Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 30
Слева от Мэриголд хрустнула ветка. Она вскинула руки, готовая уменьшиться и спрятаться. Ах. Это всего лишь Фаззл. Странно. Фаззл любил улицу еще меньше, чем в первые дни после побега из замка.
— Ты что тут делаешь? Тоже за меня переживаешь?
Фаззл мявкнул, дернул ушами и шмыгнул в кусты. Ну ладно тогда. Не переживает. Скорее уж соскучился от безделья.
Мэриголд пробиралась сквозь опавшую листву, устилавшую тропинку, а затем остановилась, чтобы свериться с грубой картой, которую набросала утром. Она находилась совсем недалеко от дерева золотошляпников. Судя по поправкам Брэма, Фонарный Дуб должен был расти за ручьем.
Деревья замерли, когда она перепрыгнула через журчащую воду.
Она на мгновение потеряла равновесие на берегу, но все же удержалась.
— Ха! — она победно вскинула кулаки. — Никаких беспомощных девиц!
Она шагнула вперед — и черт. Ее левая туфля осталась позади, засосанная чавкающей грязью. Присев на корточки, она попыталась нащупать ее, но туфелька лежала слишком далеко. Минимизация здесь ничем не помогла бы, как и личное обаяние.
А вот палка…
Мэриголд ухватила упавшую ветку, подцепила ею туфлю и попыталась вытащить. Туфля с хлюпаньем вылетела из грязи — и прямиком угодила в ручей. Когда вода унесла ее вдаль, ей показалось, будто она издевательски над ней смеется.
— Да чтоб тебя, — пробормотала она.
Ничего страшного. Она справится и так.
Ее шаг стал неровным, когда она продиралась сквозь гибкие заросли ивовых ветвей. Бумажные листья путались в волосах и шуршали по плащу.
— Тьфу! — она выплюнула листок, угодивший прямо в рот.
Пожалуй, идея любить природу издалека ей нравилась, но сама реальная природа могла бы провалиться сквозь землю. Она остановилась, счищая с юбок листья и репейник. Упрямая растительность наотрез отказывалась отряхиваться.
Разберется с этим позже, в коттедже.
Когда придется признаться Брэму, что она пошла на такой риск.
Стоило ей поднять взгляд от юбки, как по коже побежали мурашки. Теперь ей стало понятно, почему осенний дух выбрал своим домом именно Фонарный Дуб. Облаченный в пышный наряд из пылающих листьев, гигант великолепно смотрелся на осветленном ветру. В сегодняшнем сером сумраке сферы излучали приветливый оранжевый свет, так и маня укрыться в ветвях.
Быть может, в этом и заключалась часть магии духа — заманивать людей в объятия дерева, подобно сиренам, призывающим моряков разбиться о скалы? О духах она знала немного. Фей, гномов, пикси и ведьм — об этих существах она читала подробно.
А вот духи… Об их природе ей были известны лишь две вещи: во-первых, они предпочитали селиться рядом с природными стихиями — временами года, ландшафтами, деревьями и водоемами; во-вторых, они умели исчезнуть в мгновение ока.
Поскольку Мэриголд решительно не жаловала дикую природу, неудивительно, что их пути никогда раньше не пересекались.
Значит, чтобы поймать его, придется действовать быстро.
Она запрокинула голову. Брэм рассказывал, что забирался на дерево за желудями, именно там он и повстречал духа. Ее шея заныла, когда она оценила всю высоту ствола. Это… чертовски высокое дерево. Жизнь стала бы проще, захвати она лестницу. В дорожной корзинке лежала лишь еда да питье.
Что ж, некогда рассусоливать.
Самая нижняя ветвь находилась на уровне груди. Согнув руки в локтях, она прижалась к ней ладонями и подпрыгнула, подтягивая себя наверх. Перебросив ноги через толстый сук, она проползла вперед, сдирая кожей бедер кору, пока не дотянулась до следующей ветви. И так снова и снова — вверх, царапина, вверх, царапина, пока она не добралась до… середины.
Хватит с нее альпинизма.
Она сложила ладони рупором возле рта:
— Осенний дух?
Никакого ответа. Жжение на бедрах доставляло жуткий дискомфорт.
— Ду-у-ух? — снова позвала она. — Пожалуйста, поговори со мной.
В ответ подул ветер. Воздух вокруг наэлектризовался, словно перед ударом молнии. У Мэриголд все внутри сжалось от дурного предчувствия. Что-то запорхало в волосах, щекоча ухо, будто крошечный колибри. Она завизжала, и ее взмахнувшие руки наткнулись на что-то твердое.
— Ай! Это еще за что?
Светящееся оранжевое существо зависло над веткой прямо перед ней, яростно потирая лоб. Его черты были точеными, но безупречными — точь-в-точь как миниатюрные скульптуры в нишах Брайрвейлского собора. Вот только вместо безжизненных мраморных глаз его глаза оказались огромными, золотыми и пристально уставились на нее.
— Это ты? — спросила она. — Дух?
Когда он перепорхнул на соседнюю ветку, за ним шлейфом вился и искрился полупрозрачный свет.
— Давай выкладывай, Рыжая, и поживее. — Он зажал пальцы в щепотку. — Я уже на волосок от того, чтобы превратить тебя в какую-нибудь пташку, честное слово.
Она ткнула в него пальцем:
— Смелости тебе не занимать.
— Это мне-то смелости? Наглая девица. Залезть на мое дерево, отлупить меня и пытаться украсть мое золото!
Она покачала головой:
— Мне не нужно золото. Мне нужны ответы.
— Насчет чего? — Паутинные волосы Духа трепетали на ветру.
— Сэра Брэма Дугласа.
— Кого-кого?
Она устало провела ладонью по лицу:
— Ты разрушил его жизнь, а теперь даже не помнишь его.
— Послушай-ка, Рыжая. Я не ломаю чужие судьбы ради забавы. Если с твоим мужичком приключилась беда, держу пари, он сам к ней приложил руку. Разве на мое дерево вечно кто-то не лазает в надежде поживиться моим добром? Стоит одному уйти безнаказанно, и он тут же растреплет всем встречным, мол, пробуйте, не бойтесь. Не могу же я этого допустить, нет, никак не могу.
У нее зашевелились волосы на руках, когда он метнулся быстрее, чем успевал уловить взгляд. Она резко повернулась, отыскивая его среди листвы.
— Но он не заслужил этого.
— Конечно-конечно, все они так говорят. — Дух взмахнул руками. — И что я, по-твоему, сделал, девочка? Превратил его в яблоко?
— Нет. — Она ахнула, прижав руки к груди. — Ты что, и вправду с кем-то так поступил?
— Не припомню такого. — Он погрозил ей крошечным пальчиком. — Но запросто мог бы, так что тебе лучше не забываться.
— Орк. Три года назад ты превратил сэра Брэма Дугласа в орка. Да, он пытался взять твое золото, но действовал по чужой указке. Ты загадал ему загадку, и он ответил верно, так что должен был отпустить его. Но принц Криспин велел все равно его проклясть. Это жульничество!
Дух побледнел и попятился назад:
— Понятия не имею, о чем ты толкуешь.
— О нет, прекрасно знаешь. — Она поджала губы. — Я вижу это по твоему лицу.
— Ты меня совсем не знаешь, леди.
— Вообще-то, принцесса. — Быть может, он трепетал перед королевскими особами, и именно поэтому выполнял приказы Криспина? Стоило попытаться. А на случай, если он не испугался…
Она схватила его за ноги и перевернула вниз головой. Задача оказалась не из легких — кожа духа была скользкой, как мох.
— Ты совсем лишилась рассудка, Рыжая? — завопил он. — Я сейчас жутко не в духе. Охотничья Луна уже на подходе. Как только после нее взойдет солнце, я завалюсь спать до самого равноденствия. Поставь меня на место и проваливай, иначе мне придется принять крайние меры. И смотри не сверни себе шею по дороге вниз.
— Мы можем поговорить как цивилизованные люди? — спросила она. — Я принесла кекс.
Он затрепетал крылышками, заинтересовавшись:
— И с чем же кекс?
— Ванильный с гранатово-сливочным кремом.
Дух приподнял бровь:
— Никаких фокусов?
— Самые серьезные намерения. Выпечка и ответы — и больше ничего.
Дух подлетел ближе, его жужжание приятно щекотало ухо.
— Мне никогда ничего не приносят.
— Очевидно, сказывается отсутствие должного воспитания. — Она опустила его на ветку и извлекла из корзинки завернутый в ткань кекс. — Держи.
Он взял выпечку, принюхался, а затем широко разинул рот и проглотил ее целиком за один присест.
И после этого она еще считала манеры Джаска грубыми.
— Мда, едал я и получше, — заключил Дух. — Еще осталось?
— Навалом. — Она протянула ему второй кекс. — Как тебя зовут?
Крошки полетели во все стороны, когда он заговорил с полным ртом:
— О, тебе ведь жуть как хочется это узнать, да?
— Вообще-то, приличия ради стоит называть друг друга по имени. Кекс освежил твою память?
— Чуток, — признал он. — Пожалуй, стоит съесть еще один для верности.
Как и предыдущий, он проглотил его без единого жевка. Живот Духа, казалось, стал еще круглее.
— Пожалуй, припоминаю твоего кавалера. — Дух барабанил пальцами по пузу. — Блондин, верно?
Она вздохнула:
— Словно июньское солнце.
— С ямочками на щеках? Голубые глаза?
— Как утреннее небо после того, как сойдет розовая дымка.
— Ты поуши влюблена, да? Обычного «да» было бы вполне достаточно. — Дух склонил голову, и пряди волос качнулись у его ушей. — Ты та самая истинная любовь, о которой он упоминал?
— Он говорил обо мне?
— Ага. Был железобетонно уверен: если он провалит загадку, ты явишься спасать его и снимешь проклятие. — Дух окинул ее взглядом с ног до головы. — Гляди-ка, пожалуй, он не соврал.
Она поерзала на ветке, чтобы унять жжение на бедрах, но тщетно.
— Значит, способ снять проклятие все-таки существует?
— Способ есть всегда. — Дух вскинул ладони к небу. — По правилам игры у любого трикстера должна быть лазейка.
— В чем она для проклятия Брэма?
Его оранжевая бровь взлетела к небесам:
— Осторожнее, Рыжая. Так и заключаются сделки.
В голове прозвучал голос Брэма: Никогда не торгуйся со Духами.
— Забудь, что я спросила. — Она достала из корзинки последний кекс. — Но мне нужна информация, если ты готов поделиться ею по доброй воле.
Он забрал угощение:
— Ты проявила щедрость, так что я помогу. Только помни — вопрос всего один, так что выбери лучший.
Она могла бы спросить о лазейке для Брэма, чтобы вернуть ему человеческий облик и освободить от фермы Мрачнокорень. Но она помнила свои же слова — она любит его любым. И если они снимут проклятие, что помешает Криспину наслать на них новую беду с помощью магии этого Духа? Его власть над духом была куда большей загадкой — именно этот ответ требовался ей, чтобы защитить их от козней принца.
— Почему ты подчинился приказу Криспина, хотя это противоречило условиям сделки с Брэмом?
Дух протяжно и тихо свистнул, переходя на ноты, от которых у нее снова мурашки побежали по коже:
— Достойно похвалы — чертовски хороший вопрос. Криспин назвал меня по истинному имени. Это значит, что он может помыкать мной, пока кто-нибудь другой не разгадает его. Это выбивает меня из игры, а как только истинное имя раскрыто — игра окончена.
Мэриголд покачнулась от налетевшего порыва ветра и схватилась за ветку.
— Полагаю, ты не согласишься назвать мне свое имя?
Дух упорхнул ближе:
— С радостью бы, и тебе большой почет за то, что спросила напрямую, а не пыталась выудить обманом. Теперь мне понятно, почему Криспин хочет отбить тебя у Брэма. Он так и заявил в тот вечер — стащил медальон твоего парня и объявил, что намерен забрать тебя себе. Вы ведь еще не поженились?
— Нет. — Волосы хлестнули ее по лицу. — Я сбежала.
— И правильно сделала. Он та еще заноза в заднице. Так что, кексы больше не водятся?
Корзинка оказалась пустой.
— Всё кончено.
— Какая жалость. — Он устроился на ветке над ее головой. — Ужасная мука — спускаться с дерева в юбке. Спорим, ты свернешь себе шею?
— Эм… — она уставилась на лесную подстилку далеко внизу. — Возможно?
— Лови момент. — Он постучал ее по лбу, и в ту же секунду Мэриголд обнаружила себя стоящей на земле и задирающей голову вверх.
Сложив ладони рупором, она прокричала:
— Спасибо!
— Не за что, Рыжая. И надеюсь больше никогда тебя не увидеть!
