Эрия, Лаура Кампос «Последняя луна» Глава 47

Нил
Повстанческие ячейки формируют опорные базы в труднодоступных и не поддающихся точной локализации районах. Их контингент крайне неоднороден: выходцы различных национальностей и социальных слоёв, объединённые исключительно противостоянием верховным комиссарам.
Отсутствие чётко выраженной командной иерархии существенно затрудняет их ликвидацию. Несмотря на оперативные данные об отдельных харизматичных лидерах, задержать ни одного из них до настоящего времени не удалось.
Фрагмент из «Руководства лунного добытчика»
Транспорт повстанцев ошеломляет меня почти так же сильно, как в своё время удивил их штурмовой байк. Это тяжёлый глайдер, отдалённо напоминающий те машины, на которых нас, добытчиков, забрасывают в пустыни, но куда более компактный, неповоротливый и до неприличия архаичный — да ещё и разбитый на отдельные вагоны-отсеки. Посадочные места раскладываются в узкие одиночные койки, на которых начисто отсутствуют даже намёки на комфорт; нам пришлось провести на них две бессонные ночи кряду, пока мы тряслись в пути. Свой отсек я делю с Алвероном, Флавией и Лизарой, которая заснула на полке прямо напротив меня. Чувства к ней разрывают меня на части. Стоит ей издать во сне странный полустон-полувсхлип, как я тут же судорожно отвожу взгляд.
Я сверлю её глазами ещё пару секунд, пока Алверон не толкает меня локтем в бок — с дружеской подначкой, на которую я даже не реагирую: после нашего недавнего разговора воздух между нами всё ещё звенит от неловкого напряжения. Несмотря на все его доводы, на аргументы самих мятежников… я до сих пор в тупике относительно своей роли. Часть меня упрямо бубнит, что я остаюсь лунным добытчиком — независимо от выходок Арно Рейвена, ведь я присягал служить Ибериону, а не его верховному комиссару. И тем не менее я сижу здесь, прикрывая спины повстанцам… и самой Лизаре Рейвен.
Флавия встаёт — пространства в отсеке кот наплакал, особо не развернёшься, — делает два крошечных шага и мерно поднимается на цыпочки, разминая затёкшие икры.
Алверон носком ботинка слегка пихает свисающую с полки ногу Лизары. Та даже бровью не ведёт.
— Откуда она вообще прознала, что та тварь — твой брат? — негромко спрашивает он.
— Увидела его татуировку во время первой попытки прорваться в лабораторию. А потом увидела мою.
— И где это она успела разглядеть твои наколки?
— Ну… это неважно. — Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы унять предательское покалывание в животе от воспоминания, которое сейчас кажется бесконечно далёким. — Короче, когда её взгляд зацепился за татуировку, она уставилась на меня так… — Я мотаю головой. — Я тогда решил, что дело не в чернилах на коже, а в…
— В твоих рельефных грудных мышцах? Или в стальных кубиках пресса?
Я прыскаю от смеха — уж больно ядовит тон Алверона, — но в глубине души признаю: именно так я тогда и подумал. До того как податься в лунные добытчики, я был далёк от… своей нынешней формы. Пришлось пахать на износ, и своим телом я горжусь. Врать не стану. Так что да: я списал всё на чисто животное влечение. Она ведь даже до корней волос покраснела.
«И тебе это польстило».
Я силой затыкаю внутренний голос. Разумеется, польстило. Я живой парень из плоти и крови.
— Ну да, вроде того…
— О сияния, вы серьёзно? — Флавия нетерпеливо цокает языком.
— Дело в том, — продолжаю я, возвращаясь к сути, — что она просто опознала рисунок, потому что уже видела его раньше. А когда я сдуру выложил ей про пропавшего старшего брата, пазл в её башке сложился сам собой.
— И она без колебаний выставила тебя живой наживкой, — чеканит он, и в его голосе отчётливо звенит брезгливое презрение.
— Это был единственный вариант пробить вход в лабораторию: увести сторожевого цербера в сторону.
— Она обязана была предупредить тебя! Не юлить, довериться. Она всадила тебе нож в спину. И это после того, как ты оставил ей жизнь вопреки прямому приказу Арно!
— Она ничем мне не обязана за то, что осталась жива. Я не ждал от неё благодарностей.
— Допустим. Но это ни хрена не отменяет факта предательства! Она хладнокровно повела тебя на убой!
— Наверное, она надеялась, что внутри мутанта уцелели крупицы разума, и Нил не пострадает, — встревает Флавия.
— Если она сама запустила эту евгеническую программу, то прекрасно знала: эти подопытные вырождаются в безмозглых монстров без единого намёка на человечность! Так что эти сопли не катят!
— Никто и не просит тебя их жевать, Алверон, — огрызается хакерша.
Алверон резко вскакивает, в один шаг нависает над ней и впечатывает указательный палец ей в лицо:
— Не лезь не в своё дело. Тебя этот разговор вообще не касается.
Флавия закатывает глаза, но благоразумно отступает назад. Я ошарашенно смотрю на друга: никогда в жизни я не видел его таким взвинченным.
— Когда Вик умирал… точнее, когда я вогнал в него клинок… я увидел кое-что в его глазах. Мне показалось, что на миг он всё-таки вернулся и…
«И поблагодарил меня за то, что я прекратил этот ад».
— Это был не он. Он бы никогда в жизни не вернулся к тебе прежним Виком.
— Она могла бы сказать мне правду.
— Теперь это уже не имеет значения, — устало выдыхаю я.
Я слишком долго гоняю по кругу одни и те же мысли. Нет, я не простил её. И вряд ли когда-нибудь смогу забыть этот ужас. Но я невольно начал примерять её шкуру на себя. Что сделал бы я сам, окажись на её месте? Проведи я всю жизнь в её изоляции? Воспитай меня такой монстр, как Арно?
— Это чертовски важно! — Алверон снова резко разворачивается ко мне.
Меня пугает дикая, лихорадочная ярость в его интонациях и то, с какой неприкрытой ненавистью он косится на Изз. Этот его взгляд внезапно будит во мне инстинкт защитника — то самое чувство, которое я считал выжженным дотла. Ноги сами распрямляются, поднимая моё тело с полки. Мы с Алвероном замираем лицом к лицу, в считаных сантиметрах друг от друга. Я буравлю его тяжёлым, непробиваемым взглядом.
— Если бы Лизара Рейвен не положила начало проекту «Селена»… — с нажимом цедит он.
— Это её отец извратил её наработки, чтобы наклепать себе послушную армию! — голос Флавии звенит сталью. — И это он ставил вивисекции на собственной дочери и накачивал сывороткой самого себя!
— Она хотела улучшить жизнь иберийцев.
— Удобная отмазка для суда! Но первые эксперименты начала именно Лизара!
— Потому что Арно с пелёнок дрессировал её под эту задачу! — чеканю я с максимальной твёрдостью, на какую только способен.
— Она не жертва, Нил!
— Но и не злодей этой чёртовой истории!
— Это тебе не страницы твоих зачитанных романов!
— Потому-то я и знаю: мир не делится на слепое белое и чёрное. Серый цвет тоже имеет значение.
— Ты слеп как крот.
Алверон с досадой плюхается на койку, остервенело ероша волосы на затылке, и начинает лихорадочно терзать сенсорную панель ТПУ. На миг мне чудится, что он наконец отвязался от меня и ушёл с головой в свои хакерские дебри. Однако резким движением кисти он выбрасывает голографическую проекцию прямо перед моим носом. На записи — Арно. Он не отрывает взгляда от монитора, на котором запечатлена Изз: на ней белоснежный лабораторный халат, волосы стянуты на затылке, на лице массивные очки дополненной реальности с непрерывно бегущими потоками телеметрии. В её пальцах зажат стеклянный шприц, кончик иглы занесён над существом, похожим на домашнюю кошку.
«Тише, маленький. Обещаю, больно не будет».
Она плавно вводит серебристо-голубую эмульсию под кожу. На долю секунды глаза зверька вспыхивают фосфоресцирующим лунным блеском — и тут же гаснут.
«Фаза 1 инициирована успешно».
Я успеваю разглядеть хищный, торжествующий оскал Арно перед тем, как Алверон грубо обрывает трансляцию.
— Вот с чего всё началось. А следом… следом они перешли на живых людей. Таких, как твой брат.
Мне приходится тряхнуть головой и со всей силы потереть лоб, чтобы сбросить наваждение от увиденного. Я перевожу взгляд на Изз: она продолжает мирно посапывать — или чертовски убедительно притворяется спящей. Она была такой же подопытной крысой для Арно Рейвена. Будучи его родной дочерью. Ничего более омерзительного и жуткого я в жизни не слышал.
— Знаешь, Алверон, ты ведь ничем не лучше её. Твои первые шаги во взломе правительственных сетей тоже вряд ли тянут на образец благородства.
— Я хотя бы не рисковал чужими жизнями и не подставлял тебя под расправу!
— Но надо отдать девчонке должное: план с приманкой был гениален, — вставляет свои пять копеек Флавия, снова вступая в разговор.
У меня челюсть отвисает от такой прямоты мятежницы. И, судя по тому, как Алверон готов испепелить её взглядом на месте, у него тоже. Впрочем… в глубине души мне приходится признать правоту хакерши. Вот только вслух я об этом не заикнусь ни за какие коврижки на свете.
— А что? Ты ведь сам так думаешь. Благодаря этому мы заполучили антидот. И она выполнила бы задачу, не теряя драгоценных минут, если бы не пошла на поводу у собственных чувств и не вернулась спасать Нила.
Она пожимает плечами.
«…если бы не пошла на поводу у собственных чувств». О чём она вообще толкует?
Я сажусь ровнее и приваливаюсь спиной к переборке.
Друг снова поднимается и перекидывается парой слов с бунтовщицей из Амазоры, пока я ещё несколько секунд не свожу взгляда с Изз. Сердце делает кульбит, когда она едва заметно шевелится. Её веки подрагивают, но глаз она не открывает. За стеклом иллюминатора ночная мгла начинает редеть, и на горизонте уже проступает сине-зелёное сияние конца года.
Мы подходим к Ибериону — а значит, всё ближе момент, когда придётся запускать операцию.
План, по которому мне предстоит сыграть спектакль и выдать Лизару Рейвен её отцу.
Лизара. Изз. Громительница ледяных колоссов.
Та, кого я считал виновницей чудовищной судьбы брата, и та, в ком я всеми силами отказываюсь снова видеть невинную жертву. Потому что она не жертва. Или всё-таки жертва? Я уже ни хрена не понимаю… Несмотря на всё, что я только что увидел в архивах… она остаётся частью программы мутаций. Той самой, что обвела меня вокруг пальца.
И всё же моё сердце категорически не желает записывать её во вражеский лагерь; оно бунтует, упрямо напоминая мне о её страхе. О том, как отчаянно она вжималась в меня на байке. О вкусе её губ. О её взгляде, когда я вынырнул из воды; сколько бы я ни вбивал себе в голову, что дело было лишь в татуировке, я нутром чую: там было нечто большее. Внизу живота просыпается тягучее покалывание. Оно медленно поднимается к груди и взрывается там тысячами трепещущих бабочек.
Я хочу узнать её. Понять, кто такая Лизара Рейвен на самом деле. И кто такая Изз. Я хочу увидеть обе её стороны.
И это желание куда опаснее всех инфернальных тварей Полярной пустыни, вместе взятых.
В этот момент глайдер с глухим шумом влетает в туннель. Небесные сияния гаснут, слабый рассеянный свет за бортом окончательно исчезает, и нас окутывает тусклый, мертвенный свет плафонов вагона.
Спустя несколько минут ход замедляется, и мы замираем на месте. Локация мне незнакома: надо полагать, мы находимся в каком-то заброшенном коллекторе под самым Поясом.
— Входим на нашу базу в Иберионе. На месте разбиваемся по группам и переходим ко второй фазе плана, — раздаётся голос Вентии из бортового динамика.
От резкого толчка тормозов Лизара вздрагивает и распахивает глаза. Она ещё сонная. Мой взгляд скользит по нежному румянцу на её щеках, проступающему сквозь россыпь веснушек, и я глубоко втягиваю воздух через нос, отчаянно пытаясь протолкнуть удушливый ком в горле, когда наши глаза встречаются.
Тщетно.
Впервые в жизни я чувствую, что абсолютно не контролирую происходящее. Мне не остаётся ничего другого, кроме как слепо плыть по течению. Раньше у меня были отряд и командир, но у меня всегда оставалось право решать за себя. Здесь же я полностью во власти мятежников. И во власти чувств, которые мне так и не удалось в себе заглушить — чувств, вспыхивающих пожаром каждый раз, стоит мне только подумать о ней.