоминая сухие, осуждающие проповеди Старейшин, вместо того чтобы довериться своим инстинктам.
Нож, вплетённый в мои волосы, мягко пошевелился, предупреждая о приближении кого-то постороннего. К счастью, рядом оказалась дверь в туннели, и я скользнула внутрь.
Моё тело ныло от непривычного состояния, пока я спускалась по узкой каменной лестнице.
Я больше не была девственницей.
Но это осознание не казалось таким значимым, как я ожидала. Моя невинность имела бы значение, если бы я когда-нибудь хотела выйти замуж за человека из своей деревни. Здесь же она была бесполезна. Да и замуж я никогда особенно не хотела – человеческие мужчины всегда казались мне… скучными. Ограниченными и мелочными.
Я вспомнила горячие руки Друстана, огонь, пробегавший по его коже, пряный вкус его языка.
Я не жалела.
Но я всё же нервничала при мысли о том, чтобы снова встретиться с ним. Меня смущало, как я царапала и кусала его, словно дикое животное, хотя он, похоже, был не против. Позже, ночью, когда мы соединились снова, он даже запрокинул голову в экстазе. На его плече остался тёмный след от моих зубов. С его способностью к исцелению он быстро исчез, но тогда я почувствовала себя дикой, первобытной и… собственницей. Этот укус словно говорил: «Ты мой».
Но он не был моим. Возможно, в тот момент, когда нас окружал круг огня и ночь была посвящена чистому наслаждению, но не в реальной жизни. Он – принц, а я – служанка. Он – Благородный Фейри, а я – человек. У него была сила, у меня – нет.
Ах, но если бы она у меня была…
В своей комнате я переоделась в ночную рубашку, смыла макияж и, с трудом распутав волосы, прочёсывала их гребнем. Локоны спутались после долгих часов, в которые Друстан хватался за них.
Из соседней комнаты донеслись звуки.
Я тихо постучала в дверь Лары.
– Входи. –
Она лежала на постели в ночной рубашке, с блаженной улыбкой глядя в потолок. Я ахнула, заметив синяки, усеявшие её кожу. Левый глаз почти полностью заплыл.
Я бросилась к её постели.
— Что случилось? Я принесу компресс.
Она отмахнулась от моих рук.
— Всё в порядке. — Её голос звучал так счастливо и расслабленно, как я ещё никогда не слышала. — Ты повеселилась? Я потеряла тебя из виду.
Она не знала, что я провела ночь с Друстаном. За это я благодарила звезды.
— Да, — ответила я, стараясь сохранить невозмутимость. — Я танцевала и пила до самого рассвета. А ты?
Она потянулась, но поморщилась от боли.
— Это было невероятно. Я дралась, пила, кричала… целовала столько людей, а потом каждого из них била. — Она рассмеялась. — Они били меня в ответ, но я всегда побеждала.
— Это не похоже на веселье, — сказала я, разглядывая её синяки. — Может, отомстим тем, кто причинил тебе боль?
Это была та фраза, которую я сказала бы Ане, если бы кто-то был к ней жесток, но тогда моя месть ограничилась бы невинной шалостью или каким-нибудь публичным унижением. Теперь же я поймала себя на мысли, что думаю о настоящем насилии. Это жизнь среди фейри так изменила меня? Или эта жестокость всегда жила во мне?
— Нет. — Она с трудом приподнялась на подушках. — Это было то, чего я хотела. И то, чего хотели они. Кенна, я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной. Прошлой ночью я могла всё.
Она сияла от радости, и я осторожно улыбнулась в ответ.
— Огонь велел тебе драться? Ты говорила, что он сказал быть сильной.
Её глаза стали мечтательными и отстранёнными.
— Это было странно. Время будто остановилось, пока я прыгала, а потом что-то — может, Осколок Огня, кто знает — спросило, чего я хочу. И ответ появился сам собой. Мне надоело быть слабой. Тогда он велел мне быть сильной и брать то, что я хочу.
«Власть нарушать все правила,» — шептал Друстан у меня на ухо, когда я спросила, что показал ему огонь. «Иметь всё, чего пожелаю, без границ.»
Моё самое сокровенное желание — быть любимой, быть нужной. Быть свободной после детства в нищете и недавних месяцев в роли прислуги. Брать то, что я хочу так же, как Друстан и Лара.
Я взяла её за руку, ослабив хватку, заметив её опухшие костяшки. Она скоро исцелится — не так быстро, как Друстан, но куда быстрее меня.
— Я рада, что ты получила то, чего хотела, — сказала я, и это было правдой.
***
Кандидаты собрались за поздним обедом, чтобы справиться с похмельем. Лара чувствовала себя прекрасно после сытного завтрака, но Эдрик и Карисса выглядели так, будто им едва удавалось удержать себя от тошноты. Я не видела, чем занимались остальные кандидаты: всю ночь я была занята тем, чтобы следить за Ларой, а потом столкнулась со своими собственными самыми тёмными желаниями.
Я моргнула, пытаясь не уснуть. Утром мне удалось поспать всего несколько часов, и этого было явно недостаточно.
Эйден бросил на меня насмешливый взгляд.
— Ты хорошо провела время прошлой ночью?
Я улыбнулась как можно беззаботнее.
— Да. Просто засиделась допоздна с вином.
— Знаешь, я тебя не видел на собрании слуг. Где ты была?
— На небольшой вечеринке, — ответила я и тут же подавила желание хихикнуть. Вечеринка для двоих, подумала я. Ох, как же мне хотелось спать.
Эйден приподнял брови.
— У тебя лицо женщины, которая что-то скрывает.
— Ничего особенного, — отмахнулась я.
— Милая, ненавижу говорить это, но это значит, что он не слишком старался.
Я не выдержала и фыркнула от смеха, быстро прикрыв рот и нос рукой, чтобы не разразиться громким хохотом.
Эйден ухмыльнулся.
— Ну так кто это был?
— Не понимаю, о чём ты, — сказала я, всё ещё пытаясь сдержать смех. — Я просто пила вино.
— Конечно, — протянул он, закатив глаза. — Как скажешь.
— А ты? Ты… кого-нибудь встретил?
Его лицо омрачилось, и я сразу же пожалела о своём вопросе.
— Нет. Просто пил.
Он повторял мои слова или говорил правду? Я не могла углубиться в расспросы, не рискуя дать ему повод начать допрашивать меня в ответ. Я взглянула на Эдрика, размышляя, что же делал этот кандидат Огня прошлой ночью.
— О, он определённо нашёл себе занятие, — заметил Эйден, поймав мой взгляд.
— Ты же вроде не умеешь читать мысли.
— Я читаю только желания, дорогая, поэтому и знаю, что ты что-то скрываешь. — Он подмигнул. — Нет, я говорю чисто как человек, который понимает, когда друг лезет туда, куда ему не следует.
Друг. Что-то внутри меня тепло откликнулось на это слово.
— Мне просто любопытно.
— А ты, должно быть, считаешь меня дураком. Продолжай копаться, хотя, знаешь, мне это даже нравится — сочувствие и всё такое.
В его голосе звучала скрытая боль, и я сжала его руку.
— Когда захочешь поговорить, я всегда готова слушать.
— Я расскажу, если ты расскажешь.
— Значит, никогда.
Мы оба рассмеялись.
Двери столовой открылись, и я подняла взгляд. Сердце оборвалось, как будто я падала.
Друстан.
Он выглядел немного сонным, но это только добавляло ему чарующей небрежности. Он был воплощением желания в карминной рубашке, расстёгнутой до середины груди. Щёки запылали, сердце забилось быстрее, когда его взгляд скользнул по комнате и, наконец, остановился на мне.
— Нет, — прошептал Эйден, звуча абсолютно потрясённо. — Кенна, ты ведьма, рассказывай всё.
Я проигнорировала его.
Глаза Друстена медленно прошлись вниз по моему телу, а затем снова поднялись. Его губы изогнулись в ленивой улыбке, от которой у меня закрутило в животе, а потом его язык мелькнул в уголке рта — крошечный, небрежный жест, но я прекрасно знала, что он означал.
— Осколки небес, — пробормотал Эйден, будто был готов упасть в обморок.
— Кандидаты, — обратился Друстан ко всем. — Вам понравился вкус любимого праздника Дома Огня?
На его вопрос последовали тихие возгласы одобрения и кивки, хотя некоторые поморщились и потёрли виски, будто от этого их головная боль стала только хуже.
— Когда начнётся испытание? — спросила Уна. — Я думала, его объявят прошлой ночью.
— Оно уже прошло, — с усмешкой ответил Друстан.
Всколыхнувшееся в зале негодование было почти комичным.
— Что значит «уже прошло»?
— Мы прошли?
— О, Осколки, меня сейчас вырвет.
Гаррик вскочил, упёршись руками в стол, и метнул в Друстена сердитый взгляд.
— Нам не объяснили правил.
— А что это было за испытание? — Карисса выглядела испуганной. Она обменялась обеспокоенными взглядами с Талфрином, что удивило меня: казалось, два худших исполнителя успели сблизиться, несмотря на первоначальную враждебность. Он тоже выглядел напуганным при мысли о том, что они могли провалить неизвестное испытание.
Я нахмурилась, вспоминая всё, что видела. Что это могло быть за испытание? Никто не делал объявлений…
Но огонь был магическим и дал каждому, кто прыгал через него, чёткий приказ. Испытание было посвящено наслаждению. Если кандидаты не поддались своим самым диким желаниям…
Друстан подтвердил мои подозрения.
— Огонь сказал вам, что делать. Истинный Благородный Фейри ценит удовольствие и инстинкты так же, как всё остальное. Если вы показали огню, что способны взять то, чего хотите, — вы справились.
Это испытание показалось мне на удивление лёгким, особенно в сравнении с тем, через что пришлось пройти мне прошлой ночью. Однако, к моему изумлению, на лицах некоторых кандидатов отразилось недоумение и даже тревога. Талфрин выглядел совершенно убитым, в то время как Карисса вдруг сделалась самодовольной. Вильфрид, мужчина-кандидат от Дома Пустоты, тоже выглядел обеспокоенным, насколько это было возможно для него, обычно столь сдержанного. Но больше всего меня удивила Уна: она сидела неподвижно, а её напряжённые плечи и расширенные глаза ясно выражали тревогу.
Неужели это просто совпадение, что двое из трёх тех, кто провалился, представляли Дом Пустоты? Этот дом, как я слышала, ценил хаос, но каждый фейри из Пустоты, с кем я встречалась, включая Гектора и Каллена, отличался скорее холодной сдержанностью, чем беспорядком. Это не укладывалось в моей голове. Остальные дома я могла описать в двух-трёх словах, но Пустота оставалась загадочной и противоречивой.
Я чуть не хлопнула себя по лбу. Противоречивая и загадочная. Просто другие слова для описания хаоса и тьмы. Возможно, я поняла их куда лучше, чем думала.
— Приятного аппетита, — бросил Друстан и вышел, даже не взглянув в мою сторону.
Я выдохнула, чувствуя, как плечи опускаются от облегчения, едва он скрылся из виду. Мне стоило радоваться, что он не обратил на меня внимания? Или огорчаться? Я понятия не имела, как женщины вообще ведут себя в подобных ситуациях.
Взяв себя в руки, я перевела взгляд обратно на столы. Кандидаты жарко обсуждали, насколько сильно они должны были предаться наслаждению, чтобы доказать себя, и справедливо ли Дом Огня устроил это испытание, не разъяснив правила заранее.
— Полагаю, тебе беспокоиться не о чем, — сказал Гаррик Ларе. — Я видел тебя прошлой ночью. Ты набрасывалась на фейри, как дикое животное… если не сосала их языки.
Эти слова, полные яда, были сказаны с явной целью унизить её.
Лара встретилась со мной взглядом через комнату, а потом подняла подбородок.
— Именно так. И я сделала бы это снова. Завидуешь, Гаррик? Может, ты хочешь, чтобы я ударила и тебя тоже?
Гита и Карисса разразились громким смехом, а Эдрик хлопнул Лару по плечу. Она смотрела Гаррику прямо в глаза, с вызовом, без тени стыда на лице.
Я никогда в жизни не гордилась ею больше, чем в этот момент.