С того самого звонка Занри прошло два дня, и Бринли всё это время мысленно повторяла правило номер десять, чтобы вытеснить из головы всё остальное. Занри прав. Проигрывать – не вариант.
Прошлой ночью, под покровом темноты, участники Отбора вернулись в Золотой Город. По дороге наставница Лилит пояснила, что, пока они были на севере, беспорядки в Центральном округе продолжались. В связи с чем количество охраны будет удвоено. Были приняты и другие меры предосторожности, чтобы обеспечить безопасность каждого участника.
Даже сейчас за дверью комнаты Бринли стоял солдат. Вампирша сидела на кровати, расчёсывала волосы и пыталась представить, что будет, если она его отпустит. Нет, она признательна за их старания, честно. Её действительно тревожила активность бунтовщиков.
Просто Бринли и так была вся на нервах. Из-за того, что происходит между ней и Райкером, а теперь ещё из-за постоянного надзора солдат ей было неспокойно. Клыки ныли; сколько бы пинт крови она ни выпила по возвращении в Золотой Город, она всё ещё умирала от жажды.
Ей как будто чего-то недоставало, но она пока не могла понять, чего именно.
Она хотела, чтобы солдат ушёл, потому что у неё руки чесались подраться. Она бы пошла к Валентине, но вылететь Отбора за несколько часов до бала-маскарада было бы нелепо. Столько стараний, чтобы попасть сюда… Подраться с этой бешеной сукой было бы ей сейчас невыгодно, но появись какой мятежник, Бринли с радостью вступила бы в бой.
Кто-то постучался.
Бринли выгнула бровь. Каковы шансы, что там сейчас мятежник, поданный на серебряном блюдечке прям как по заказу? Крайне малы, но мечтать не вредно.
Отложив расчёску, Бринли подошла к двери и слегка приоткрыла.
– Да?
Если только мятежники не начали брать в свои ряды юных эльфиек с ярко-рыжими волосами и сияющими улыбками, то она явно не из них. Девушка выглядела как подросток, ещё не достигший Зрелости. Она протянула Бринли длинный чёрный чехол для одежды и подарочный пакет.
– Ваше платье, мисс де ла Поинт.
По традиции наряд девушкам на бал-маскарад, завершающий Отбор, выбирают родители. Но поскольку семья Бринли давно погибла, эту роль, вероятно, взяла на себя её Творец.
Поблагодарив эльфийку, Бринли забрала подарки и закрыла за собой дверь. Вернулась к кровати и распаковала вещи.
Когда Бринли увидела платье, она присвистнула, впечатлившись. Это было, без сомнения, самое прекрасное, что оно когда-либо надевала в своей жизни. Один из тех нарядов, которыми девушки восхищаются издалека и вряд ли когда-либо смогут примерить.
Оно было восхитительно, идеально подходило для помолвки и…
Её семья этого не увидит.
Влага скопилась на нижних веках Бринли. Её сестра была бы в восторге от этого платья. Серай давно увлекалась изготовлением одежды. За считанные месяцы до бури Серай поступила в Западную школу моды и дизайна, на курс истории моды. Занятия должны были начаться осенью.
Но даже не обладая её чувством стиля, Бринли понимала, что это платье – произведение искусства. Сняв с себя футболку и леггинсы, она натянула платье через голову. Несколько молний в нужных местах позволили ей одеться самостоятельно.
Оно село как перчатка.
Застегнув все молнии, Бринли подошла к зеркалу шириной во всю стену в ванной. В конце концов, какой смысл надевать прекрасное платье, если не полюбоваться собой несколько минут в отражении? А это платье определённо заслуживало восхищения.
Оно было очень вампирским.
Алый корсет создавал идеальный силуэт. И полностью соответствовала тематике Отбора. Рубиновая ткань переливалась и сверкала, как будто была усеяна драгоценными камнями. V-образный вырез тянулся почти до самого пупка. Длинные, узкие рукава закрывали руки до запястий, а юбка доходила до пола. Смелый разрез достигал середины бедра. Бринли развернулась и оглянулась через плечо.
Вырез на спине был низким, едва прикрывая пятую точку. Очень удобно, когда у тебя есть крылья. Бринли не сомневалась, что Творец подумала об этом при выборе платья.
В пакете она обнаружила коробку с парой обуви, алую розу для волос, маску и листок бумаги. Прислонившись к комоду, Бринли осторожно развернула сложенную записку. Строчки были написаны почерком Джелизетт, а пятнышко чернил сверху служило свидетельством того, что Творец использовала перьевую ручку.
Моя юная сотворённая,
Да благословят богиня луны и бог благополучия тебя этим вечером. Я знаю, ты сделаешь правильный выбор.
Помни, чему тебя учили.
– Джелизетт
Бринли перечитала записку дважды, после чего вздохнула и бросила листок на кровать. Волна разочаровала пронеслась через неё, что было довольно нетипично.
После всех этих шести лет Бринли надеялась, что Джелизетт проявит чуть больше сентиментальности. Пускай её Творец никогда не отличалась добротой, но всё же она заменила Бринли мать. Однако в этой записке не было ни капли тепла. Только холодные, точно выверенные слова, которые должны напомнить Бринли о её цели.
Будь её родители всё ещё живы, они бы дали ей совет. Они бы очень волновались за неё – как-никак, сегодня ей сделают предложение.
Но они мертвы. И Серай тоже. А Бринли? Стала вампиром. И чувствовала себя очень одиноко. Сегодня состоится помолвка, и невзирая на чувства, которые она старательно подавляет, всё это будет сплошным притворством. Фальшью. Театральной постановкой.
Сердце Бринли полыхало чёрной яростью. Возможно, Джелизетт всё-таки знала, что делала, когда направляла записку именно в таком виде. Здесь не место эмоциям. Здесь не место сентиментальности. Ей нужно забыть про всё, кроме холодной мести.
Бринли играет, чтобы победить, и никто не заставит её сойти с этого пути.
Даже мужчина, пахнущий грозовым небом и бергамотом.
Правила начали прокручиваться в её голове, пока она надевала серёжки.
Правило номер один: никому не доверяй.
Правило номер два: дважды благословлённые вампиры не прячутся за косметикой и украшениями. Дары богини говорят сами за себя.
Серьги сверкнули. Бринли наклонилась, надевая туфли на каблуках.
Правило номер три: вампиры – это ходячее оружие. Они должны всегда выглядеть безупречно и быть готовыми использовать дары богини для достижения своих смертоносных целей.
Правило номер четыре: вампиры должны сохранять спокойствие даже в самых сложных ситуациях.
Правило номер пять: доверяй своим инстинктам.
Бринли накрасилась. Багровая помада напоминала кровь на её губах.
Правило номер шесть: ничему не позволяй отвлечь тебя от поставленной цели.
Правило номер семь: Творец всегда прав.
Правило номер восемь: эмоции для смертных, не для вампиров.
Выпустив пару изящных локонов, Бринли собрала волосы в замысловатый пучок.
Правило номер девять: никогда не поворачивайся спиной к врагу.
Правило номер десять: как только игра началась, проигрывать – не вариант. Единственная альтернатива победе – смерть.
Бринли воткнула последнюю шпильку в волосы и взяла розу. Она была тяжёлой, весила как целая тиара. Бринли прикрепила её за правым ухом. На шее застегнула золотую подвеску. Последней осталась маска. Багровая, как роза и платье. Бринли завязала её на глазах.
Отступив назад, девушка критически осмотрела своё отражение и в итоге одобрительно кивнула. Было в её образе нечто опасное, смертоносное. И ей это безумно нравилось.
Не хватало только двух деталей.
Бринли сосредоточилась, призывая тени и крылья. Первые сгустились у её ног тёмными завитками, придавая ей сил. Вторые распростёрлись на её спине, символизируя вампирское могущество.
Вот теперь она готова.
У закрытых дверей бального зала стояли вооружённые солдаты. Их лица были напряжены, глаза мрачно скользили по коридору.
Платье Бринли шелестело, пока она шла к ним. Она прижимала крылья плотно к себе и держала голову высоко.
– Мисс де ла Поинт, – поприветствовал солдат слева. – Добро пожаловать.
Бринли сдержанно улыбнулась, не сводя глаз с закрытых двойных дверей. Слабые отголоски музыки доносились из бального зала.
– Можно?
Ранее наставница описала, как будет организован бал-маскарад. Каждый участник будет заходить по одному, чтобы их могли объявить. Там будут напитки и закуски, возможность пообщаться, но главное веселье начнётся после заключения помолвок.
– Подождите немного, – ответил солдат.
За спиной Бринли раздался цокот каблуков. Вампирша почувствовала что-то неладное. Как будто мрачное предзнаменование, затишье перед бурей, короткая передышка перед реальной угрозой. Бринли напряглась и обернулась. К ней приближалась высокая девушка.
Даже в маске Бринли узнала Валентину. Бальное платье в пол было настолько широким, что фейри огня может и не протиснуться в дверь. Бледно-розовые, почти белые розы усыпали платье начиная с корсажа и до самого подола. Иссиня-чёрные волосы Валентины были собраны в тугой пучок, и завитки обрамляли её лицо. Холодные сиреневые глаза виднелись в прорезях маски кремового цвета. Они сощурились при виде вампирши. Алые губы изогнулись в презрительной усмешке.
– Вы только посмотрите на неё. Та самая пиявка, что украла моего фейри. – Валентина подошла к Бринли, сверкая глазами с неприкрытой угрозой. – Если бы не ты, он бы сегодня выбрал меня.
Тени забурлили в венах Бринли, клыки натянулись в дёснах. Кулаки горели желанием встретиться с мерзким личиком Валентины, но Бринли не могла позволить себе потерять самообладание.
Четвёртое правило всплыло в голове Бринли. Она слегка скорректировала его, добавив случай с отвратительными огненными фейри с жаждой мести. Боги, почему сюда пришла она, а не Хейли?
Бринли определённо не везёт.
– Твоего фейри? – Бринли наклонила голову, старательно сохраняя спокойствие на лице, которого отнюдь не испытывала в этот момент. – Не понимаю, о ком ты говоришь.
Валентина оскалилась, обнажив удлинённые клыки. Не такие, как у Бринли, конечно, но довольно острые… для фейри.
– Ты, полудохлая шлюха, наглая осквернительница могил… ты прекрасно поняла, о ком я говорю.
Валентина вообще может придумать оскорбления, не связанные с расой Бринли? Это же слишком банально.
– Неужели? – Бринли демонстративно проверила маникюр. – Хм. Я как-то не уверена.
Совершенно не подобающий леди рык вырвался из Валентины.
– Я говорю о капитане Райкере Уотерборне! Он должен был быть моим!
Крылья Бринли тут же раскрылись за её спиной. Она резко повернула голову, пронзив взглядом Валентину. Опустила руки и сжала кулаки.
– Что ты сейчас вякнула?
Она знала, что у него было несколько свиданий с Валентиной в начале Отбора – всё же участников было ограниченное количество, – но только сейчас впервые узнала, что у фейри огня были виды на Райкера.
И Бринли это не понравилось. Категорически.
– Что слышала. – Валентине хватило наглости сделать ещё шаг ближе. – Капитан – самый завидный жених на этом Отборе. Он бы составил мне идеальную пару. Но тут появилась ты со своими жидкими светлыми волосёнками и острыми клычками и испортила всё.
Злость лавой забурлила в холодных венах Бринли. Тени хлынули из неё.
– Да пошла ты на хрен. – Клыки уже горели. Ногти впились в ладони до крови. Бринли шагнула навстречу Валентине, посмотрела прямо в сиреневые радужки и прошипела: – Он мой.
Эти собственнические слова эхом пронеслись по всему коридору. Что-то глубоко внутри Бринли заворочалось.
Валентина округлила глаза. Она открывала и закрывала рот, как рыба. Её так шокировало то, что Бринли открыто заявила права на мужчину? Что ж, Бринли сама от себя такого не ожидала.
Она не собиралась говорить ничего подобного. Уж точно не с таким запалом и искренностью. Да, конечно, Райкер – её… жертва. Она отказывалась признавать, что претендует на нём в каком-либо другом смысле, кроме этого.
Солдат прочистил горло.
– Мисс де ла Поинт, вам пора.
Слава богам. Бросив последний острый взгляд на Валентину, Бринли подошла к дверям. Провела пальцами по платью, расправляя невидимые складки, и сделала глубокий вдох.
Правило номер десять снова прозвучало в её голове.
– Я готова, – уверенно произнесла она.
Солдат кивнул и открыл дверь. Музыка медленно стихла, и сотни глаз разом устремились к Бринли.
Она не хотела, чтобы кто-нибудь из них заметил её волнение. Поэтому, стоя в дверях, она вскинула подбородок, прижала крылья к себе и обвела взглядом бальный зал.
И он сильно изменился с прошлого раза. Не осталось ни следа атаки мятежников. Теперь это был просторный в зал, где можно было бы устроить вечеринку века. Шесть хрустальных люстр изумительно переливались. Рубиновые полотна с гербом Республики украшали стены. Официанты в чёрном сновали среди толпы, подавая бокалы с игристым вином и крошечные канапе.
И сама толпа…
Боги, сколько же народу здесь собралось. Пятьсот душ, если не больше. Запах их крови манил её, но Бринли уже выпила достаточно накануне, чтобы быть готовой выйти к гостям.
Рогатые и крылатые эльфы держались рядом с фейри. Оборотни общались с ведьмами. Перевёртыши обсуждали что-то с вампирами. Среди собравшихся было даже несколько людей. Многообразие роскошных нарядов всех цветов радуги ни разу не повторялось. И все приглашённые, как и она, были в масках.
Но это не помешало Бринли заметить несколько знакомых лиц. Солдаты, которых она успела запомнить за прошедшие недели, смешались с гостями. На них тоже были костюмы и наряды, словно они хотели слиться с толпой, но ничто не могло скрыть бдительных напряжённых взглядов. Оружие было спрятано под пиджаками. Бринли заранее было жаль любого, кто попытается сорвать бал.
Оркестр из десяти человек сидели на сцене, их инструменты танцевали в воздухе.
Герольд, одетый в чёрный костюм с алыми узорами, вышел из тени по её правую руку.
– Леди и джентльмены. – Его голос прогремел в затихшем зале. – Для меня честь представить вам девятую участницу двухсотого Отбора – мисс Бринли де ла Поинт.
Её сердце стучало в груди, пока она ждала, когда же кто-то пошевелится. Казалось, каждая следующая секунда тянулась дольше предыдущей, но тут, наконец, кто-то в толпе захлопал. Сработала цепная реакция, и аплодисменты наполнили бальный зал.
Кровь прилила к щекам Бринли. Она сдержала порыв опустить глаза в пол. Не то чтобы она боялась быть в центре внимания, ей просто хотелось, чтобы этот вечер поскорее начался.
Чем скорее она спустится, тем скорее состоятся помолвки, тем скорее закончится это всё мероприятие. Она будет помолвлена и станет на шаг ближе к своей цели.
И в то же время… произнесённые ею слова эхом звучали в её голове. О чём она думала, выкрикивая такое вслух?
«Он мой».
Её сердце билось в груди, подобно пленённому зверю. Эмоции грозили выйти из-под контроля. Лёгкие горели. Бринли закрыла глаза и сделал глубокий вдох. Наблюдавшие наверняка списали это на нервы.
Но они ошиблись.
Бринли вернула себе самообладание, обратившись к самому верному способу – боли. Вытащив из памяти воспоминания, она сделала то, что редко себе позволяла.
Погрузилась в мысли о той ночи, когда погибла её семья.
– Я вчера в магазине встретила миссис Колдуэлл.
Изольда Ларкспэр, мама Бринли, отмывала кастрюлю в раковине, пока Бринли вытирала посуду полотенцем.
– Да? – Пальцы Бринли сжали широкую голубую тарелку. Но её мама этого не заметила.
– Да. Она упомянула, что Джон приедет домой в следующем месяце. Он останется у родителей до нового года. – Изольда улыбнулась дочери. Его голубые глаза блестели. – То есть он будет здесь во время Зимнего Солнцестояния.
Намёки Изольды сложно было назвать тонкими.
Бринли выглянула в окно. Безоблачное небо окрасилось в оранжевый – вечер постепенно уступал ночи.
– Здорово, мам.
«Пожалуйста, только не начинай», – мысленно молила Бринли. Она понимала, к чему клонит её мама. Они с Джоном знали друг друга с самого детства, хоть он и старше неё на несколько лет. Они не виделись с тех пор, как она вернулась из университета в прошлом году.
– И он свободен. – Изольда слегка задела бедром бедро Бринли. – Может, ты узнаешь у него, не хочет ли он составить тебе пару на семейном торжестве?
Бринли не могла не заметить нотки надежды в мамином голосе и мысленно застонала.
– Мы просто друзья, мам.
– Но вы могли бы стать чем-то большим!
Вот уж вряд ли. Когда Бринли было шесть, а Джону – девять, она стала свидетельницей пренеприятнейшей сцены: прямо у неё на глазах он съел червя. Она до конца жизни этого не забудет.
– Не думаю.
Усталый вздох Изольды могли бы услышать все соседи. Поначалу Бринли даже забавляли такие бесхитростные сватовские заходы, но теперь они раздражали. Она даже не знала, хочет ли просто встречаться с кем-то. Она неплохо провела время, пока училась в Университете Равновесия, успев поэкспериментировать и с мужчинами, и с женщинами, но теперь ей хотелось сосредоточиться на своей жизни.
Она вернулась домой к родителям, чтобы поработать в их универсальном магазинчике, потому что пока не определилась с планами на будущее. Чевин был хорошей деревушкой, которую населяли трудолюбивые люди. Не большой город, но всё же здесь её родной дом, и Бринли любила это место. Если её родители смогли наладить тут жизнь, то и она сможет.
Изольда передала кастрюлю Бринли и прислонилась к столешнице, окидывая дочь взглядом.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Бринли. Только и всего.
– Я знаю.
Бринли никогда не сомневалась в том, что родители желают для неё всего самого лучшего.
– Мы любим тебя, – добавила её мама. – И нам важно, чтобы ты смогла остепениться.
Изольда искренне заботилась о дочери. В основе её действий, хоть она иногда и перебарщивала, была любовь. Бринли знала, что родители хотят как лучше. У них была счастливая семья, и у Бринли было замечательное детство.
Убрав кастрюлю в сушильный шкаф, Бринли села за круглый кухонный стол и взяла моток нитки цвета морской волны. Продев нитку в иголку, она сделал три стежка.
– И я уже счастлива.
Мать села напротив её и взялась за свою вышивку.
– Но ты можешь стать её счастливее.
Бринли хмыкнула и покачала головой.
– Ну хватит, мам, пожалуйста.
Следующие несколько минут они вышивали в тишине, лишь ткань шуршала в их руках. Это уже их четвёртый разговор на эту тему за лето. Бринли начинала понимать, почему большинство её друзей предпочли не возвращаться домой после учёбы.
– Что за?.. – выругалась Изольда.
Бринли выронила иголку. Услышать ругательство из уст обычно спокойной матери было крайне непривычно. Бринли вскинула голову и обернулась. Как только она увидела, что происходит за окном, с её собственного языка сорвалось ещё несколько ругательств.
Небо зловеще потемнело, став серым и зеленоватым по краям. Молнии сверкали над бескрайними равнинами Западного округа. Ветер бушевал. Снаружи раздавались крики.
Изольда даже не упрекнула Бринли за нецензурную лексику. Вместо этого она стремительно выбежала из кухни.
– Гевин! Серай! – отчаянно кричало она. – Скорее сюда!
Бросив вышивку, Бринли помчалась следом.
Послышался топот со стороны лестницы в их скромном двухэтажном домике. Гевин прибежал к ним.
– Что случилось, дорогая?
– Смотри!
Изольда указала дрожащим пальцем на окно в гостиной.
Уже через секунду Гевин звонил в полицию.
Воздух искрился, пахло грозой.
Изольда обернулась к Бринли. Её взгляд отчаянно метался между лестницей и окном.
– Где твоя сестра?
Бринли нахмурилась. Внутри всё сжалось.
– Я думала, она наверху.
Но Серай должна была услышать их крики и прибежать. Она всегда была довольно внимательна.
– Беги за ней, – скомандовала Изольда.
– Да, конечно. – Бринли перепрыгивала через ступеньку. Не стучась, она распахнула дверь в комнату младшей сестры. – Серай, что происходит? Там какая-то странная буря…
Комната была пуста. Где же Серай? Бринли проверила чулан и ванную на втором этаже, но её сестры нигде не было.
Прогремел гром. Бринли вернулась в комнату сестры. Календарь висел над столом Серай.
Сегодняшняя дата была обведена, а под ней неровным почерком выведено: «Ярмарка».
– Чёрт.
Бринли выхватила из кармана телефон и, быстро набирая номер сестры, побежала вниз.
Серай не ответила.
Бринли накинула плащ, убрала подвеску, подаренную родителями на восемнадцатилетие за воротник, и отправила сестре целую пачку сообщений.
Она смотрела на экран в ожидании, когда появится метка «прочитано». Но уведомлений так и не было.
Впервые в жизни Серай недоступна, почему именно сегодня?
Дождь стучал в окна, каждая капля подобно выстрелу. Ветер выл словно рыдающая женщина. Гром ревел, будто небеса гневались.
Бринли ни разу за свои двадцать три года не видела такого мощного урагана.
Она надела синие резиновые сапоги.
– Куда ты собралась? – Изольда выбежала следом и схватила Бринли за руку.
– За Серай. – Бринли накинула капюшон на голову. – Оставайтесь в доме. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
Мать смотрела на неё широко распахнутыми в ужасе глазами.
– Ты пойдёшь туда вот так? Нет! Это опасно!
– Всё будет хорошо, мам, – заверила Бринли. Это всего лишь гроза. Что плохого может случиться? – Я просто хочу найти Серай. Она не отвечать на телефон. Нужно убедиться, что она доберётся домой целой и невредимой.
Это обязанность Бринли – присматривать за младшей сестрой. Так всегда было, с самого рождения Серай. И сейчас тоже. К тому же ярмарки проводились не так уж далеко от их дома. Большая поляна была удобным местом для сбора молодых людей. Бринли и сама часто гуляла там допоздна, когда была подростком.
Гевин протянул зонт старшей дочери.
– Береги себя. Этот ураган взялся из ниоткуда. Скорее найди сестру и возвращайтесь как можно быстрей. Я пойду проверю миссис Купер. Представляю, как ей сейчас страшно.
Словно в подтверждение его слов молния снова сверкнула. Тьма окружила их. В соседнем доме раздался крик. Миссис Купер – пожилая вдова, ей уже почти девяносто лет. Сколько Бринли её помнит, она всегда жила одна.
– Прекрасная идея, Гевин, – сказала Изольда. – Я подожду здесь на случай, если Серай вернётся.
– Позвони мне, если она придёт раньше. – Бринли чмокнула маму в щёку и обняла папу. Убрала телефон в карман и открыла дверь. – Люблю вас, скоро вернусь, – произнесла она напоследок через плечо.
Дождь лил как из ведра.
Бринли нажала на кнопку на зонтике, и водонепроницаемая ткань раскрылась над её головой. От ветра, конечно, этот аксессуар не спасал. Ураган набирал обороты. Откуда он взялся? Впрочем, сначала надо найти Серай, а потом задаваться вопросами.
Бринли бежала по улице, топая по цементной дороге. Она двигалась быстро, едва замечая людей, бегущих навстречу. Все были мокрыми насквозь, бросая недоумевающие взгляды на небо, откуда нещадно лилась вода.
Бринли свернула в сторону ярмарки.
Небо представляло собой клубящуюся, неистовую серо-чёрную массу. Не было видно ни звёзд, ни луны. Единственным источником света были вспышки молний, рассекающих летнее ночное небо с определённой периодичностью.
По мере приближения к поляне Бринли всё больше напрягалась. Она надеялась встретить Серай по пути, но сестры нигде не было видно. Где же она? Серай не глупая девочка. Она бы побежала домой при первом же намёке на грозу.
Воды становилось слишком много, неестественно много. Сначала она достигла лодыжек Бринли, затем коленей.
Гром продолжал бушевать.
Вдалеке кто-то закричал.
Бросив ставший бесполезный зонт, Бринли поднесла руки ко рту и закричала:
– Серай! Где ты?
Ветер поглотил её слова.
Она бежала к ярмарке, зовя сестру.
Уровень воды всё поднимался и поднимался. Бринли местами бежала, местами шла вброд. Вскоре вода достигла её бёдер.
Ярмарочные палатки показались впереди.
– Серай!
Тишина.
Деревья наклонялись в сторону Бринли, ветер сгибал их чуть ли не пополам. Обломки плавали в воде. Ветки размером с её руки летали по воздуху.
Она выругалась. Сердце сжалось, пока она окидывала взглядом местность. Вокруг никого не было. Даже палатки, в которых всегда кто-то был, сейчас стояли пустыми.
В груди Бринли образовалась всепоглощающая дыра. Паника сковывала внутренности. Бринли не может вернуться без Серай. Она представляла ужас на лицах родителей, если вернётся домой одна. Она не может с ними так поступить. Серай – младшая в их семье. Добрая, милая, никогда не попадавшая в неприятности.
Бринли обязана её найти.
Когда вода дошла до пояса Бринли, она всё же развернулась в сторону дома. Выставила руку «козырьком» над глазами, пытаясь разглядеть что-либо. Она с трудом пробиралась через толщу воды, растирая мёрзнущие руки, и искала глазами Серай.
Буря не утихала. В Чевине царила разруха. Деревья сломаны. Стекло разбито. Люди кричали. Доски трещали. Ливень усиливался.
С колотящимся сердцем Бринли шла по тому пути, который наверняка выбрала бы Серай. Может, всё же ей повезёт. Они встретятся, вместе доберутся до дома и будут смеяться над тем, как нелепо всё получилось. Будут сидеть и смотреть на молнии из окна в гостиной, прям как в детстве. А Изольда…
Вон она!
Серай стояла спиной к ней, их разделяло всего полквартала. Вода была по пояс Бринли.
Надежда вспыхнула в груди Бринли. Активно работая руками и ногами, она спешила к сестре.
– Серай! Идём!
Но Серай не двигалась. Она просто… смотрела вдаль.
На что она там уставилась?
– Серай! – закричала Бринли. – Я сзади! Идём домой! Здесь опасно!
Вновь грянул гром с таким грохотом, словно груда кирпичей повалилась с неба.
Казалось, Бринли целую вечность продиралась к сестре, борясь с течением. Вода была почти так же сильна, как и ветер, но Бринли не сдавалась.
Она никогда не сдаётся.
Её лёгкие горели, мышцы болели. Но она всё же схватила Серай за руку.
– Идём отсюда!
Серай подняла дрожащий палец в сторону горизонта.
– П-п-посмотри.
Бринли обернулась. Её глаза округлились, крик застрял в горле.
Волна выше любого дома в их деревне выросла над крышами. Это был предвестник смерти, неминуемой гибели, надвигающийся прямо на них.
– Бежим! – заорала Бринли, таща Серай за собой.
Противоестественный шторм преследовал их. Как бы быстро они не бежали, они не могли спастись от толщи воды, сносившей всё на своём пути.
Они так и не успели.
Вода была диким, безжалостным чудовищем. Она поглотила их всех.
Бринли открыла глаза.
Время, казалось, замедлилось, пока на возвращалась в реальность. Она находилась в бальном зале, а не посреди урагана. Её сердце гулко стучала от нахлынувших воспоминаний, а не от страха перед гигантской волной.
Тени пульсировали в её венах.
Смерть царила тем летним вечером в Чевине. Вся деревня была затоплена и полностью уничтожена. Их деревянные домики не были рассчитаны противостоять такой мощи стихии, каковой был шторм Райкера.
Буря бушевала несколько часов, уничтожив всех и всё в радиусе десяти миль от Чевина, перед тем как резко прекратиться. Но к тому времени Бринли уже стала сиротой, а Джелизетт сотворила её.
Бринли сделала глубокий вдох и обвела взглядом толпу. Она не знала, что именно она искала, но продолжала поворачиваться, пока не наткнулась на пару шоколадных глаз напротив.
Как только их взгляды встретились, сердце в её груди перестало биться. Тени закружили у её ног.
Время застыло.
Они смотрели друг на друга, и множество народу между ними уже ничего не значили. И неважно, что она никогда прежде его не видела. Неважно, что на нём была маска. Она точно знала, что это он. Райкер Уотерборн. Ни на секунду не разрывая зрительный контакт, она сделала первый шаг к нему.
Время пришло.