Им потребовалось почти четыре полных дня, чтобы преодолеть расстояние от Хокоха до Райзена. Город впервые показался на горизонте, когда они поднялись на горный хребет. Долина главной реки Меру сильно изменилась с тех пор, как они видели ее в последний раз.
— Они… разрушили его. — Голос Йонлина дрожал от ужаса или ярости, а может, и от того, и от другого.
— Не весь. — Элис старалась сохранять оптимизм, но её слова прозвучали неубедительно, учитывая то, что предстало перед ними.
— Кто-нибудь хочет объяснить? — спросил Дюко.
Эйра описала ему открывшуюся картину: почерневшие остовы целых кварталов города, оставленные гнить, как трупы животных. Пустые участки, на которых раньше стояли здания. Каждый шрам на некогда великолепном городе вёл к огромной груде обломков на месте замка.
— Этот замок простоял там тысячи лет. — Оливин до побеления костяшек сжал поводья своего скакуна дрожащей рукой. — Он был свидетелем истории Меру и нашего будущего.
— Замок разрушен, но Архивы великолепны, как никогда, — сказала Эйра, стараясь не выдать своих чувств перед Дюко. Дома и кварталы, ведущие к Архивам, уцелели лучше всего. На холме, где располагались Архивы, были возведены стены, которые светились в новом Пламени Ярген, окружавшем их. Она не сомневалась, что на каждой стене есть какой-то контрольно-пропускной пункт и только самым доверенным людям позволено жить ближе всего к Ульварту и его нечестивому престолу.
— Городские ворота? — пробормотал Дюко.
— Закрыты и охраняются, — доложил Оливин. Он все разведал заранее.
— Итак, Ледяная-в-обучении, мы войдём, как Хокох, и заморозим всё это чёртово место? — Дюко адресовал вопрос Эйре.
— Как бы мне этого не хотелось… но нет. — По крайней мере, не сразу. — Оливин, Дюко, кто-нибудь из вас знает другой вход? — Они поступят так же, как Хокохе, и войдут тихо, собрав как можно больше информации, чтобы нанести продуманный удар. Единственным отличием здесь было терпение Эйры. Она не собиралась тратить впустую тот единственный шанс, который у нее был.
— Я знаю о туннелях, — сказал Дюко. — Но они, скорее всего, контролируются или разрушены. Столпы знали о главных операциях Теней.
— Учитывая то, что сказал Лорн, я уверен, что Дюко прав, — вмешался Оливин. — Но я думаю, что знаю другой способ, о котором Столпы не знают.
— Правда?
— Следуйте за мной. — Оливин повел их с главной дороги к скалистому обрыву. Там они оставили лошадей и продолжили путь пешком, обогнув город, там, где река Райзена впадала в большой залив Меру.
Спустившись по каменистой береговой линии, они остановились перед плоской каменной плитой. Она показалась им не более значительной, чем другие, но Оливин остановился прямо перед ней.
— Элис, ты можешь ее отодвинуть? — Оливин указал на плиту.
— Конечно. — Она выглядела такой же растерянной, как и Эйра, но всё же сдвинула плиту. Под ней оказался вымощенный булыжником туннель, такой узкий, что им придется ползти по нему. Он был весь в водорослях и иле.
— Что это? — спросила Эйра.
— Вход в наш дом. — Оливин посмотрел на Йонлина, у которого от удивления отвисла челюсть.
— Ты никогда мне не говорил…
— Я не хотел, чтобы ты исследовал подземелье, — перебил его Оливин. — Я не знал, где может прятаться Уинри, она тоже знает о нем, и не хотел, чтобы ты уходил без меня. Поэтому я запечатал его и никогда не говорил об этом.
— Я имел право знать… — В голосе Йонлина слышалась неуверенность.
— Ты был мальчишкой, — возразил Оливин и повернулся обратно к туннелю. — А я делал всё возможное, чтобы защитить тебя.
Как же она раньше этого не замечала? Оливин, возможно, и страдал от жестокой несправедливости, но он никогда не считал себя Тенью. Даже когда он отдавал организации всего себя, его сердце всегда было в другом месте. Наконец-то всё встало на свои места. Противоречия, с которыми боролась Эйра, исчезли. В глазах Оливина он был благородным рыцарем. Падшим лордом, который изо всех сил пытается вернуть себе утраченную власть. Сначала он хотел отомстить, но, едва увидев возможность получить нечто большее, ухватился за неё.
Он был всего лишь мальчиком, который боялся потерять тех немногих, кто был ему дорог, после того как он уже потерял так много.
Это было благородно. Но в то же время удушающе и неправильно. Вместо того чтобы смягчить боль в ее сердце, эта боль только усилилась.
Он любил её.
Никогда еще это не было так очевидно, как в тот момент. Никогда еще не было так грустно… потому что, если бы он ее не любил, он бы не стремился ее защитить. Он бы не радовался, если бы ей пришлось отойти в сторону, он бы понимал, что это неправильно.
Эйра оставила свои мысли при себе и послушно поползла за ним в туннель на четвереньках. Они были в Райзене. Разговор придётся отложить. Сейчас было не время для этого.
Туннель пошел вниз, затем выровнялся и снова пошел вверх. На гладких стенах поблескивали символы Оливина и Йонлина. Оливин остановился, чувствуя, как болят колени от ползанья по неровному камню.
— Элис, ещё раз повтори передо мной, — скомандовал Оливин.
С помощью магии, которая пробежала рябью по камням вокруг них, Элис сложила потолок туннеля над головой Оливина, как лист бумаги. Камни и известковый раствор заскрежетали друг о друга. Треск и скрип прекратились, когда несколько камешков отскочили и покатились по полу.
Теперь, когда Оливин мог стоять на ногах, он выбрался из дыры в полу. Он повернулся и протянул руку Эйре. Она взяла его за руку, молясь, не выдать ее догадок.
Комната, в которой она оказалась, была подвалом, хотя, судя по толстому слою паутины и кучам пыли, скопившейся там, где когда-то стояли различные предметы, давно пришедшие в негодность и сгнившие, здесь уже много лет ничего не хранилось. Эйра почти могла разглядеть силуэты на стенах. Остатки былого.
— Где мы? — спросил Йонлин, пока Оливин поднимался по лестнице, пристроенной к стене. Вверху был люк.
— Прямо под кухней. — Оливин поднажал на люк плечом. Тот едва сдвинулся с места.
— Хочешь, я попробую? — с готовностью предложила Элис.
— Если ты не против, — сказал Оливин.
— Под кухней? Как я этого не заметил? — вклинился в их разговор Йонлин.
— Я закрыл его ещё до того, как ты снова вошёл в дом.
— И запечатал другой проход. Не слишком ли много, тебе не кажется? — Йонлин посмотрел туда, откуда они пришли, на проём, проделанный Элис.
— Ты умный, братишка. Всегда был таким. Если кто и мог найти это место, так это ты. — Похлопав брата по плечу, Оливин поднялся по лестнице.
Йонлин задержался, нахмурив брови. В его взгляде читалась резкость. Эйра хотела сказать ему, что знает, что он чувствует (особенно после своих последних открытий). Будучи младшей сестрой, она бесчисленное количество раз бросала этот пронзительный взгляд в спину Маркуса. Но сейчас она придержала язык и поднялась в помещение, которое когда-то было хорошо оборудованной кухней.
«Когда-то было…» такое можно сказать обо всём поместье.
Двери висели криво, расшатанные петли сгнили от дождя, который лил во внутреннем дворе квадратного трёхэтажного дома. Окна были разбиты. Мебель давно проела моль.
— Где вы жили после… ну, ты понимаешь? — спросила Элис у Йонлина. Было ясно, что они уже давно не живут в этом доме.
— Денея помогла мне обустроить квартиру, — ответил Оливин, прежде чем это успел сделать Йонлин.
— Денея была у нас дома? — Похоже, для Йонлина это было новостью.
— Нам потребовалось много времени, чтобы вернуть себе поместье. За это время у нас не осталось денег, к которым мы могли бы получить доступ. Наше имя не имело никакого влияния. — Оливин повёл их через заросший двор. Эйра не могла удержаться и не окинуть взглядом мезонин, который опоясывал здание на верхних этажах. В здании было тихо, как в могиле. — Мы были подопечными короны, поэтому Денее было логично заняться нашими делами.
— А потом ты начал работать на неё. — Даже сейчас в голосе Йонлина слышалась лёгкая обида. Он узнал о том, насколько скрытен его брат, только за последние несколько месяцев и, по мнению Эйры, воспринял это на удивление спокойно. Но такие раны могут заживать очень долго.
— Я сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить тебя, и всегда буду это делать.
— Всегда защищать меня. — Йонлин сделал несколько шагов вперёд, отстранившись от Элис. — Но не себя.
Эйра замолчала, вспомнив похожие разговоры. Она несколько раз говорила Маркусу что-то подобное. Слова и обстоятельства были другими, но смысл оставался тем же: «Прими меня такой, какая я есть, я гораздо больше, чем просто твоя младшая сестра».
Оливин, однако, ничего не замечал.
— Я в порядке.
Йонлин повернулся к старшему брату. Несмотря на то, что он был немного ниже ростом, ему удалось пронзить Оливина взглядом.
— Почему ты решаешь, каким тебе быть, но не распространяешь это на остальных?
— Ты ведёшь себя как ребёнок, — отчитал его Оливин.
— Ты всегда видел во мне только его. Ребёнка. — Йонлин прижал ладонь к груди. — Мне восемнадцать, почти девятнадцать. Я мужчина.
— Мужчине не нужно говорить, что он мужчина. — Оливин отвернулся от брата и посмотрел на них. — Думаю, мы найдём что-нибудь достаточно уцелевшее, чтобы расположиться в передней части дома. Оттуда мы сможем спланировать наш удар, ведь другие страны должны начать наступление завтра.
— Ты вообще позволишь мне остаться во Дворе Теней после всего этого? — Йонлин продолжал преграждать Оливину путь.
— Тебе не нужно этого делать. После смерти Ульварта наша жизнь изменится. — По крайней мере, Оливин был последователен в своих представлениях о будущем.
— Тогда ты позволишь мне сразиться с ним? — Йонлин казался почти отчаявшимся.
— Ты знаешь свою роль, — просто ответил Оливин. — Эйра дала тебе пистолет, потому что ты лучше всех нас стреляешь. Тебе нужно найти хорошую позицию для стрельбы.
— Как удачно, что моя роль не связана с самыми ожесточёнными боями. — Йонлин перевёл взгляд на Эйру.
Она открыла рот, чтобы сказать, что ей всё равно, где он будет, лишь бы он смог выстрелить и снять с Ульварта доспехи, но Оливин перебил её.
— Просто так получилось.
Йонлин тихо фыркнул и покачал головой.
— Нельзя сохранить что-то в безопасности, просто спрятав это, брат.
— Я видел, как ты умирал. Я увидел тебя и подумал, что ты мёртв. Я думал, что снова всё потерял. — Оливин схватил брата за плечи и посмотрел прямо на Йонлина. — Если для того, чтобы уберечь тебя от них, нужно запереть тебя в комнате, я так и сделаю. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, потому что они… они уже так много отняли у меня… у нас. Я не позволю им забрать ещё больше. Я не потеряю никого из тех, кого люблю. Не сейчас, когда мы так близки к тому, чтобы вернуть себе будущее, которое они пытались у нас украсть. — Пальцы Оливина впивались в одежду Йонлина.
Йонлин вырвался из хватки брата и отступил на шаг.
— Я не хочу терять шанс жить своей жизнью, потому что вынужден быть всего лишь частью тебя.
— Йонлин…
— Прими меня в свой круг, дай мне право голоса, или я уйду. — Йонлин сверкнул глазами и задержал дыхание. Как только Оливин открыл рот, чтобы заговорить, он развернулся, побежал по коридору и взлетел по боковой лестнице.
— Йонлин! — крикнул Оливин. Он бросился вперёд. — Йонлин…
Эйра схватила его за запястье. Оливин обернулся, но вся его ярость исчезла с его лица, когда он увидел её.
— Дай ему побыть одному, — твёрдо сказала она ему. — Ты ничего не добьешься, если будешь за ним бегать.
— Ты совсем не знаешь, на что это…
— Похоже? — закончила она за него, приподняв бровь и вскинув голову. — Ты хочешь сказать, что я не знаю, каково это — бояться потерять брата или сестру? Может, я и не знаю этого страха, потому что видела, как это происходило прямо у меня на глазах, а я была слишком беспомощна, чтобы это остановить.
— Эйра… — Он расслабился. Но она продолжала крепко держать его.
— Я знаю, каково это, когда люди «защищают» тебя до такой степени, что это сдерживает тебя и мешает тебе. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты раздавишь его под тяжестью своих страхов, если не отпустишь ситуацию.
Эйра знала, что на это можно отреагировать двумя способами: ещё больше разозлиться и дать волю ярости. Или принять ситуацию.
К счастью, он выбрал второе. Оливин, по крайней мере, на данный момент, выдохнул, оставив позади своё раздражение. И покачал головой. Эйра отпустила его руку, и она безвольно повисла.
— Пока он остывает, я покажу вам все комнаты, о которых я говорил. — Оливин провёл их мимо лестницы, по которой взбежал Йонлин.
Элис замерла, глядя на лестницу. Эйра тоже остановилась. Взгляд Элис метался между ней и вторым этажом. Йонлина нигде не было видно.
— Ты права, — скорее прошептала, чем произнесла вслух Элис. Эйра решила, что она имеет в виду необходимость дать Йонлину побыть одному, и Элис последовала за остальными в прихожую и в боковую гостиную.
Эта комната была соединена с другой гостиной, а за ней располагался кабинет. Двери были заперты, а окна закрыты ставнями. Мебель была накрыта брезентом, который отяжелел от пыли.
Но благодаря тому, что за этими комнатами следили, пока они были закрыты, они не были в таком плачевном состоянии, как остальная часть дома.
— Это были покои моей мамы, — объяснил Оливин, хотя никто его об этом не спрашивал. Он провёл пальцами по одному из приставных столиков у кожаного дивана. — Она была бы в ужасе, если бы увидела их сейчас. Она всегда поддерживала в них порядок.
— Мы будем благодарны, если сможем остаться здесь, — мягко сказала Элис.
— Хочешь, я приведу их в порядок для тебя? — предложил Дюко. Оливин резко обернулся, на его лице отразилось изумление. — Судя по твоим движениям, это предложение… тебя удивило?
— Сдвиг, — прошептал Оливин.
— Что есть, то есть. — Дюко кивнул. — Если хочешь, я могу переделать весь дом.
— Давай начнём с этого места, — решил Оливин после недолгого раздумья. — Здесь есть кое-какие напоминания о том, за что я сражаюсь, о том, что я потерял, и я хочу это сохранить.
Дюко принялся за ремонт комнаты. Это было похоже на то, как смотришь на зеркало, которое превращается в воду. Его поверхность колыхалась на ветру, и в каждой ряби Эйра видела что-то новое. Само время склонялось перед мощью магии Дюко.
— Всё так, как я и помню. — Оливин глубоко вдохнул, словно пытаясь вдохнуть остатки духов своей матери. Эта мысль натолкнула Эйру на одну идею.
— Оливин, хочешь услышать эхо? — Она задала этот вопрос как бы в знак примирения. Остальные отвлеклись на что-то другое, сразу поняв, что то, что сейчас произойдёт, будет личным.
— Эхо? Здесь?
— Вы же семья чародеев. — Она обвела рукой комнату. — Рискну предположить, что что-то могло зацепиться.
— Я… Да.
Эйра позволила своей силе распространиться по комнате. Конечно, там было множество отголосков, но она выбрала более слабый в зеркале. Ведя его за руку, Эйра провела пальцами по позолоченной раме. За ними тянулся иней. Магия была слабой, и ее было немного сложнее уловить. Но она справилась с собой, сосредоточившись лишь на мгновение.
«Оливин, Йонлин, мы опаздываем», — окликнула женщина — как она предположила, их мать.
«Всё будет хорошо». — Мужчина усмехнулся. «Есть вещи похуже, чем опоздание ко двору».
Мы всегда опаздываем ко двору».
«И всё же все мечтают быть на нашем месте».
Она рассмеялась.
«Ты такой высокомерный».
«И за это ты любишь меня ещё сильнее».
На этом Эйра остановила эхо. Сразу после этого вошла Уинри. Но даже этого было более чем достаточно. В уголках глаз Оливина выступили слёзы. Какое-то время он просто смотрел на себя в зеркало, почти с тоской. Будто он мог увидеть мальчика, которого когда-то позвала с собой его мама.
Похоже, у них действительно была счастливая семья. У неё скрутило живот. Может быть… может быть, не так уж плохо, что ему хотелось вернуть то время. Или, по крайней мере, что он хочет этого для Йонлина.
— Йонлин должен это услышать. — Оливин глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки.
— Я пойду его поищу. — Элис вскочила на ноги.
— Я пойду с тобой. — Оливин шагнул вперёд.
Эйра крепко схватила его за руку. Возможно, это был самый подходящий момент, чтобы застать его одного, и прежде, чем они отправятся сражаться с Ульвартом, она хотела поговорить с Оливином наедине. Она надеялась, что её поведение показало ему, что она настроена серьёзно.
— Или… почему бы тебе не пойти одной, Элис? — неохотно предложил Оливин. — Держу пари, он пошёл в свою комнату. Я уверен, что он запомнил дорогу. Это вторая дверь после того, как ты поднимешься на третий этаж.
— Я вернусь. — Элис улыбнулась и вышла.
— Мы пойдём следом, — предложила Эйра Оливину в качестве компромисса. — Сначала дадим им побыть наедине.
— Конечно.
Он последовал за ней в прихожую, оставив Дюко и Каллена позади. Шаги Элис уже стихли на лестнице. Хотя Эйра задавалась вопросом, не намеренно ли она их заглушает. Вдруг Элис искала «вдохновение» для своей книги, подслушивая Эйру и Оливина.
— Что такое?
Эйра сразу перешла к делу.
— Я знаю, что ты делаешь, и я бы предпочла обсудить это напрямую. Ты должен знать, что я буду продолжать идти навстречу опасности. Ты не сможешь меня остановить.
— Что?
— Я поклялась убить Ульварта, и я это сделаю.
— Конечно. Мы все это сделаем. С твоей помощью…
— От моей руки, — уточнила Эйра, снова посмотрев ему в глаза. Выражение его лица стало немного жестче. — Это сделаю я. Это должна быть я. Никто другой не сможет разрушить саму идею о нем так, как я.
— Я знаю, ты считаешь себя могущественной, но Ульварта нельзя недооценивать. — Оливин, казалось, искренне переживал из-за того, что Эйра не до конца осознала опасность.
— Думаешь, я добилась всего только из-за своего высокомерия? — Эйра указала на центр своей груди. — Ради какой-то способности позлорадствовать? Оливин, я знаю, что он опасен, я уже несколько раз сталкивалась с ним и терпела поражение. Так что я знаю, чего это стоит. Я уже несколько месяцев работаю над планом, у меня есть сила, которой нет ни у кого другого, — она неопределённо махнула рукой в сторону зеркала в соседней комнате, и этот жест был одновременно проявлением доброты и напоминанием о её силе, — так что я должна сделать это, когда придёт время.
Его глаза слегка расширились, будто он не до конца обдумал это.
— Тогда позволь мне быть твоим мечом и щитом.
— Ты не сможешь защитить меня, если будешь думать только о своём брате, — сказала она как можно мягче.
Он в шоке отступил на шаг.
— Ты не хочешь, чтобы я защищал Йонлина?
— Хочу, — настаивала она. — Вот почему я пытаюсь сказать, что ты не должен обо мне беспокоиться. Мне нужно убить Ульварта, потому что именно из-за него погиб мой брат. Я хочу убить его, потому что он разрушил страну, о которой я мечтала долгие годы. Страну с недостатками и уродством, но также с красотой и добром. Страну, которая не была моей и, возможно, никогда не станет, но которую я всё равно люблю. Потому что, пока он жив, я и те, кого я люблю, никогда не будем в безопасности. И… да. Ты прав, ещё из-за того, что ты сказал. Я хочу убить его из гордости. Кто бы стал воспринимать пиратку всерьёз, если бы она сбежала от своего первого настоящего врага?
Оливин молча слушал, и по его лицу было трудно понять, что он чувствует. Но что-то до него дошло. По крайней мере, она так думала…
— Зачем ты всё это говоришь? — наконец спросил он. Ему требовались объяснения.
— Я знаю, что ты сделал… или пытался сделать в Хокохе. Я знаю, что ты хотел как лучше. Но не пытайся сделать это снова. — Её рука скользнула в его ладонь. В его глазах мелькнула паника, но она не могла понять, было ли это из-за того, о чём она просила, или из-за того, что она его раскрыла.
— Я не потерплю того, как он. — Оливин понизил голос до шёпота и взглянул на Дюко в соседней комнате. — Я не буду смотреть, как ты умираешь.
— Я сделаю всё возможное, чтобы обезопасить себя и всех остальных. Но моя жизнь — не твоя, и ты не можешь ею распоряжаться.
Оливин крепче сжал её руку.
— Почему ты сопротивляешься помощи?
— Я хочу, чтобы ты помог мне. — Она хотела умолять его понять. — Я хочу, чтобы ты был рядом, помогал мне, защищал меня, но как равный. Точно так же, как я буду делать то же самое для тебя. Пожалуйста, Оливин… — Она хотела сказать ему тысячу разных вещей. «Пожалуйста, не усложняй».
Оливин вглядывался в её лицо, словно мог услышать все эти чувства. Услышать её страхи и мечты, о которых она даже не подозревала до этого момента. Пока не поняла, что может их потерять.
— Я люблю тебя, Эйра.
— Я знаю. — Она кивнула, и её сердце сжалось до боли. — Я знаю, что любишь. Ты бы не сделал этого, если бы не любил.
— Ты… — Он едва смог закончить вопрос, — … любишь меня?
— Я… — У нее не было возможности закончить.
Душераздирающий крик Элис эхом разнесся по пустому дому.
Эйра вырвалась из объятий Оливина и взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Беззвучный крик Ноэль звенел у нее в ушах. Из-под ее ног вырвался лед. Она не допустит, чтобы это повторилось. Она не собирается отправлять ещё одну свою подругу в загробный мир.
Ребята шли за ней по пятам, пока она поднималась по лестнице на третий этаж. Всё было так, как и говорил Оливин. Дверь была открыта. Она толкнула её.
Когда она завернула за угол, вокруг неё закружился снег. Эйра была готова обрушить на всё, что её ждало, всю мощь ледяной смерти. Но Элис стояла в одиночестве в центре комнаты.
Она зажала рот дрожащими руками. Эйра остановилась, тяжело дыша. Шаги ребят позади неё замедлились… все, кроме Оливина.
Он шагнул вперёд, не сводя глаз с единственной точки, от которой никто из них не мог отвести взгляд. Оливин протянул руку и коснулся стены. Его пальцы окрасились в ярко-красный цвет. Липкий, как тот тошнотворный ужас и ярость, что бурлили в жилах Эйры.
— Кровь, — прошептал Каллен.
— Будь она проклята! — закричал Оливин. Костяшки его пальцев разбили штукатурку на стене, и из неё, как свежевырванные зубы, торчали деревянные щепки. Это стало мрачным завершением фразы, написанной каплями свежей крови:
Привет, брат.