Фиона Баттеркап «Тыквенная невеста» Глава 9

Брэм сидел в одном из кресел-качалок на крыльце коттеджа. Он смастерил эту пару, чтобы наслаждаться видом на тыквенные поля и раскинувшуюся за ними полосу подсолнухов. Для кого предназначалось второе кресло, он понятия не имел, но делать одно-единственное казалось слишком грустным.

Ветер доносил из сада аромат яблок, напоминая, что пора бы набрать корзинку. Раз уж Мэриголд остается здесь, еды потребуется больше.

Две недели. Он продержится этот срок.

— Пей свой настой! — крикнула Мэриголд с бокового двора. — Я загоню кур.

Брэм скривил губы. Со столика между креслами он поднял дымящийся отвар ивовой коры. Это была уже вторая кружка, которую она заварила ему за день. Он поморщился. Щедрая порция меда и корицы, добавленная ею, сгладила горчинку коры, но пить ее все равно было сомнительным удовольствием — словно мелом закусывать.

До чего же странным выдался этот день.

После ее слез их обед прошел в напряженном молчании. Он злился, но не на нее. Никогда на нее. Пока они варили похлебку, и она рассказывала о Брэме, ему казалось, будто он присутствовал на собственных похоронах, где единственное, чем он мог ей помочь — это подать чистый платок. Его единственная истинная любовь сидела напротив, а он не мог вымолвить ни слова.

Чудовищно несправедливо.

По правде говоря, ему потребовались остатки самообладания, чтобы не сгрести ее в объятия. В Торнвике он делал это сотни раз. Но здесь… скажи он хоть слово или попробуй сделать шаг, она с криком удрала бы из коттеджа прочь от орка.

Из-за угла показался Фаззл.

— Брысь, кот, — пробормотал он.

В два прыжка полосатый очутился у него на коленях.

Брэм размял шею.

— Ты уважение к личным границам проявляешь примерно так же, как твоя хозяйка.

Она весь день ходила за ним по пятам, липла как банный лист и требовала поручений по хозяйству. Впрочем, уловив ритм, она оказалась удивительно смышленой. Даже в таких нелицеприятных делах, как чистка загона Куин. Брэм был уверен, что навоз заставит Мэриголд сбежать, но она лишь выхватила у него вилы и принялась отделять испачканную солому от чистой.

Он удивился куда сильнее коровы.

В Торнвике она носила с собой ароматический шарик с корицей, чтобы отгонять зловоние. В городах от него некуда было деться. Здесь же, вдали от тесных построек, запахи казались менее концентрированными и более земными. Постоянный ветерок сквозь сосны тоже помогал.

Он сделал еще один горько-сладкий глоток.

Мэриголд из его воспоминаний разительно отличалась от женщины, появившейся на его пороге — святые небеса, всего два дня назад! Поглощенный собственной скорлупой, он и не подумал, что за пять лет у нее появился новый опыт — без него.

Когда он опустил кружку, знакомый скрип и стук колес заставили навострить орчьи уши. Он прикрыл глаза ладонью и тяжело вздохнул. Ну да, Альфред возвращался точно в срок, как они и договаривались вчера.

А Брэм так и не собрал тыквы.

Он размял шею. Позволить себе лишние траты он не мог, но придется отправлять возчика ни с чем. Сбор урожая одной рукой не сделаешь. И хотя Мэриголд была сильна и вряд ли отказалась бы помочь, для одного человека это слишком тяжело.

— Прочь. — Он смахнул Фаззла с колен.

Кресло скрипнуло, когда он поднялся.

— Здорово, Альфред. — Его шаги тяжело отдавали по ступеням крыльца. Подойдя к повозке, он помахал забинтованной рукой.

— Тяжеловато тебе приходится, Джаск. Что стряслось?

— Гвоздь оказался сильнее, — отмахнулся он.

— Не думал, что орка можно пробить… — Глаза Альфреда расширились. — Джаск, ты что, с вчерашнего дня женой обзавелся?

Черт. На лбу у Брэма выступил пот. На крыльце появилась Мэриголд. Что за дела? Разве они не договаривались, что на время ее пребывания она не будет показываться посторонним? Альфред был доброй душой, но хранить секреты абсолютно не умел.

— Это подруга детства, — Брэм вцепился в край телеги. — Ей нужно приютиться. Скрытно. Ее жизнь в опасности, Альфред. Пожалуйста… никому ни слова.

Он моляще взглянул в морщинистые глаза старика. Доверие давалось Брэму нелегко с той самой ночи, когда Криспин предал его, но выбора не оставалось.

— Ни слова больше. — Альфред постучал по носу в знак согласия.

Он верил Альфреду, но холодок в животе Брэма никак не унимался. Всё, что стояло между Мэриголд и разоблачением, — это сила воли отъявленного сплетника.

— Здравствуйте! — Мэриголд озарила их сияющей улыбкой и протянула кружки ему и Альфреду. — Не желаете ли отвара из ежевичного листа? Очень освежает.

— От такого грех отказаться, мисс. — Его улыбка обнажила скромный набор зубов. — Зовут меня Альфред. А вы кем будете?

Брэм затаил дыхание, делая глоток. Пожалуйста, пусть она не окажется настолько наивной, чтобы назвать свое настоящее имя.

Без колебаний она произнесла:

— Мег.

Он поперхнулся. Мег было тем самым вымышленным именем, под которым она тайком сбегала погулять по центру Торнвика.

— Всё в порядке, Джаск? — спросила она.

— Отлично, — выдохнул он.

— Никогда не видел его таким выбитым из колеи, — заметил Альфред. — Вы, должно быть, держите его в тонусе, мисс Мег.

— Похоже на то. — Она качнулась с пятки на носок.

— Ему это не помешает. — Альфред осушил кружку и вернул ее Мэриголд. — Действительно освежает, мисс Мег. Спасибо. Джаск, если ты готов погрузить тыквы для рынка, я поеду.

— Насчет этого… — Брэм потер шею. — Я так и не успел их собрать.

Альфред скривил губы.

— Эх. Досадно — рынок завтра. Потеряешь неделю.

«Досадно» — это мягко сказано. Когда он рухнул на землю в обличье Джаска, в кармане остались золотые желуди. Коттедж и пристройки уже стояли, но всё остальное — животных, материалы для расширения, семена — он приобрел благодаря тому проклятому урожаю. Теперь от золота осталась лишь крошка. Продажа тыкв и яблок должна была кормить его всю зиму, и компенсировать потерю недельной выручки будет непросто.

Лоб сжало от напряжения.

— Кровь и кости.

— А мы не можем собрать их прямо сейчас? — спросила Мэриголд. — Я помогу.

Брэм поднял забинтованную руку:

— Это меня задержит.

— Да и я не могу долго ждать, мисс Мег. Закат на носу, а лес для ночных поездок не подходит. Не охота связываться с осенним духом.

Она взглянула на деревья у дороги:

— Осенний дух действительно существует? Я думала, это сказка, чтобы дети не лазали в лес.

— Существует, — подтвердил Альфред. — Любая душа, перешедшая ему дорогу, меняется к худшему.

Брэм мог бы это подтвердить, но промолчал.

Мэриголд окинула взглядом пустую телегу:

— Сколько тыкв помещается в вашу повозку, Альфред?

Старик оглянулся:

— Сорок, плюс-минус.

— Мы справимся. — Она коснулась руки Джаска, и его обдало жаром. — Достань корзину для яиц, — тихо прошептала она ему. — Я уменьшу тыквы, мы их соберем, а потом я верну им прежний размер. Проще простого.

Это… могло сработать. Ему не нравилось обыденное использование магии, но выбора не было.

— Альфред, дай нам десять минут и никому не рассказывай о том, что сейчас увидишь.

Альфред прикрыл глаза от солнца, кивнул и откинулся на сиденье:

— Идет, если перепадет еще кружка того ежевичного снадобья.

— О, я так рада, что вам понравилось! — Мэриголд забрала пустую кружку. — Я принесу еще, а ты, Джаск, возьми корзину.

К тому моменту, как Брэм вернулся из курятника, Мэриголд уже стояла на краю поля. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Подняв обе руки, она щелкнула пальцами трижды. Синие искры посыпались на четверть аккуратной грядки, и тыквы сжались до размеров слив.

— Святые угодники, — пробормотал Альфред.

— Да! Я никогда не уменьшала так много за раз. — Мэриголд подпрыгнула на носках, а затем повернулась к Брэму. — Я буду собирать в фартук, ты — в корзину. Кто первый вернется с двадцатью тыквами, тот и выиграл. Погнали!

Она стрелой помчалась в поле, сгибаясь, срывая и продвигаясь по борозде. Повесив корзину на локоть правой руки, он неуклюже подбирал крошечные тыковки левой. Как фермер, он всегда соревновался с угасающим солнечным светом, успевая доделать работу до наступления темноты. Но это было куда веселее. Он успел забыть радость от попыток обогнать, перехитрить или переиграть соперника. Заполнив корзину, он примчался обратно к телеге, где Мэриголд уже выгружала свой фартук.

— Я выиграла! — восторженно закричала она, победно вскинув кулаки.

Он также успел забыть, как сильно ненавидит проигрывать.

— Я был не готов, — пожаловался он.

— Твои проблемы, — ухмыльнулась она. — Удача благоволит заточенному клинку.

Он прислонился к телеге, пока на него накатывала волна печали и ностальгии. Его приемный отец, сэр Патрик, гаркал эту фразу миллион раз, натаскивая Брэма вместе с братьями Мэриголд — Рованом и Беккетом. Сэр Патрик чередовал эту крупицу мудрости с выражением: «Для будущего короля у тебя слишком жидкий хребет». Впрочем, последнее адресовалось исключительно принцам. Брэм не слышал ни того, ни другого со дня смерти сэра Патрика.

— Ты в порядке, Джаск? — поинтересовался Альфред. — Выглядишь слегка зеленым. В смысле, другим зеленым.

Джаск мотнул головой:

— В норме.

— Не переживай, Джаск. Тыквы увеличатся без проблем. — Мэриголд коснулась его бицепса, и огонь от ее прикосновения прожег его насквозь.

Это было невыносимо.

— Я не переживаю, — процедил он.

Она уперла руку в бок:

— У тебя на лице написано.

— И как ты определяешь? — пошутил Альфред. — По мне так он всегда выглядит как человек, которому коршун в кашу нагадил. Простите за мой французский, мисс Мег.

Будто это ее он оскорбил?

— Прощаю. А если вы действительно хотите знать, как я определила, что он волнуется, посмотрите сюда, — она ткнула пальцем в переносицу Брэма, — складочка между бровями, в которой можно зажать желудь.

Брэм тяжело хмыкнул. Очень тяжело. Ему хотелось сказать Мэриголд, что она понятия не имеет, как выглядит обеспокоенный орк, потому что почти его не знает. Но это противоречило бы его словам Альфреду о том, что она его подруга детства. Теперь он не волновался — он злился.

— Ты можешь вернуть тыквам прежний размер? — спросил он нетерпеливо.

Она щелкнула пальцами трижды, и тыквы раздулись до своего нормального размера с очередным впечатляющим каскадом синих искр. Повозка качнулась и осела под внезапной тяжестью, а Альфред крепко вцепился в поводья испуганной лошади. Контроль, с которым она управлялась с магией — как бы он ей ни не доверял — натолкнул его на мысль относительно ее просьбы о ванне.

— Ну вы и даете, мисс Мег, — выдохнул Альфред. — Это самое веселое происшествие на этой остановке с тех пор, как сюда въехал Джаск.

Он и не подозревал, что должен развлекать возчика.

Она присела в реверансе:

— Рада стараться. Как часто вы проезжаете мимо, Альфред?

— Каждые несколько дней, минимум раз в неделю. Вожу почту, посылки и товары в город для тех, кто сам выбраться не может, а потом привожу выручку. Спросите кого угодно — честнее меня не найдете.

— Верю, — ответила она.

Альфред достал трубку из кармана рубашки:

— На следующую неделю нужно что-нибудь помимо обычного?

— Уксус, — сказала Мэриголд. — И домашние тапочки. Я свои забыла, а по утрам холодно.

Брэм сжал губы. Сегодня вечером он растопит камин сильнее. Придется спать в одних подштанниках, но ее комфорт того стоил.

— Что-нибудь еще? — Чаша его трубки озарилась оранжевым, когда он затянулся.

— Вы возите письма? — спросила она.

— Да, мисс, но только по моему маршруту. Если дальше — придется нанимать гонца. В таком случае у меня есть пару толковых ребят на примете.

Мэриголд кивнула:

— Спасибо.

Отправлять письма с фермы Мрачнокорень было скверной идеей. Наемные гонцы мало пекутся о тайне переписки. Если они вскроют письмо и поймут, кто она такая по имени, содержанию или почерку, они заработают куда больше денег, сдав ее дворцовой страже, чем просто доставив конверт адресату. Брэм намерен был поспорить с ней о ненадежности переписки сразу после отъезда Альфреда.

— Что думаешь на следующую неделю? — спросил Брэм. — Столько же тыкв? Или больше? Праздник уже близко.

А праздник всегда приносил лучшие продажи в сезоне.

— Может, и ни одной, — Альфред подсыпал еще сушеных соцветий сон-травы в трубку. — Ходят слухи, будто королевская семья его отменяет.

Мэриголд наклонила голову:

— Что за праздник?

— Золотолунный фестиваль — наш праздник урожая, мисс Мег. — Он чиркнул спичкой и поднес пламя к трубке. — Три лучших дня в году. Кукурузные лабиринты, вырезание из тыкв, засахаренные яблоки, прессы для сидра — всё как полагается. А под конец — танцы и костры под полной Охотничьей Луной. Организуют всё монархи, но говорят, подготовка к свадьбе принца требует всех местных ресурсов и рабочих рук.

— О, это ужасно, — нахмурилась Мэриголд. — Зачем принцу назначать свадьбу на время такого популярного праздника?

— По словам одного из его рыцарей в «Смеющейся тыкве», принцесса из Торнвика настояла на осенней свадьбе именно в полнолуние. Похоже, принцу с ней несладко приходится.

Лицо Мэриголд вспыхнуло:

— Это самая нелепая сплетня, которую я…

— Держи меня в курсе, Альфред, — вклинился Брэм, пока она не выдала себя. — Тебе лучше трогаться, пока не стемнело.

Закат осенью — это не долгие любовные прелюдии, как в разгар лета. Нет, в это время года солнце заходит быстро и решительно, словно молодожен, спешащий в постель.

— Согласен. — Альфред пустил колечки дыма над их головами и приподнял шляпу. — Рад знакомству, мисс Мег.

— Взаимно, — ответила она.

Когда Альфред скрылся за поворотом, Мэриголд повернулась к нему:

— У тебя нет лошади.

Внезапная смена темы заставила его мозги качнуться в черепной коробке.

— Верно.

— Так ты не можешь ходить в город или не хочешь?

Если он скажет правду — что не может покинуть ферму — она не перестанет задавать вопросы. Мэриголд была въедливой, когда концы с концами не сходились. Было ясно, что она быстро распутает остальное. Ложь коробила его. Она шла вразрез с его выучкой и рыцарским кодексом, которому он присягал.

Но ее гибель покоробила бы его куда сильнее, поэтому ради ее защиты он произнес правдоподобную ложь.

— Не хочу. Надоели косые взгляды городских. — Он поднял корзину для яиц.

— Понимаю это чувство, — Мэриголд пошла рядом с ним к курятнику, голос ее смягчился. — Будто ты диковинный зверь в зверинце. Когда я была младше, я переодевалась, чтобы гулять среди своего народа незамеченной. Разве не странно? Правители должны быть пастырями своих королевств, и все же мы отделены от граждан.

— Так не должно быть, — сказал он.

— Согласна. — Она сжала подбородок пальцами и уставилась вдаль.

О-о. Этот жест означал, что она собирается выдать очередную безумную и потрясающую идею. Вроде прыжка с Соснового водопада в озеро Амберглен. Или пробы сон-травы в замковом лабиринте, когда они хихикали как идиоты в поисках элементарного выхода.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— Я всегда о чем-нибудь думаю, Джаск. — Она моргнула и снова вернулась к нему. — А ты разве нет?

В конце концов она выложит всё начистоту. Еще одна привычка Мэриголд — она не умела долго держать свои безумные идеи при себе. Он сомневался, что ее хватит хотя бы на сутки.

— У меня есть идея насчет твоей ванны, — он повесил корзину снаружи курятника. — Хочешь искупаться после ужина?

Она всплеснула руками:

— О, да, пожалуйста!

Его сердце потеплело от искорок в ее глазах.