Эвелин Харт «Теневые Испытания» Глава 36
Марек, Бог Бурь и Рождения, не жаждет страданий так, как некоторые другие боги. С другой стороны, он так же бессердечен, как бури, что неустанно свирепствуют вдоль пляжей Таловара. Его Богокованным была дарована власть над молниями, но его чемпион получил нечто большее. Брандору Халдену он подарил власть над самими ветрами.
~ Седрик Пенроуз, «Трактат о богах и их силах»
Фиона
Я оглядываюсь, проверяя, все ли на месте, и мгновенно понимаю: что-то не так.
— Какого хрена, — рычит Рурик. — Они пришили его. Какая-то из этих паскудных тварей прокралась в наши комнаты, пока мы были в Большом зале, и прикончила моего брата.
Он тут же выхватывает меч из ножен на бедре, но Дариан перехватывает его за запястье:
— Сделали, — спокойно произносит он. — Через месяц он Возвратится. И ведь это далеко не первая ваша смерть, верно?
Рурик делает глубокий вдох, но его тело все еще дрожит:
— Не первая.
— Тогда прекрати вести себя так, будто видишь его в последний раз, и верни меч в ножны. Он погиб, но давай не будем все дружно спешить за ним. В конце концов, вы же знали, что победить сможет только один из вас.
Тяжелый вздох Рурика больше похож на рычание, но он подчиняется Дариану. Впрочем, есть и еще один сюрприз — тот, к которому никто из нас почему-то не относится с удивлением. Элары нет рядом. Она восседает на пегасе — одном из крылатых коней, которых подарили Всадникам и от которых те получили свое название.
Темно-серые крылья пегаса сложены по бокам и опираются на стальные доспехи — такие же массивные и блестящие, как собственная пластинчатая броня Элары. Грива и хвост птицеконя гармонируют с крыльями, выделяясь темными прядями на фоне белоснежной масти. Ростом превосходя любую лошадь в Штормхейвене, этот зверь всем своим видом показывает, что в нем нет ничего природного, но истинную исключительность ему придают на редкость разумные глаза. Это одно из самых прекрасных зрелищ, что мне доводилось видеть, — пожалуй, уступающее лишь тем часам, что я провела рядом с драконами.
Мы стоим на склоне холма, и я знаю, что башни всегда строят на возвышенностях ради лучшего обзора и обороны. Я пытаюсь заглянуть сквозь кроны деревьев, но это не привычные нам мрачные терновники, на которые мы таращились больше месяца. Эти деревья высоки. Дубы и тополя с раскидистыми ветвями полностью заслоняют небо.
— Нам нужно выяснить, где находится башня, — произносит Йоррен, озвучивая мои собственные мысли. — Все, что произойдет в ближайшие три дня, будет вертеться вокруг нее, так что независимо от того, решим мы захватить ее сразу или позже, мы обязаны знать ее точное местоположение.
Все кивают, очевидно придя к тому же выводу.
— Думаю, лететь — плохая идея, — говорит Элара. — Если кто-нибудь посмотрит на небо, мы тут же выдадим свое положение.
— Согласен, — поддерживает Изола. — Скрытность — это единственное, что поможет нам выбраться отсюда живыми. В воздухе пегаса спрятать невозможно.
Никто не спорит с этим фактом, и мы быстрым шагом направляемся к вершине холма. Меня поражает, насколько здесь все зелено. После пяти с лишним недель, проведенных в сумрачных землях Данлоха, это место кажется удивительно живым даже посреди глухой ночи.
Мы изо всех сил стараемся двигаться бесшумно, хотя мешок Дариана издает странные звуки при каждом шаге, болтаясь у него за плечом. От каждого шороха меня передергивает. В любую секунду кто-то из врагов может устроить нам засаду. И хотя главные баталии развернутся за башню, остальные команды ни за что не упустят шанс прикончить нас прямо посреди леса.
Проходит совсем немного времени, прежде чем мы выходим из полосы деревьев к каменистой вершине. Башня, похожая на тонкую иглу высотой в сорок футов, возвышается всего в нескольких шагах от нас. Вокруг нее нет стен, но дверь сделана из толстого дерева, окованного железом. Она вряд ли надолго задержит Скованного или Пылающего, но обычному человеку без тарана ее не выбить.
Вдоль круглых каменных стен прорезаны узкие бойницы. Они слишком малы, чтобы в них пролез человека, но через них удобно пускать стрелы или сбрасывать камни. Наверху темнеют зубцы стен, а над камнями на флагштоке реет знамя.
Неповторимые черно-серебряные цвета Никстоса трепещут на ветру, и мое сердце начинает стучать как безумное. Все будут искать эту башню, а мы нашли ее всего за двадцать минут ходьбы. Я бросаю взгляд на Дариана, но он качает головой.
— Мы можем захватить ее прямо сейчас, — шепчу я. — Мы могли бы разрушить лестницу, ведущую наверх. Мы могли бы…
— Нет, — отрезает Йоррен. — Абсолютно исключено. Мы не выдержим трехдневную осаду. Если бы мы воевали с людьми — другое дело, но эта дверь не устоит перед кем-то из Скованных. Всадник может атаковать крышу. Неумирающий состарит камень до состояния пыли и просто ворвется внутрь. Наша группа не сможет эффективно удерживать столь хрупкую позицию с нашими текущими силами.
— Я согласен, — тихо говорит Дариан. — Никстос знает, что мы не выиграем этот бой, и подкинул ее нам как искушение. Однако мы должны извлечь из этого пользу. Только… совсем не так, как поступил бы кто-нибудь из Скованных.
Я приподнимаю бровь:
— И что ты задумал?
Он улыбается:
— Я расскажу, как только мы окажемся внутри.
Элара бесшумно спускается со своего поста на верхушке башни после изнурительного часа подготовки. Если у меня и оставались хоть какие-то сомнения в стратегическом гении Дариана, теперь они испарились окончательно.
Прямо как в Хорре, где он проделывал это бесчисленное количество раз, он делал ходы, которых я никак не могла ожидать. Я в очередной раз убедилась, как мало знаю о магическом мире, наблюдая за тем, как Дариан расставляет смертельные ловушки для следующей группы, которая сунется в башню.
Он заставил Рурика зарядить молниями кристаллы, которые он подвесил на растяжках в строго определенных точках. Он вытащил из мешка странные камни, зачарованные Рионом на взрыв, и заложил их у основания лестницы. Сюрприз за сюрпризом — он выстроил целую полосу разрушений от подножия башни до самой крыши, готовую сработать от малейшего толчка.
Пока он расставлял ловушки, он вкратце объяснял мне свои мысли:
— Богокованные не застали времена, когда зачарованные предметы были в порядке вещей. Дом Стали — лишь бледная тень того, чем он был раньше, а Фейри уже давно не играют прежней роли. Наши конкуренты, скорее всего, даже не додумаются искать такие ловушки.
Впрочем, с этим покончено. Элара покидает верхнюю площадку башни верхом на пегасе — это знак: нам пора уходить.
— Я следила за движением в лесу, и ближайшая группа приближается оттуда, — шепчет она, указывая на северо-запад. — Они подходят все ближе, так что нам лучше убраться отсюда, если мы не хотим ввязываться в драку.
Дариан кивает, и Элара ведет нас по южному склону холма обратно под сень деревьев. Мы отходим примерно на милю — достаточно далеко, чтобы никто не наткнулся на нас при осмотре окрестностей башни, но близко настолько, чтобы успеть вернуться, как только здесь зазвучат первые крики.
Затем мы садимся на землю и замираем в ожидании.
