ИЗОЛЬДА
Я смотрю на дневник в своих руках, и тяжесть вековой тайны окутывает меня, словно саван. Уильям Харрингтон, призрак академии Серебряные Врата, исчез у меня на глазах, не оставив мне ничего, кроме этого тома в кожаном переплёте и большего количества вопросов, чем ответов.
— Это безумие, — шепчу я пустой комнате, хотя теперь знаю, что на самом деле она не пуста. Уильям всё ещё где-то здесь, наблюдает, ждёт, просто снова невидимый для меня.
От осознания этого у меня мороз пробирает по коже.
Он видел меня обнажённой.
Я сглатываю и оглядываюсь через плечо.
Если бы я не знала лучше, то, клянусь, услышала бы хихиканье, доносящееся из-за кровати.
Сосредоточившись, я провожу пальцем по тиснёным инициалам на обложке, ощущая углубления под пальцами. Связующее звено с прошлым, с тем временем, когда меня ещё не было на свете. Этот Уильям Харрингтон — загадка, которую нужно разгадать до того, как я начну копаться в событиях, что привели к его смерти.
Но сейчас нет времени углубляться в тайны вековой давности. Взгляд на богато украшенные часы на каминной полке напоминает мне, что мой первый урок должен начаться менее чем через час. Приближаются сумерки, а с ними и мой дебют в качестве настоящей студентки среди других сверхъестественных существ.
Я засовываю дневник в сумку с книгами, решив просмотреть его позже, когда у меня будет больше времени и уединения. Похоже на кражу, но Уильям хотел, чтобы я его прочитала. Кроме того, он вряд ли в состоянии забрать его у меня.
Встав, я осматриваю остатки своего заклинания, ингредиенты, которые теперь были израсходованы, поскольку их магия проникла в мой организм. Поначалу появление призрака вызывало тревогу, но по сравнению с угрозой, которую я воображала, притаившейся в моей комнате, Уильям Харрингтон кажется вполне безобидным. Сардонический, таинственный и удручающе загадочный, да, но не угрожающий.
И теперь мне нужно придумать, как увидеть его снова, не прибегая к крови Кассиэля. Теперь, когда я знаю, что он призрак, можно предположить стандартную разновидность, для этого должно быть более простое заклинание.
Надеюсь.
В нём есть что-то такое, что заставляет меня желать увидеть его снова, поговорить с ним снова, и причина не только в его приятной внешности, коротких каштановых волосах и зелёных глазах. Хотя и в них тоже. Если бы мой местный призрак был жутким древним существом, я бы помчалась отсюда в кабинет Блэкриджа, чтобы попросить новую комнату.
Я пытаюсь привести в порядок свои мысли, которые мечутся между обнаружением Уильяма, ощущением, что кровь Кассиэля всё ещё согревает мои внутренности, и одержимостью Си-Джея в столовой. Трое мужчин, три совершенно разных взаимодействия — и всё это за первые двадцать четыре часа моей свободы.
В течение двадцати одного года из мужчин я общалась только с моим отцом, Айзеком, и, конечно же, с Си-Джеем через магическое зеркало. Теперь у меня есть падший ангел, добровольно предлагающий свою кровь, вампир-собственник, объявляющий меня своей, и призрак мужчины, который отчаянно нуждается во мне, чтобы я помогла ему.
Но моя первоочередная задача — посещать занятия, не выделяться из толпы и стараться не привлекать к себе больше внимания, чем уже гарантировали публичные выступления Си-Джея.
Я бросаю взгляд на его пиджак, лежащий на моей кровати. Решив не надевать его на занятия, я аккуратно складываю его и кладу на подушку. Это посылает совершенно неправильный сигнал Си-Джею, и это нужно прекратить.
Но почему?
Надоедливая, похотливая сучка в моей голове взбешена. Она хочет потерять девственность с сексуальным, высокомерным, страшным вампиром, который является лучшим другом её брата-близнеца.
Но она — это я, и я… я не могу пойти туда.
В расписании на моём столе указано, что моим первым занятием будет Тренировка по оборонительным боям на так называемой Обсидиановой арене. Я понятия не имею, где она находится, и при мысли о том, чтобы спросить дорогу, у меня сжимается желудок. Вот вам и возможность затеряться в толпе.
Я беру свою сумку с книгами, в последний раз проверяю свой внешний вид в зеркале и делаю глубокий вдох.
— Ну что ж, — говорю я своему отражению и, возможно, невидимому Уильяму тоже. — В бой.
В коридоре за моей комнатой стало оживлённее, ученики спешат на свои вечерние занятия. Я вливаюсь в поток, не поднимая головы, стараясь идти туда, куда направляются другие. Лабиринтообразная планировка Серебряных Врат поражает воображение: готические арки и одинаковые каменные коридоры, которые, кажется, повторяются сами по себе.
После десяти минут блужданий я безнадёжно заблудилась и рада, что вышла пораньше, так что не опоздала на урок, который может надрать мне задницу во многих отношениях. Коридоры петляют, и каждый из них выглядит идентичным предыдущему. Мимо проносятся студенты, некоторые бросают на меня любопытные взгляды, другие намеренно расширяют проход, чтобы избежать встречи со мной. Предупреждение Си-Джея, очевидно, получило распространение. Когда я, наконец, добираюсь до Обсидиановой арены, скрываясь из виду в одиночестве, я останавливаюсь и делаю глубокий вдох.
— Изольда, верно? — женский голос раздаётся у меня за спиной.
Я поворачиваюсь и вижу девушку, по-моему, фейри, стоящую неподалеку, одетую в наряд, который так и кричит о том, что она ходит со мной в один класс. Я опускаю взгляд и морщусь. На мне нет ярко-розовых штанов для йоги, топа в тон и кроссовок.
— Да. И, похоже, я прескверно обулась для Занятия по оборонительным боям.
Она хихикает и щёлкает пальцами.
Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что на мне такой же наряд, как у неё, но только весь чёрный.
— Я Корделия. Волшебная одежда — моя специальность, если я сама так говорю.
— Ну, чёрт возьми, спасибо за это, — говорю я с застенчивой улыбкой.
Она сияет и оглядывается по сторонам, почти театрально.
— Просто проверяю, нет ли яростных парней, — говорит она театральным шёпотом, но по блеску в её глазах я понимаю, что она шутит.
— О, не надо, — застонала я. — У него серьёзные проблемы.
— Не жалуйся. Он чертовски сексуален.
Он действительно такой.
— Сексуальный, но страшный, — бормочу я, следуя за Корделией на арену.
Обсидиановая арена оправдывает своё название: полированный чёрный камень простирается от стены до стены, потолок поднимается так высоко, что исчезает в тени. На стенах развешано оружие всех мыслимых видов, от традиционных мечей и кинжалов до предметов, которые я даже не знаю, как назвать.
— Как и все лучшие, — с ухмылкой говорит Корделия. — Кроме того, «страшный» — всего лишь версия «нормального» в Серебряные Вратах.
Ученики просачиваются внутрь, их тела уже напряжены для боя. Я замечаю, как они бросают на меня взгляды, а затем быстро отводят глаза.
— Трусишки, — фыркает Корделия.
Я смеюсь над её отношением. Она именно такая женщина, какой я хочу быть. Уверенная в себе, немного высокомерная, властная, и ей на всё наплевать.
Она бросает свои книги и сумки в угол, и я следую за ней, прилипая к ней, как приклеенная. Надеюсь, она не возражает, но мне сейчас нужно дружелюбное лицо. Мои нервы на пределе, и я на грани панической атаки.
К счастью, урок начинается почти сразу, и профессор велит нам разбиться на пары.
Корделия улыбается мне, и мы пододвигаемся, чтобы освободить себе место.
— Итак, слушайте внимательно, — рявкает профессор. — Сегодня мы сосредоточимся на защитных приёмах и контратаках. Помните, что в реальной боевой ситуации ваш противник не будет играть честно, так что и вы не должны этого делать.
Я нервно бросаю взгляд на Корделию.
— Я никогда раньше этого не делала.
— Серьёзно? — шепчет она, и её брови взлетают вверх. — То есть, никогда-никогда?
Я качаю головой, чувствуя, как мои щеки вспыхивают от смущения.
— Я была… на домашнем обучении.
— Вот дерьмо, — она улыбается, показывая свои пугающе острые зубы. — Это должно быть весело.
Профессор, широкоплечий мужчина со серо-стальными волосами и глазами, которые, кажется, меняют цвет в зависимости от того, как на них попадает свет, проходит между парами, демонстрируя первый приём.
Он останавливается перед нами, пристально глядя на меня сверху вниз.
— Положи руки сюда и вот сюда, — инструктирует он, обхватывая меня за горло и талию таким лёгким захватом, что я всё равно чуть не обмочилась. — Главное — обездвижить, не затрачивая лишней энергии, — он отпускает меня и идёт дальше.
Я пытаюсь запомнить движения, но мой желудок сжимается от беспокойства.
Корделия подходит ко мне сзади.
— Не волнуйся, — шепчет она. — Я буду с тобой помягче.
Её хватка крепка, но не причиняет боли, когда она демонстрирует захват. Я пытаюсь следовать инструкциям, как освободиться, но мои движения неуклюжие, неопытные.
— Перенесите вес своего тела, а затем используйте инерцию противника против него самого, — выкрикивает профессор, двигаясь среди студентов.
Я пытаюсь сделать ответный выпад, но Корделия едва двигается с места. Во мне нарастает разочарование, поскольку моя неопытность становится до боли очевидной. Вокруг нас другие ученики отрабатывают идеальные защитные манёвры, некоторые даже добавляют изюминки, из-за которых мои попытки выглядят ещё более жалкими.
— Ну же, вампирша, — уговаривает Корделия. — У тебя получится. Используй свою силу.
— Пытаюсь, — бормочу я, снова предпринимая ответный ход. На этот раз мне удаётся слегка ослабить её хватку, прежде чем она успевает перестроиться.
— Уже лучше, — ободряюще говорит она. — Теперь больше двигай бёдрами. Повернись и…
Наш разговор прерывает голос профессора.
— Мисс Морворен. Возможно, тебе был бы полезен другой партнёр, он оглядывает комнату. — Мистер Бенц, не мог бы ты продемонстрировать?
Моё сердце замирает, когда к нам подходит парень вдвое крупнее меня, довольно симпатичный, но в то же время немного брутальный.
Когда он подходит ближе, я ощущаю его силу оборотня, но к ней добавляется что-то ещё, от чего у меня внутри всё сжимается. Его белые глаза встречаются с моими, и он одаривает меня медленной, почти угрожающей улыбкой, и я сглатываю. Думаю, он либо не боится Си-Джея, либо у него нет так называемой памятки.
Ни то, ни другое не сулит ничего хорошего ни ему, ни мне.
Корделия бросает на меня сочувственный взгляд, прежде чем отойти в сторону.
— Удачи, — шепчет она. — Постарайся не умереть.
— Ну и дела, спасибо тебе огромное, — прошипела я.
Она поджимает губы, стараясь не рассмеяться. Для неё это легко. Её новый напарник — бедняга, которого только что спасли от того, чтобы его не раздавил этот зверюга Бенц.
Моя защитная магия активируется автоматически, инстинктивно, но если я воспользуюсь ею, то получу выговор. Это не урок защитных заклинаний. Это физический бой. Но как, чёрт возьми, я должна защищаться от семифутового оборотня с особыми способностями, о которых я ничего не знаю, который выглядит так, будто хочет меня съесть?
И не в хорошем смысле этого слова.
Бенц кружит вокруг меня, как будто я добыча, его движения плавные и хищные.
— Давай, маленькая вампирша, — дразнит он, понизив голос настолько, что его слышу только я. — Покажи мне, на что ты способна.
— У меня ничего нет, — бормочу я. — Я в этом новичок.
Его улыбка становится шире.
— Знаю. Вот почему это будет так весело.
Прежде чем я успеваю осмыслить его слова, он бросается ко мне, обхватывая меня железными руками.
— Что не так? — шепчет он мне на ухо. — Парня нет рядом, чтобы защитить тебя?
Гнев вспыхивает во мне, горячий и внезапный. Я так устала от того, что со мной обращаются так, словно я чья-то собственность, чья-то добыча.
Что-то внутри меня меняется. Моя защитная магия устремляется не наружу, как обычно, а внутрь, укрепляя мышцы и обостряя инстинкты. Не задумываясь, я опускаю свой вес и поворачиваюсь, как показывал профессор. Мой локоть попадает Бенцу в солнечное сплетение, и он удивлённо хмыкает.
Его хватка ослабевает ровно настолько, чтобы я могла выскользнуть. Я поворачиваюсь к нему лицом, подняв руки в защитном жесте.
— Удачный бросок, — рычит он, опасно сверкая глазами. Он протягивает руку, чтобы снова схватить меня, но я отскакиваю назад, внезапно осознавая, какая тишина воцарилась на арене. Теперь все смотрят на нас.
Даже профессор наблюдает… и не вмешивается.
Бенц улыбается, хищно обнажая зубы.
Он движется со сверхъестественной скоростью, целясь мне в горло. На этот раз моё тело реагирует неосознанно. Я подныриваю под его руку, используя его инерцию, чтобы он, спотыкаясь, пронёсся мимо меня. Прежде чем он успевает опомниться, я взмахиваю ногой, ударяя его по лодыжкам. Он пошатывается, но не падает.
— Лучше, — признаёт профессор. — Но всё ещё слишком нерешительна, мисс Морворен. В настоящем бою нерешительность означает смерть.
Бенц не ждёт дальнейших указаний. Он снова атакует, на этот раз делая ложный выпад влево, прежде чем схватить меня за правую руку и заломить её за спину. Когда он надавливает, боль пронзает моё плечо.
— Сдавайся, — шепчет он, обдавая горячим дыханием мою шею. — Или я его сломаю.
Как ни странно, это не то решение, к которому я отношусь легкомысленно. Если он сломает её, рана заживёт, и я буду в порядке после нескольких секунд боли. Если я сдамся, то стану мишенью для каждого хулигана, который захочет преподать мне урок. Я расслабляю мышцы, что ослабляет острую боль, а затем порыв ветра ерошит мои волосы, и Бенц отпускает меня с хрустом костей и рычанием, которое бесит меня больше, чем необоснованное нападение Бенца на меня.
Резко обернувшись, я вижу, что Си-Джей держит его мёртвой хваткой, и зашипела.
— Ради всего святого, чёрт возьми! — я взрываюсь, и мой голос эхом разносится по внезапно притихшей арене. — Что с тобой не так?
Си-Джей крепче сжимает Бенца, лицо оборотня приобретает тревожный фиолетовый оттенок. Профессор стоит в стороне, скорее наблюдая с клиническим интересом, чем вмешиваясь. Это место… нет слов, чтобы описать уровень насилия, с которым, кажется, мирится персонал.
Си-Джей не сводит глаз с Бенца, хотя и говорит мне:
— Он причинял тебе боль.
— Это боевая подготовка, — зашипела я сквозь стиснутые зубы.
Весь класс наблюдает за нами, застыв от восхищения и ужаса. Корделия ловит мой взгляд с другого конца комнаты, на её лице удивление, когда она пытается не рассмеяться.
— Ты даже не учишься в этом классе, — продолжаю я, понизив голос. — Теперь ты следишь за мной?
— Считайте это практической демонстрацией от старшеклассника, — говорит Си-Джей, обращаясь ко всему залу. — О том, что происходит, когда вы прикасаетесь к тому, что вам не принадлежит.
Жар заливает мои щеки. Смущение, гнев и что-то ещё, чему я отказываюсь давать названия.
— Когда же до тебя дойдёт своей тупой башкой, что я не твоя?
Глаза Си-Джея вспыхивают янтарным и чёрным, когда он, наконец, поворачивается и смотрит на меня.
— Когда ад замёрзнет, моя сладкая.
Его голос мягок, почти нежен, но угроза, скрывающаяся в нём, способна огранить алмазы. Бенц издает сдавленный звук, когда хватка Си-Джея усиливается.
— Отпусти его, — требую я, делая шаг вперёд. — Ты высказал свою точку зрения.
— Правда? — Си-Джей наклоняет голову, изучая меня с таким хищным вниманием, что у меня внутри всё переворачивается, несмотря на гнев. — Потому что мне кажется, что некоторые уроки нужно повторить.
Профессор, наконец, решает вмешаться, хотя выражение его лица говорит о том, что он больше раздражён тем, что его прерывают, чем обеспокоен благополучием Бенца.
— Мистер Аквила, — растягивая слова, произносит он, — хотя твой энтузиазм по поводу безопасности мисс Морворен и принят к сведению, возможно, ты мог бы продолжить демонстрацию, не убивая мистера Бенца? В этом семестре оформление документов о смерти учеников особенно утомительно.
— Если он попросит прощения, — говорит Си-Джей с улыбкой, от которой моя киска становится влажной.
Бенц рычит, заставляя Си-Джея перевернуть его и швырнуть на землю с такой лёгкостью, как будто семифутовый оборотень был просто хлопковой тряпкой.
Си Джей приседает и кладёт руку Бенцу на грудь.
— Извинись перед Изольдой за то, что причинил ей боль.
Бенц хрипит. Ясно, что прикосновение Си-Джея похоже на тонну кирпичей, свалившихся ему на грудь.
— Извини, — хрипит Бенц.
Си-Джей поднимает руку и встаёт, выглядя очень довольным собой.
Послание было передано громко и ясно. Снова.
— Урок окончен, — объявляет профессор, и студенты разбегаются, как вспугнутые птицы, стремясь оказаться подальше от эпицентра гнева Си-Джея.
Корделия одаривает меня озорной улыбкой, проходя мимо, чтобы собрать свои вещи.
— Повеселись, — воркует она.
— Отвали, — рычу я, заставляя её рассмеяться.
Когда арена пустеет, я встречаюсь лицом к лицу с Си-Джеем. Он выглядит слишком самодовольным, и я хочу стереть это с его лица раз и навсегда.
— Никогда больше так не делай. Это моя жизнь, мои занятия, моё тело. Ты не имеешь права влиять на то, что я говорю или делаю. Мы, чёрт побери, разобрались?
— Нет.
Его простой слог застает меня врасплох. Не знаю, чего я ожидала, но я не ожидала, что он просто скажет «нет» тоном, не допускающим возражений.
— Что значит «нет»? — бормочу я, ярость нарастает во мне, как надвигающийся шторм. — Ты не можешь просто…
— Могу, — перебивает Си-Джей, его голос бархатистый и опасный. Он подходит ближе, и я отказываюсь отступать, несмотря на то что все инстинкты кричат мне сохранить дистанцию между нами. — И я буду так. Делать. Каждый. Раз.
— Ты спятил, — шепчу я, качая головой.
— Ты бы так не говорила, если бы знала моего отца, — говорит он с медленной улыбкой, от которой у меня мурашки бегут по коже, и протягивает руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. Он обхватывает её пальцем, придвигаясь ещё ближе.
— Мне нужно идти на следующий урок, — говорю я, резко меняя тему. — Так что, если ты закончил свои пещерные нападки, я бы хотела уйти.
— Ещё далеко не всё, — бормочет он и хватает меня за запястье. Он притягивает меня ближе, другой рукой распуская мои волосы, чтобы обхватить меня за шею. — Поцелуй меня, — говорит он, глядя на мои губы. — Ты знаешь, что хочешь этого.
В голове у меня становится совершенно пусто. Тепло его руки на моём горле посылает электрические разряды по позвоночнику, и я чувствую, как бьётся мой пульс под его ладонью. Каждая логическая мысль испаряется, как утренний туман под палящим солнцем.
— Я… — мой голос подводит меня. Его глаза гипнотизируют, эти янтарные искорки танцуют в обсидиановой глубине.
— Скажи «нет», и я всё равно возьму то, что хочу, Изольда, — мягко бросает он вызов, обводя большим пальцем линию моего подбородка.
— И чего же ты хочешь? — я сглатываю, когда до меня доходит смысл его слов.
— Всё, — шепчет Си-Джей, его горячее дыхание касается моих губ. — Но я начну с твоего рта.
Он придвигается ещё ближе, проводя рукой от моего горла вниз по груди, по животу, прежде чем скользнуть мне между ног.
— Тогда я возьму твою киску, — шепчет он мне на ухо, слегка сжимая мою киску, прежде чем убрать её и провести рукой по моей промежности. — А потом сюда. Каждая твоя дырочка будет принадлежать мне, Изольда. Ты это понимаешь?
Всё моё тело охватывает жар, желание переполняет мои трусики. Мне следовало бы возмутиться, дать ему пощечину, убежать. Вместо этого я приросла к месту, моё сердце колотится так, словно пытается вырваться наружу.
— Ты очень уверен в себе, — выдавливаю я из себя, мой голос звучит едва громче шёпота.
Его улыбка медленная, хищная.
— Я уверен в том, чего хочу.
— А что, если я скажу «нет»? — вопрос прозвучал с оттенком страха.
Рука Си-Джея скользит вверх, обхватывает моё лицо, его большой палец проводит по моей нижней губе.
— Тогда я всё равно приму это и позабочусь о том, чтобы все остальные существа в этой академии знали, что ты моя, так или иначе.
На мгновение я застываю на месте, моё тело выдаёт меня в порыве желания, в то время как разум кружится от дерзости его угрозы. Со мной никогда так не разговаривали, никогда я не испытывала такого сочетания страха и возбуждения, никогда не была так поглощена чьим-то присутствием.
— Согласие так не работает, — наконец выдаю я, обретая дар речи, несмотря на бешеный пульс.
Его глаза темнеют ещё больше.
— В Серебряных Вратах с согласием сложнее. Но я сыграю в твою игру, — он наклоняется, касаясь губами моего уха. — Пока.
Мой разум кричит, чтобы я поцеловала его. Его губы практически касаются моих. Я хочу этого. Но часть меня, та часть, у которой никогда не было мужчины, отношений, боится того, что он сделает, если я переступлю эту черту. Тогда я буду говорить ему своими действиями, что принадлежу ему. Я не хочу, чтобы это было моим первым ощущением свободы. Из одной клетки в другую. У меня нет абсолютно никаких сомнений в том, что его собственнические чувства будут сковывать, душить.
Но разве это уже не так?
Неосознанно я провожу рукой по его груди. Он напрягается от моего прикосновения, его глаза темнеют. Он хватает меня за запястье и двигает мою руку в противоположном направлении, пока она не касается его члена, выпирающего из штанов.
— Вот что ты делаешь со мной, моя сладкая.
Я задыхаюсь, ощущая его твёрдую длину под своей ладонью. Его хватка усиливается, и я медленно провожу рукой по его эрекции. Исходящий от него жар обжигает сквозь ткань, и у меня кружится голова.
— Почувствуй её, — шепчет он хриплым от желания голосом. — Так происходит каждый раз, когда я вижу тебя, каждый раз, когда я чувствую твой запах, каждый раз, когда я думаю о тебе.
Мои пальцы, сжимающие его, дрожат, и моя неопытность заставляет меня колебаться. Я никогда раньше так не прикасалась к мужчине, никогда так остро не ощущала тяжесть и жар желания. Это пугает и в то же время возбуждает.
— Си-Джей, — выдыхаю я, не зная, предостерегаю я его или подбадриваю.
Другой рукой он расстёгивает молнию на брюках, и его член высвобождается. Мой рот наполняется слюной, когда я опускаю взгляд. Я ничего не могу с собой поделать. Он толстый, длинный и твёрдый, как железо, когда он закрывает мою руку по всей длине.
— Прикоснись ко мне, Иззи, — шепчет он. — Почувствуй, как сильно я хочу тебя.
Я немного усиливаю хватку, заставляя его закрыть глаза и застонать.
— Вот так. Идеально.
Его рука накрывает мою, направляя мои движения, показывая, как поглаживать его от основания до кончика, как правильно надавливать. Каждое движение моей руки вызывает у него тихое рычание, звук вибрирует во мне, как физическое прикосновение.
Звук возни за дверью заставляет меня ослабить хватку на его члене, но его хватка на моей руке не позволяет мне отстраниться.
Шёпот и смешки достигают моих ушей, пробиваясь сквозь туман вожделения.
Униженная, я отдёргиваю руку и, оглянувшись через плечо, вижу, как несколько студентов заглядывают в двери арены. Их глаза широко раскрыты, рты искривлены в одобрительных ухмылках при виде живой сексуальной сцены, на которую они наткнулись.
— Чёрт, — зашипела я, отступая от Си-Джея, который не торопится прятать свой член подальше. Похотливые взгляды некоторых первокурсниц приводят меня в бешенство до такой степени, что у меня слегка кружится голова. Я перевожу взгляд на него, и его понимающая улыбка поражает меня в грудь. — Ты ублюдок, — закипаю я, мой голос дрожит от унижения. — Ты знал, что они были там.
— Знал, что рано или поздно кто-нибудь придёт, — признается он. — В конце концов, это общественная арена.
— Так это была ещё одна демонстрация? Ещё один способ обозначить свою территорию? — до меня доходит, что всё это было подстроено. — Ты полный придурок.
— Я эффективен, — поправляет он.
— И я больше никогда не прикоснусь к твоему члену, — говорю я и, видя, какой ущерб это ему причиняет, криво улыбаюсь.
Он рычит, его глаза темнеют.
— О, но ты сделаешь это, моя сладкая. Или ты уже забыла о моём обещании?
Мои глаза опасно сверкают.
— Пошёл ты.
— Вспомни, каково было чувствовать свою руку на мне, потому что в следующий раз мои пальцы будут глубоко внутри тебя, и ты кончишь прямо на мою руку, Иззи.
От его слов меня пробирает дрожь, но я заставляю себя отойти от него, собрать свои вещи и пройти мимо глазеющих студентов, которые расступаются, как Красное море, когда я приближаюсь. Их взгляды провожают меня, одни с любопытством, другие с завистью, третьи с откровенной враждебностью.
Мои колени дрожат, когда я иду на следующий урок, не в силах выбросить из головы образ, который он мне внушил.