Золотые коридоры Олимпа сверкали на солнце, когда Гермес вёл Гекату и её спутников обратно во дворец. Она снова обратила внимание на окружающее её великолепие — позолоченные колонны, полы, инкрустированные драгоценными камнями, и фрески, изображающие победы богов. Несмотря на всё это великолепие, она чувствовала, как в животе у неё поселилась холодная тяжесть.
— Гера знает, где твои покои, — заверил её Гермес. — Но не забывай, что я говорил о ней. С ней может быть трудно.
Словно привлечённая их разговором, Гера ждала в прихожей, окружённая стаей павлинов. Облачённая в царственные белые и золотые одежды, она смотрела на Гекату проницательным, оценивающим взглядом. Её красота была величественной, но в её взгляде было мало теплоты.
— Итак, надеюсь, Гермес заставил тебя почувствовать себя… желанной гостьей? — спросила Гера с холодным взглядом.
Геката склонила голову.
— Повелитель Гермес был милостив.
— Хорошо, — сказала Гера, и на её губах появилась лёгкая ухмылка. — Я устроила тебе жилье. Ты будешь жить в одной комнате с Харитами Афродиты.
Гермес застыл рядом с ней.
— Это обязательно? Она…
— Думаю, это идеальное решение, — вмешалась Гера, и в её глазах блеснуло что-то, что Геката распознала как веселье, но на самом деле жестокость. — Ты будешь в отличной компании. Хариты известны своим гостеприимством. Хотя я не уверена, как они отнесутся к твоим питомцам.
Геката подавила желание бросить вызов богине. Гера хотела увидеть, как она будет корчиться. Она не доставит ей такого удовольствия.
— Я ценю вашу заботу, Повелительница Гера.
Гера нахмурилась.
— Хорошо. Я знала, что ты согласишься. — Она коротко улыбнулась. — И обращайся ко мне Царица Гера.
Геката покраснела.
— Да, моя царица.
— Дальше я сама разберусь, Гермес, — с усмешкой сказала Гера. — Возвращайся к своим обязанностям.
Гермес торжественно кивнул Гекате, прежде чем исчезнуть.
Геката почувствовала, как у неё сжался желудок, когда она погладила Галена по плечу и Кьюби по голове, прежде чем последовать за царицей и её павлинами в их новые покои.
Хариты — Аглая, Талия и Пасифея были какими угодно, но только не гостеприимными.
С того момента, как Геката и её фамильяры вошли в общие покои, воздух был пропитан презрением. Аглая, старшая из них, едва взглянула на неё, прежде чем отвернуться. Талия ухмыльнулась и что-то прошептала Пасифее, которая хихикнула, прикрыв лицо рукой.
Сами покои были просторными и красивыми, украшенными шёлковыми драпировками и резной мебелью из слоновой кости, но Геката почувствовала, как холодок от того, что ей не рады, пробирает её до костей.
— Возможно, тебе и удалось одурачить Зевса, — наконец произнесла Аглая, поправляя перед зеркалом свои золотистые волосы. — Но не жди, что мы будем такими же легковерными.
— Я вообще не ожидала от вас многого, — ответила Геката, опуская свою сумку на пол.
— Не сюда, — пожаловалась Пасифея. — Твоя кровать вон там.
Геката проследила за пальцем Пасифее в угол комнаты, где к стене была придвинута небольшая раскладушка, отделённая от остальной комнаты лишь тонкой занавеской.
Талия насмехалась вместе с сестрами.
— Ну-ну. Она может оказаться нам полезной. — Повернувшись к Гекате, она спросила: — Как у тебя с плетением волос?
Геката проигнорировала их и отвела своих животных в их общий уголок. Слава богу, Кьюби и Галену разрешили остаться. С их помощью она выстоит. У неё не было другого выбора.
Шли дни, а Гера никак не проявляла внимания к Гекате, разве что изредка бросала на неё изучающий взгляд. Другие боги тоже обходили её стороной, и даже умного Гермеса нигде не было видно.
Каждый день Геката подавляла свою гордость и спрашивала о своих родителях. Каждый день Гера отмахивалась от неё, говоря:
— Если бы были новости, которыми стоило поделиться, ты бы знала.
Отчаяние скрутило её грудь. Были ли её родители в безопасности? Неужели Зевс захватил их в плен? Неизвестность была медленной, мучительной агонией. Единственное утешение, которое она находила, было в её друзьях, которые сворачивались калачиком рядом с ней, когда она спала, предлагая молчаливое утешение.
Затем, однажды, пробыв там две недели, Геката встретила Айрис в конюшне.
Девушка двигалась подобно лёгкому шороху, её присутствие было мерцающим сиянием среди великолепных зверей. Богиня радуги, которая наполняла облака после дождя, была титаном, похожим на Гекату, ростом всего в три фута (0,91м), с полупрозрачными крыльями, и держалась она с осторожной грацией человека, научившегося передвигаться незаметно.
— Ты — Геката, — тихо произнесла Айрис, отступая в тень рядом с ней. — Я всё гадала, когда мы встретимся.
Геката с любопытством посмотрела на неё.
— Да. А ты — Айрис. Я слышала о тебе.
Кьюби и Гален, словно защищая, стояли рядом.
Айрис кивнула.
— Мы с тобой находимся в схожих обстоятельствах. Нас привезли на Олимп для «безопасности». Но мы не гостьи, Геката. Мы — фигуры на доске Зевса.
Геката напряглась.
— Что ты имеешь в виду?
Айрис поколебалась, потом вздохнула.
— Зевс использует меня. Мои радуги позволяют мне видеть на огромные расстояния, даже в земли Титанов. Он отправляется меня шпионить и возвращаться с отчётом… — Её золотые глаза встретились с глазами Гекаты. — Он собирается использовать тебя.
Холодок пробежал по спине Гекаты.
— С какой целью?
— Чтобы определить местонахождение сторонников Титанов. Он знает о твоих способностях в волшебстве, в заклинаниях определения местоположения. Вот почему он пообещал твоим родителям, что будет оберегать тебя.
Геката сжала кулаки. Она подозревала, что у Зевса были скрытые мотивы, но, чтобы ее использовали как оружие против её собственного вида?
Айрис потянулась и сжала её руку.
— Будь осторожна, Геката. Гера может негодовать на тебя, но на самом деле тебе следует бояться Зевса.
Геката с трудом сглотнула.
— Спасибо, что предупредила меня.
— Конечно. — Лицо Айрис потемнело. — Жаль, что меня никто не предупредил.
Когда Айрис ускользнула, Геката осталась в конюшне со своими фамильярами. Холодная враждебность Геры теперь меркла по сравнению с грозой, назревавшей на горизонте. Планы Зевса относительно неё были гораздо опаснее, чем она предполагала.
И если она не будет осторожна, то может никогда больше не вернуться домой.