СИ-ДЖЕЙ
Я смотрю, как Изольда стремительно удаляется, её плечи напряжены от праведного негодования, тело всё ещё дрожит. Тепло её руки на моём члене вызывает у меня желание схватить её, притянуть к себе и закончить то, что мы начали. Но это было бы слишком легко. Слишком просто. Изольда Морворен заслуживает более сложного обольщения.
Зрители у дверей расходятся, когда я обращаю на них свой взгляд, безмолвный приказ заставляет их разбежаться. Все, кроме одной. Вампирша-первокурсница, у которой больше смелости, чем здравого смысла, задерживается, её голодный взгляд скользит по мне. Три дня назад я бы пошёл к ней. Сейчас… теперь на за что, чёрт возьми.
— Ты всё ещё здесь, — холодно замечаю я.
Она делает шаг вперёд, ободренная моим признанием.
— Я могла бы помочь тебе закончить то, что она начала, — предлагает она, облизывая губы.
Я двигаюсь так быстро, что она не замечает моего приближения. В один момент я пересекаю зал, а в следующий возвышаюсь над ней, прижимая её к стене.
— Позволь мне внести полную ясность. Не пытайся повторить, — шепчу я, наблюдая, как страх сменяется желанием в её глазах. — Есть только одна женщина, которая меня интересует. Ты — не она.
Я отступаю назад, и она опускает взгляд, напуганная существом, которое может стереть её в порошок.
Сообщение доставлено, я поправляю манжеты и выхожу с арены, мысленно уже планируя свой следующий шаг с Изольдой.
Я останавливаюсь в коридоре, глубоко вдыхаю, улавливая аромат Изольды, который витает в воздухе, как шлейф из хлебных крошек. Сладкий и пряный, с нотками возбуждения, которые всё ещё чувствуются в нём, несмотря на её гнев. Я следую за ним, чтобы убедиться, что она доберётся до следующего урока без происшествий.
В коридорах Серебряных Врат царит оживление. Студенты обходят меня стороной, опускают глаза, разговоры прерываются, когда я прохожу мимо. Новости здесь распространяются быстро. Инцидент с Бенцем уже распространился по академии, как лесной пожар, усиливая мысль, которую я вбивал в голову с тех пор, как появилась Изольда: она моя. Неприкасаемая. Под защитой.
Сцена руки Изольды, обхватившей мой член, тоже не заставит себя долго ждать. Если кто-то ещё не был убеждён, то убедится после окончания сегодняшнего вечера.
Я прослеживаю её запах до лекционного зала по Теории тайн, задерживаясь снаружи ровно настолько, чтобы убедиться, что она в безопасности внутри, прежде чем продолжить своё занятие. Теория сдвига измерений с профессором Тейт.
Когда я вхожу в класс, то замечаю Кассиэля, сидящего в конце класса. На его лице застыло выражение крайнего любопытства, когда он впитывал в себя всё, что его окружает.
Его взгляд встречается с моим, и в нём нет страха, только всё тот же вызывающий бешенство интеллектуальный интерес. Как будто я — образец для изучения, а не хищник, которого следует опасаться. Падший ангел очаровывает меня, несмотря на моё раздражение. Большинство существ съёживаются или принимают позу, сталкиваясь с моей силой, но Кассиэль просто наблюдает, фиксируя каждое взаимодействие своими пугающе проницательными глазами.
Я сажусь в противоположном конце комнаты. Профессор Тейт, измождённое существо с кожей цвета пергамента и глазами, повидавшими слишком много измерений, появляется мгновение спустя.
— Сегодня, — объявляет он, и его голос странно отдается эхом, словно доносится из нескольких мест одновременно, — мы обсуждаем теорию параллельных существований и точки их пересечения.
Моё внимание обостряется. Это имеет прямое отношение к моей ситуации. Я наклоняюсь вперёд, в кои-то веки проявляя неподдельный интерес.
— Параллельные измерения существуют наряду с нашим собственным, — продолжает Тейт, создавая сложную трёхмерную модель, которая парит в воздухе перед ним. — Каждое из них отличается от других неуловимо, а некоторые и кардинально. Стены между ними не являются непроницаемыми, но для преодоления их требуется огромная сила или особые обстоятельства.
Например, быть сыном древнего вампира и королевы драконов из другого мира. Я подавляю ухмылку.
— Сэр, — поднимает руку студентка, сидящая впереди, — обладают ли существа из параллельных измерений способностями, которые здесь действуют иначе?
Древние глаза Тейта сверкают.
— Действительно. Энергетические характеристики часто претерпевают удивительные изменения при пересечении границ измерений, — объясняет Тейт, манипулируя плавающей моделью. — Фундаментальная природа существ остаётся, но то, как проявляются их способности, может кардинально измениться.
Это точная информация. Здесь мои драконьи черты менее предсказуемы, они более изменчивы, когда проявляются. Вампирская сторона, как всегда, доминирует, но, когда дракон просыпается у меня под кожей, всплеск энергии становится почти неконтролируемым.
— Некоторые способности усиливаются, — продолжает Тейт, — в то время как другие ослабевают или полностью трансформируются. Думайте об этом как о переводе с какого-либо языка. Смысл остаётся, но меняются нюансы.
Я перевожу взгляд на Кассиэля, гадая, какие небесные силы могут проявиться в падшем ангеле, который спустился с небес в это тёмное королевство. Его крылья уже преобразились и почернели после падения. Что ещё может измениться? Из всех мест, где он мог приземлиться, это, вероятно, было одним из худших. Там, откуда я родом, мы живём среди людей, и наши истинные личности скрыты в современном мире со всеми атрибутами роскошной жизни. Здесь царит совершенно сверхъестественное царство, порождающее хаос и магию.
— Идентифицировать путешественников по измерениям может быть непросто, — говорит Тейт, обводя взглядом комнату и задерживаясь на мне чуть дольше, чем нужно. — Они часто выглядят идентично местным жителям, хотя могут проявляться некоторые отклонения.
Я сохраняю нейтральное выражение лица, несмотря на пристальный взгляд профессора. Мой отец предупреждал меня, что нельзя привлекать внимание к своему происхождению. В Серебряных Вратах знание — сила, а моя истинная природа — тайна, ради которой стоит убить.
Кассиэль поднимает руку, и Тейт приветствует его кивком.
— А как насчёт намеренных перемещений? — спрашивает падший ангел. — Существуют ли способы целенаправленного перемещения между измерениями?
Тонкие, как бумага, губы Тейта изгибаются в подобии улыбки.
— Амбициозный вопрос, мистер Кассиэль. Методы действительно существуют, хотя большинство из них требуют жертв, на которые мало кто готов пойти. Кровавые ритуалы, привязки души, космическое выравнивание, жертвоприношение, — он делает паузу. — В закрытой секции библиотеки академии есть несколько теоретических текстов по этому предмету.
Я наблюдаю, как Кассиэль впитывает эту не совсем точную информацию с тем же ненасытным любопытством. У меня, как и у моей матери, есть природная способность путешествовать между мирами. Моему отцу нужен очень мощный артефакт драконов, называемый камнем времени. При изготовлении камня времени не было принесено никаких жертвоприношений.
Об этом я осведомлён.
— Существует также проблема пространственного резонанса, — продолжает Тейт. — Существа из одного измерения естественным образом притягиваются друг к другу в других мирах. Подобное взывает к подобному, даже преодолевая границы вселенной.
Это объясняет, почему я нашёл только одно существо во всей академии, к присутствию которого я отношусь терпимо. Не то чтобы я думал, что Айзек из моего измерения, но это логично, что мы стали друзьями, поскольку мы во многом похожи.
Лекция Тейта продолжается, в ней он углубляется в пространственную математику и протоколы передачи энергии, от которых у большинства студентов остекленели бы глаза. Но я впитываю каждое слово, сравнивая его академические теории со своим жизненным опытом. Некоторые из них удивительно точны, а другие настолько необычны, что почти забавляют.
На протяжении всего урока я чувствую, как взгляд Кассиэля время от времени устремляется на меня. Изучающий. Анализирующий. Его небесное восприятие, возможно, улавливает то, чего не замечают другие. Мне нужно быть с ним осторожнее.
Когда урок заканчивается, Кассиэль подходит к профессору Тейту с новыми вопросами. Его жажда знаний неутолима. Интересно, не из-за этого ли он был изгнан с небес. Задаёт слишком много вопросов, раздвигая границы, которые лучше не нарушать.
Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, то ловлю его взгляд. Он отходит от Тейта и подходит ко мне с тем же раздражающим отсутствием страха.
— Интересное занятие, — говорит он, как будто мы случайные знакомые, а не существа, которые несколько часов назад чуть не подрались.
— Потрясающее, — сухо отвечаю я.
Его губы кривятся.
— Просто пытаюсь понять эту новую реальность, в которую я попал. Я слышал, ты изменил мне с другим человеком.
— Прости? — огрызаюсь я.
Он одаривает меня своей приводящей в бешенство ухмылкой.
— Бенц, кто-то другой. Слышал, ты повалил его на землю и наступил ему на горло. Я думал, что я твой единственный враг.
Я улыбаюсь. Мне действительно нравятся эти украшения. Я не пытаюсь его разубедить.
— Бенц сам напросился на это. Ты тоже. Мне нравится распространять насилие повсюду.
В глазах Кассиэля вспыхивает нервирующее любопытство.
— Я наблюдал за развитием событий. Кажется, что большинство твоих поступков продиктованы интересом к Изольде.
— Мой интерес к Изольде — не твоё дело, — говорю я, понизив голос до угрожающего тона.
— Напротив, — отвечает он, — теперь всё в этом королевстве — моя забота. Я изучаю бытие, а вы даёте мне неплохое образование.
Мы стоим в напряженной тишине, другие студенты обходят нас стороной в коридоре. Воздух между нами потрескивает от невысказанного вызова.
— Знаешь, — продолжает Кассиэль, слегка наклонив голову, — на небесах мы наблюдали за человеческими и сверхъестественными связями издалека. Спокойно, отстранённо. Но испытать их на собственном опыте — чувство собственности, голод — увлекательно.
— Я не твой грёбаный научный эксперимент, — рычу я.
— Возможно, не намеренно, — его улыбка раздражающе безмятежна.
— Возможно, и нет, — соглашаюсь я, — но я стану твоим худшим ночным кошмаром, если ты продолжишь в том же духе.
В глазах Кассиэля вспыхивает что-то, похожее на веселье.
— Ночные кошмары для меня тоже в новинку. Я обнаружил, что с нетерпением жду возможности испытать их на себе.
Отсутствие у падшего ангела чувства самосохранения почти достойно восхищения.
— Небольшой совет, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Не принимай мою сдержанность за слабость. В следующий раз, когда мы столкнёмся, Блэкридж не подоспеет вовремя, чтобы спасти тебя.
— Так вот что произошло? — спрашивает Кассиэль с неподдельным любопытством в голосе. — А я-то думал, что мы только начали.
Я наклоняюсь ближе и замираю.
Изольда.
Я чувствую её запах, исходящий от него повсюду.
Из моего горла вырывается низкое рычание.
— Ты был рядом с ней.
Кассиэль не вздрагивает от моего рычания, выражение его лица скорее задумчивое, чем испуганное.
— Ты способен учуять её запах на мне, не так ли? — спрашивает он, изучая мою реакцию с тем же академическим интересом. — У тебя, должно быть, исключительно острое обоняние.
Моё зрение сужается, грани темнеют по мере того, как во мне нарастает ярость.
— Что ты сделал? — вопрос звучит как шипение сквозь стиснутые зубы.
— У нас был равноценный обмен, — говорит Кассиэль раздражающе расплывчато. — Она совершенно замечательная.
— Обмен чем? — спрашиваю я в гробовой тишине.
Кассиэль улыбается и кладёт руку мне на грудь, отталкивая меня назад. С его стороны это требует некоторых усилий, но ему удаётся создать между нами некоторую дистанцию.
— Тебе лучше спросить у неё.
Я опускаю взгляд на его руку и рычу громче. Наглость этого грёбаного ангела выводит меня из себя.
Я хватаю его за запястье и выкручиваю его, используя инерцию, чтобы развернуть его и впечатать в стену.
— Не испытывай меня, — рычу я.
Кассиэль издаёт смешок, который звучит почти радостно. Он отклоняется назад и бьёт меня головой по носу, разбивая его и разбрызгивая кровь во все стороны примерно на секунду, прежде чем рана заживает.
— Ты ублюдок, — я сжимаю кулак и бью его по лицу, возвращая должок.
Он ворчит, но это его не останавливает. У него есть сила. Её много. Впрочем, неудивительно. Ангел, упавший с небес в этот мир… это должно было случиться. Кассиэль расправляет крылья и бросается на меня, явно наслаждаясь своей первой схваткой.
Ну, в эту игру могут играть и двое.
Мы несёмся по коридору, разбрасывая студентов в разные стороны. Его крылья дают ему неожиданную опору, когда мы врезаемся в противоположную стену, разбивая древний камень. Я чувствую, как мои драконьи черты пробуждаются у меня под кожей, янтарный жар разливается по венам, когда я теряю контроль.
Кассиэль улыбается, когда я вгоняю кулак ему в рёбра.
— Насилие такое интуитивное, такое раскрепощающее.
— Заткнись, мать твою, — рычу я, пригибаясь, когда его крыло, словно лезвие, несётся к моей голове.
У него нетренированный стиль боя, но он силён. Он обладает чистой божественной энергией, но без изящества. Каждый удар наносится с такой силой, что у обычного вампира раздробились бы кости. Но я не обычный.
Даже близко.
Я бью его ладонью в грудь, и он с грохотом вылетает из классной комнаты, разбивая дверь на щепки. Студенты внутри кричат и бросаются освобождать место, когда он вскакивает на ноги. Азарт боя бурлит у меня в крови, я испытываю первобытное удовлетворение от того, что наконец-то заполучил в свои руки это приводящее в бешенство существо.
— Держись от неё подальше, — рычу я, ударяя его коленом в живот.
Он сгибается пополам, но приходит в себя быстрее, чем я ожидал, и бросается вверх, чтобы схватить меня за подбородок.
— У тебя поразительное чувство собственничества, — замечает он, как будто мы ведем непринуждённую беседу, а не пытаемся разорвать друг друга на части. — Это врожденное или приобретённое поведение?
— Ты когда-нибудь перестанешь анализировать? — я ударяю его о колонну, и камень трескается.
— Не думаю, — признаётся он, с удивительной ловкостью вырываясь и нанося мне сильный удар в челюсть, от которого у меня по спине пробегает дрожь. — Эта сила… она так отличается от небесной благодати. Грубая, неукротимая.
Воздух вокруг меня дрожит, а камень под моими ногами стонет.
— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, — выдавливаю я из себя, мой голос становится ниже, приобретает гортанные нотки.
— Возможно, и нет, — соглашается Кассиэль, его глаза блестят от возбуждения, когда он уворачивается от очередного удара. — Но я горю желанием учиться.
Он быстр, удивительно силён и совершенно не заботится о самосохранении. Это всё равно что сражаться с силой природы, которая только что обнаружила, что может вызывать ураганы.
Я хватаю его за крыло — опалённые перья оказались на удивление упругими — и использую это, чтобы вывести его из равновесия и швырнуть на пол. Студенты кричат, кто-то подбадривает, необузданная энергия драки наполняет хаотичную атмосферу Серебряные Врата.
— Она дала тебе свою кровь, не так ли? — рычу я, прижимая его коленом к груди. Мысль о том, что Изольда добровольно предлагает свои клыки этому падшему существу, вызывает новую волну собственнической ярости.
Кассиэль встречается со мной взглядом, и на его лице медленно расплывается вымученная улыбка.
— И зачем мне тебе об этом рассказывать?
Я обнажаю перед ним клыки, но, прежде чем успеваю стиснуть зубы и осушить этого ублюдка досуха, звонит колокол, и мы оба замираем.
Правда, это заняло больше времени, чем я ожидал. Я зловеще улыбаюсь ему.
— Спас колокол.
Я отталкиваю его от себя и жду, вытирая кровь с уголка рта, которую оставил его последний удар.
В следующую секунду Блэкридж появляется как привидение, и ярость переполняет практически всё его существо.
— Мистер Аквила, мистер Кассиэль, ко мне в кабинет. Живо.
Он поворачивается, его длинное, чёрное пальто величественно развевается позади него. Он похож на моего отца, и это знакомая угроза. Это снова заставляет меня задуматься, что за существо скрывается под его бледной кожей. Определённо, не вампир, но определённо что-то большее.
— После тебя, придурок, — огрызаюсь я на Кассиэля.
Он смерил меня убийственным взглядом, что довольно забавно для человека, который не так давно играл на арфе.
Но он поворачивается ко мне спиной — я не был уверен, что он это сделает, — и устремляется вслед за Блэкриджем, оставляя меня спокойно следовать за ним, размышляя, что сказать отцу, если до этого дойдёт. Или ещё хуже… что сказать моей маме?