Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 12

Несмотря на все образование и светское воспитание Мэриголд, единственной разумной реакцией, на которую она оказалась способна, стало глухое «Ой» в ответ на осколки боли, гуляющие по ее черепу. Она прижала ладони к глазам, чтобы закрыть их от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы.

Постойте, солнце уже высоко! Она проспала утреннюю работу по хозяйству.

Она принюхалась и уловила восхитительный аромат, от которого ее желудок протестующе сжался. Неужели Джаск готовил? И это своей раненой рукой… Он, наверное, прямо сейчас на улице — работает и рискует снова сорвать швы. Она быстро облачилась в домотканое платье, умыла лицо, шею и подмышки, почистила зубы над кувшином — неужели Джаск сменил воду, пока она спала? — и вприпрыжку сбежала по лестнице к скамье у двери.

Невероятно! День третий, а она уже ведет себя как избалованная принцесса. Валяется в постели до полудня из-за излишеств накануне, пропускает работу, ничем не помогает…

Она дернула сапог. Ноготь на большом пальце зацепился и задрался до самого мяса.

— Черт возьми, — зашипела она, тряся рукой.

— Принцессы ругаются?

Она вздрогнула, резко выпрямилась и прижала руку к грудине. Джаск сидел, ссутулившись, за столом, спрятанным за лестницей, и наблюдал за ней. Как долго он там просидел?

— Ты меня напугал, — выдохнула она.

— М-да, — пробурчал он и скребанул вилкой по тарелке, доедая остатки завтрака.

— Не потому, что ты орк, — уточнила она. — А потому, что ты сидел тихо, как призрак.

— Буду шуметь громче. — Джаск жестом указал на ее место за столом. — Твой завтрак.

Кислый вкус подступил к горлу. Она прижала пальцы к губам, чтобы сдержать незваную отрыжку.

— Нет, спасибо.

— Ешь. — Он снова указующе кивнул на тарелку. — Ты вчера перебрала — это поможет. И еще я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Интересно, за всю историю человечества хоть один хороший разговор начинался с этой фразы? Осторожно она приблизилась к столу. Он поставил кусок несладкого пирога, кружку, а на подставке стоял чайник.

Она осторожно опустилась на стул. Святые угодники, тело казалось сделанным из венецианского стекла. Одно резкое движение — и она рассыплется. Джаск налил содержимое чайника в ее кружку.

— Что это? — спросила она.

— Ивовая кора. Для твоей головы. — Он размешал ложку меда и щепотку корицы, как она любила, и пододвинул кружку к ней. — Барнаби тебя не разбудил?

— Я удивлена не меньше твоего. — Прижав пальцы к вискам, она поинтересовалась: — Что было в том сидре? Проклятие?

Насупив лоб, он уперся предплечьями в стол:

— Обычные яблоки и дрожжи. Но он выдержанный — я и забыл, насколько он ядреный для столь хрупкой особы, как ты.

Она сделала глоток отвара из ивовой коры и поморщилась. Это было похуже цикория.

— Я вообще-то весьма высокая и крепкая, чтоб ты знал.

— Сравнительно… — он жестом показал разницу между ними и подтолкнул тарелку ближе к ней, — …ты крошечная. Ешь пирог. Он успокоит желудок.

— Сомневаюсь, но я в отчаянии. — Она подняла кусочек на вилке. Несмотря на тошноту, она восхищенно вздохнула. Яйцо, сыр бри, лук и невероятный букет трав. Восхитительно! Рассыпчатое, маслянистое, с идеальной текстурой.

Джаск приподнял бровь:

— Ты стонешь, когда ешь. Это настораживает.

— Я стону, только когда еда настолько хороша. Об этом пироге нужно слагать эпические поэмы. — Она промокнула губы салфеткой. — Научишь меня его готовить?

— Нам нужно поговорить, принцесса.

Опять эта подозрительная формулировка. Страх закружился в ней, и она отложила вилку. Неужели он собирается выгнать ее с этой фермы-оазиса? Или дело в чем-то худшем?

— О чем? — спросила она. — Говори прямо, я настаиваю.

— О работе по ферме. Есть обычные повседневные дела, которые я показывал тебе вчера. Я подоил Куин. Ей было бы больно, не сделай я этого. Но теперь больно мне.

Грудь сжалась от чувства вины.

— Прости меня. Я должна была встать раньше и сделать все сама.

— Оставь извинения при себе — тут и моя вина есть. Не стоило давать тебе сидр и нужно было тебя разбудить. Что сделано, то сделано. Но я понял, что весь распорядок у меня в голове, а тебе бы пригодился список. Сможешь записать?

Облегчение захлестнуло ее:

— Ты меня не выгоняешь? Когда я только прибыла, ты твердил, чтобы я убиралась на следующий же день.

— Нет, я тебя не выгоняю. По крайней мере, пока у меня пульсирует рука. — Он поднял ладонь.

Отвар из ивовой коры показался уже не таким горьким.

— У тебя есть чернила и пергамент?

Он кивнул и поднялся из-за стола. Пока он стоял спиной, она могла беспрепятственно любоваться тем, как льняная рубашка облегает его широкие плечи. Он пошуршал в столе и вернулся с пером, чернильницей, песком и пергаментом. Еще одно заблуждение из сказок: орков изображали воинами, а не грамотеями.

К счастью для нее, ведь ей как раз предстояло писать письма.

— Держи. — Он подвинул к ней письменные принадлежности. — Сначала набросаем ежедневные дела, затем те, что привязаны к определенным дням недели. Готова?

Она подрезала перо ножиком и сделала свежий расщеп.

— Да.

Пока он диктовал расписание, а она записывала, перо с тихим скрипом скользило по пергаменту. Через двадцать минут лист был заполнен аккуратным — и весьма внушительным — списком.

— Это же куча работы, — заметила она.

Он потянулся:

— Это жизнь на ферме. Хочешь что-то добавить?

Она пробежалась взглядом по своей работе. Выпечка, как хлеба, так и пирогов, значилась на завтра. Стирка — позже на неделе, как и колка со складированием дров. Хотя боль отступала, легкая колотье еще прошивало висок.

— Сидр, — выдохнула она.

— Я думал, ты им насытилась.

В новой колонке под заголовком «Другое» она вывела: Давка сидра.

— Насытилась, но я бы хотела выжать легкий сорт, чтобы больше не чувствовать себя так, пока я здесь. О, и плетение кос из лука и чеснока! Я видела их в погребе. Гениальный способ хранения и экономии места.

— Сидр требует времени, — сказал он. — Это все, чему ты хочешь научиться?

— Пока да, — ответила она. — Я не знаю того, чего не знаю, так что список может разрастись. Но я не совсем бесполезна. Я умею шить, мести пол, собирать травы. Мыть посуду тоже. — Ее лицо просияло. — О, есть еще кое-что.

Она добавила: Резьба по тыквам, Танцы.

— Это не совсем хозяйственные дела. Но твои фонари из тыкв были потрясающими. Нам следует сделать новые взамен тех, что уничтожили рыцари Криспина.

— А танцы? — Ямочка пролегла между его насупленными бровями. — Принцесса, не умеющая танцевать — все равно что рыцарь, не способный взобраться на коня в доспехах. Не могу поверить, что тебе нужно показывать шаги.

— А вот тут ты ошибаешься. — Она помахала на него перьевым кончиком. — Я знаю чопорные придворные танцы. Но простые горожане на праздниках вечно веселятся куда искреннее. Вот чему я хочу, чтобы ты меня научил — если ты сам их знаешь, конечно.

Джаск наклонил подбородок:

— Вообще-то знаю. Что-то еще?

— Постройка беседки, со временем. — Да, она вносила Беседку в список. — Ты не мог не заметить, что ферма просто умоляет о беседке. Между тыквенными грядками и лугом, прямо у подсолнухов. Идеальное место для чтения или обедов на свежем воздухе, да и подмостки для менестрелей вышли бы отличные.

Его фырканье прозвучало подозрительно похоже на смех.

— Ты не перестаешь удивлять, принцесса.

Она присыпала пергамент мелкими песчинками, чтобы впитать лишние чернила.

— Пока ты находишься в состоянии приятного удивления, я должна поделиться планами покинуть ферму Мрачнокорень. Как только ты исцелишься, разумеется.

Насупленные складки вернулись на его лоб:

— Но ты же сама умоляла остаться. И одной в пути небезопасно.

— Согласна, именно поэтому я и хотела попросить тебя стать моим провожатым.

— Я не могу. — Содержимое его кружки выплеснулось через край, когда он с грохотом поставил ее на стол. Будь это цикорий, она бы оказала ему услугу. — Это слишком…

— Успокойся. — Она коснулась пальцами его запястья. — Наблюдая за тобой эти два дня, я поняла, что ты не можешь бросить своих животных на два дня пути туда и обратно.

— Куда — туда? — спросил он.

Она прикусила нижнюю губу. Этот план был ее тайной на протяжении нескольких недель, храним ближе к сердцу, чем кулон. Что-то сдвинулось у нее в груди. Она могла доверить Джаску эту тайну. В конце концов, она ведь собиралась просить его стать ее спутником.

— Маревал. У меня там есть связной, который укроет меня, пока не прибудет мой спаситель. — Она отщипнула крошку корочки от пирога. — Твой коттедж был маяком в ночи, Джаск, но не конечной точкой моего пути. Могу я использовать твой пергамент и чернила, чтобы написать спасителю? Он будет волноваться, а Альфред говорил, что сможет найти для меня гонца.

Его плечи снова одеревенели. Святые небеса, да что она опять сказала? Он ведь ясно дал понять, что не хочет, чтобы она оставалась здесь бессрочно.

— Кто он?

— Мой брат-близнец. — Она покрутила перо в пальцах. — Перед побегом из замка Брамблтон я отправила ему весть — зашифрованную так, чтобы понял только он, — что буду ждать его в Маревале. Я знала, что дворцовая стража перекроет дороги между Урожайной Лощиной и Торнвиком. Но не южные пути. Он встретит меня в убежище и отвезет домой.

— Умно. — Скамья скрипнула, когда Джаск сместил вес.

— Спасибо. Видишь? Я не просто симпатичная мордашка. Но теперь мне нужно отправлять новую весть — и на северный фронт, где он находится, и в Маревал, если он уже прибыл. Если ты не против, я бы хотела сообщить ему, где нахожусь. Скрытно, разумеется.

Джаск потер ямочку на подбородке:

— Только если я сам прочту письма и удостоверюсь, что шифр надежен. Я должен беречь свою ферму — и всех, кто на ней находится.

Это было вполне разумное требование.

— Да, конечно, — согласно кивнула она. — А теперь давай я займусь твоей рукой, и мы приступим к дневным делам. Письма подождут, пока мы не обиходим животных.

Если Мэриголд и игнорировала тот факт, что орда рыцарей и разъяренный принц прочесывают окрестности в ее поисках, она была искренне счастлива в том неспешном ритме, который установился между ней и Джаском за последние дни. Если она не ошибалась, орк постепенно оттаивал. Доказательство? Во время разговоров он смотрел ей прямо в глаза своими карими глазами с золотыми искорками — заметный прогресс по сравнению с тем, как в первые дни он глядел поверх ее головы, в сторону или сквозь нее.

Возможно, причиной перемены стала ее умелая помощь по ферме, пока его рука заживала? Или монеты, которые она настояла отдать за проживание и питание после того, как Альфред вчера отказался везти дополнительную партию тыкв на рынок? Передав возчику письма для Рована — которые Джаск признал абсолютно нечитаемыми для посторонних, — Альфред поделился свежими новостями Урожайной Лощины. Из официального: в Дрожащих Долах активизировались духи. Что же до сплетен, согласно хронистке Изольде Фенлоу из «Вестника Урожая», принцесса Мэриголд свалилась с горячкой.

Интересный ход.

Несмотря на «болезнь» принцессы, ее свадьба с принцем Криспином оставалась назначенной на следующие выходные. Дерзкий блеф, учитывая, что у Криспина не было невесты. К тому же опасный, ведь этот блеф означал, что принц удвоит поиски.

И если это произойдет…

Мэриголд помотала головой. Нет, здесь она в безопасности. Если нагрянут — она спрячется, как и раньше. Все, что ей нужно, — не попадаться Криспину, пока за ней не приедет Рован. Не стоит слишком много думать об этом. Впрочем, как и о выпечке хлеба, и о том факте, что мука покрывала ее от шеи до самых бедер.

— Брысь, Фаззл. — Она подняла кота с верстака и опустила на пол.

Оскорбленный в лучших чувствах, он с достоинством маршировал к очагу, оставляя за собой цепочку белых отпечатков лап.

Она окинула взглядом упрямое тесто:

— Кажется, я ненавижу печь.

За столом, где Джаск читал книгу, он поднял взгляд:

— С пирогом ты справилась отлично. Корочка удерживала яблоки и тыкву с достойной похвалы стойкостью.

— Именно к такому аппетитному описанию я и стремилась, — рассмеялась она, продолжая мять тесто. — Пирог со стойкостью.

— Он очень вкусный. — Он как раз доедал кусок за обедом. — Ты была права: розмарин отлично подчеркивает яблоки.

Грудь раздалась от его похвалы. За эти две недели учебы, пока его рука заживала, а она взяла на себя большую часть готовки, он не скупился на добрые слова. Она впитывала его похвалу, как шерсть — дождь. Кроме Брэма и Джаска, единственным человеком, щедрым на добрые слова, была Вера — знахарка, научившая ее управлять минимизацией.

Не то чтобы минимизация помогала в выпечке хлеба.

— Рада, что тебе нравится. — Надавить. Сложить. Повернуть, повторить. — Как я пойму, что закончила с этой частью? Руки уже ломит.

Он закрыл книгу:

— Когда оно станет гладким и перестанет липнуть. Помогает представить, будто тесто — это какой-то раздражающий человек.

— Отличная мотивация, спасибо. — Она надавила с удвоенной силой. — Принц Криспин Баттен-Фордж, встречай свою гибель!

Джаск поперхнулся последним куском от смеха. Помимо того, что он стал смотреть на нее, орк казался куда менее ворчливым, чем в день ее появления. Разумеется, отчасти дело было в том, что она сама по себе само очарование. Но и он наверняка так изголодался по общению. Вылазки в город были бы некомфортными, если люди и правда глазели на него так, как он рассказывал. Но ведь он научился доверять ей — может, он сможет наладить связь и с другими? Бывать среди людей было бы полезно для него.

Полная изоляция никому не идет на пользу.

Джаск осушил кружку и поставил ее на стол:

— Я не питаю любви к Криспину, но что вообще пошло не так между тобой и принцем?

— Отклоняю саму формулировку. — Она подтянула слишком длинные рукава и снова сложила тесто. — Между нами никогда ничего не было так. Ему нужна была королева, которая создавала бы правильный образ, стоя рядом с ним — точнее, чуть позади него. Я думала, что справлюсь с этой задачей. Логика была проста: если я все равно никогда больше не буду счастлива, какая разница, выйду ли я замуж ради блага своего королевства? К слову, принимать судьбоносные решения в состоянии меланхолии… скверная идея.

— Что же заставило тебя опомниться? — Он подошел к верстаку и прислонился к нему бедром.

Святые угодники, от духоты печи и его пышущего жаром тела она сейчас покрылась бы потом и потребовала отвара таволги, чтобы сбить температуру.

— Кое-какие вещи. Во-первых, мое оцепенение растаяло. — Тесто тянулось под ее пальцами. — Приезд в Урожайную Лощину, возможность своими глазами увидеть то, о чем Брэм писал в своих письмах… это исцелило меня. Полагаю, я должна быть благодарна предложению Криспина хотя бы за то, что оно привело меня сюда. Но он настолько проигрывал Брэму во всем… Я не могла провести с ним свою единственную драгоценную жизнь. Рожать ему детей, на которых он не обратит внимания, ухаживать за его стареющим отцом без капли благодарности, развлекать его гостей и заслуживать меньше уважения, чем его любимая лошадь? Ну уж нет, это точно не про меня.

— Ты сказала «кое-какие вещи». Что еще?

— И этого мало? — Она сдула непослушную кудряшку с лица, но упрямая прядь снова упала на глаза.

— Маловато для верной принцессы Торнвика, чье королевство выиграет от этого союза. — Он бережно заправил локон за ее ухо, слегка задев ногтем нежную кожу.

Ее бросило из жара в дрожь.

— Я… — Она сглотнула. — Раскрыла заговор. Знание этого может подвергнуть тебя опасности.

Он посмотрел на нее сверху вниз своим карим взглядом с золотыми искорками, похожим на солнечный луч:

— Ты того стоишь.

Несмотря на то что от его слов ее колени превратились в кисель, земля под ногами стала тверже. Больше не быть одинокой с этим знанием — все равно что сбросить тяжелые парадные одежды, от которых она чуть не упала в обморок на коронации отца.

— Поклянешься, что никому не расскажешь?

Он положил раненую руку на сердце:

— Торжественно. Я умею хранить секреты.

Что-то грустное промелькнуло на его лице. Мгновение между ними натянулось, как тетива. Но под этим напряжением скользнуло иное чувство.

Нежность.

Каким бы ворчливым ни был этот орк, он был добрым. Он приютил ее, когда опасность стояла у дверей. Кормил ее. Вырезал по дереву с мастерством ремесленника и заботился о куче живности. И самое главное — у него хватало ума презирать Криспина.

— Принц вступил в сговор с горными духами — а судя по сегодняшним новостям от Альфреда, не удивилась бы, если и с духами Дрожащих Дол тоже. Как бы то ни было, он намеревается использовать духов, чтобы убить моих братьев. С их гибелью я становлюсь единственной наследницей престола Торнвика. Когда я унаследую трон отца, Криспин планирует заточить меня в Алой Башне. По нашему брачному договору, в случае моей недееспособности он будет править как регент. Его цель — объединить королевства Урожайной Лощины и Торнвика, а затем выкачать из Торнвика драгоценные металлы, превратив его в безжизненную пустыню.

Глухое рычание Джаска звучало так, будто он получил удар под дых. Он сжал челюсти так, что клыки уперлись в верхнюю губу:

— Низкий, подлый мерзавец.

— Я выбирала выражения посочнее, когда узнала об этом. На следующий день я отправила зашифрованное письмо Ровану и сбежала при первой же возможности — так я и оказалась на твоем пороге.

Его взгляд смягчился:

— А ты храбрая, знаешь об этом?

Ее щеки вспыхнули:

— Спасибо, что выслушал.

— Это мое вечное удовольствие, — проговорил он.

Кровь застыла у нее в жилах.

В детстве Бесс водила ее и Брэма смотреть бродячий театр, ставивший любовную драму. В один из моментов возлюбленная героя благодарила его за спасение. Наигрывая бровями, тот отвечал: «Это мое вечное удовольствие». Она и Брэм, двенадцатилетние дети, тогда прыснули от смеха прямо в партере. Бесс уволокла их прочь, обозвав невоспитанными глупцами. С тех пор они повторяли эту фразу всякий раз, когда делали друг другу малейшее одолжение. А когда между ними вспыхнули чувства, она стала их тайным нежным словечком.

Которое он только что произнес совершенно буднично.

— Что ты сказал? — спросила она.

— «Это мое вечное удовольствие»? — Джаск потер затылок забинтованной рукой и отступил на шаг. — В книге прочел.

Она всматривалась в его лицо. Будь она знакома с ним дольше — поклялась бы, что он врет, но доказательств не было.

Со вздохом она накрыла миску полотенцем:

— Тесту нужно отдохнуть.

В отличие от ее мыслей. Она смерила взглядом полки у очага. Неужели он и правда вычитал эту фразу в книге? Возможно, пока она осваивает новые навыки на ферме, ей стоит приняться и за его библиотеку.