КАССИЭЛЬ
Я прислоняюсь к стене перед классом, где будет проходить занятие Изольды по Магии крови, наблюдая, как входят другие ученики. Коридор заполнен магическими знаками, некоторые из них яркие, как солнечные вспышки, другие тёмные и приглашённые, как тени в полночь. Каждое существо обладает особой энергетикой, но ни одно из них не пленяет мои падшие чувства так, как она.
Ощущение её прикосновения к моей шее всё ещё ощущается, как отголосок удовольствия, который заставляет меня реагировать таким образом, что продолжает очаровывать меня. Уроки небес так и не подготовили меня к такой интенсивности физических ощущений. То, как её клыки прокусывали мою кожу, тяга, с которой она пила, жар, разливавшийся по моему телу… Это ощущения, которые невозможно передать никакими небесными наблюдениями.
Я выпрямляюсь, когда она заворачивает за угол, её лицо раскраснелось, волосы слегка растрепались. Что-то изменилось. Её энергия изменилась, стала более сложной, переплелась с энергией другого человека. Си-Джея. Осознание этого вызывает всплеск академического интереса к этому новому событию.
Я отступаю за угол, чтобы она меня не увидела. Меня больше интересует наблюдение, а не общение. Скоро у меня будет свой урок, но мне нужно было её увидеть. Я сгораю от нетерпения увидеть её. Это что-то новое и заставляет задуматься.
Когда входят последние ученики, я ускользаю в свой класс, размышляя над этими новыми наблюдениями. Взаимоотношения между сверхъестественными существами гораздо сложнее, чем те клинические оценки, которые мы сделали сверху.
По иронии судьбы, меня ждёт урок по Теории Небес профессора Лахлана. Я нахожу забавным, что от меня ожидают изучения того, кем я когда-то был. Профессор, худощавое существо с глазами, которые явно видели за пределы этого мира, замолкает на полуслове, когда я вхожу.
— Мистер Кассиэль, — произносит он нараспев, и его голос звучит так, словно камни скрежещут друг о друга. — Как удачно, что наш падший экземпляр появляется как раз в тот момент, когда мы обсуждаем иерархию небесного воинства.
Студенты оборачиваются и пристально смотрят на меня, выражение их лиц варьируется от восхищения до настороженности. Я сажусь сзади, слегка кивая профессору.
— Прошу прощения за опоздание. Я все ещё не могу привыкнуть к этой академической обстановке.
Он любезно кивает в ответ на мои извинения.
— Возможно, ты хотел бы исправить моё понимание организации серафимов? — он бросает вызов, и в его древних глазах вспыхивает огонёк.
— С удовольствием, — отвечаю я, усаживаясь на своё место. — Хотя я должен предупредить вас, что я никогда не был посвящён в высшие эшелоны власти. Моё падение не было полностью случайным.
Это вызывает ропот в классе. Брови профессора приподнимаются с неподдельным интересом.
— Пожалуйста, поподробнее, мистер Кассиэль.
— Вопросы не поощрялись, — объясняю я, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. — Любопытство считалось опасно близким к сомнению. Я просто задавал слишком много вопросов о том, почему мы наблюдали, но никогда не вмешивались. Почему знание без применения считалось превосходным.
Профессор Лахлан задумчиво поглаживает подбородок.
— Значит, небесная бюрократия ценит порядок выше прогресса?
— Они превыше всего ценят соответствие, — поправляю я. — Серафимы организованы не силой, а следованием божественной воле. Чем ближе ты к цели, тем выше поднимаешься.
— И вам не удалось соответствовать ситуации, — заключает он.
— Полностью, — подтверждаю я с лёгкой улыбкой.
Класс нервно смеётся, и я испытываю странное удовлетворение по этому поводу, каким бы незначительным оно ни было. Профессор возвращается к своей лекции, время от времени поглядывая в мою сторону, когда обсуждает особенно спорные моменты небесной доктрины.
По ходу урока мои мысли возвращаются к Изольде. Почему она здесь новенькая, если её брат учится здесь уже несколько лет? Почему сейчас? Что случилось? Кто она? Все эти вопросы вертятся у меня в голове, но у меня нет на них ответов. Ответы на эти вопросы можно получить, только поговорив с источником. Но для этого мне придётся подождать, пока она останется одна. Си-Джею не понравится, что я вторгаюсь на его территорию, как он считает.
Когда лекция заканчивается, я выхожу из аудитории, чувствуя на себе пристальные взгляды одноклассников, словно булавочные уколы на коже. Их любопытство — бледная имитация моего собственного. Мне нужно нечто большее, чем теории небес; мне нужны эмпирические данные. Изольда Морворен быстро становится самой важной переменной в этом хаотическом уравнении.
Её аромат — маяк, к которому меня тянет.
Пробираясь по коридорам, я позволяю своим обостренным чувствам направлять меня. Воздух всё ещё гудит от остаточной энергии бесчисленных сверхъестественных существ — какофония по сравнению с безмятежными, упорядоченными вибрациями небес. Здесь каждое взаимодействие, каждая эмоция усилены и ничем не сдерживаются.
Она была на уроке Магии крови, прижимая к груди учебник, когда я увидел её снова. Она выглядела озабоченной, на её лбу залегли морщинки.
Она поднимает голову, когда чувствует на себе мой взгляд, и неуверенно улыбается.
— Привет.
Это простое слово оказывает на моё тело такое воздействие, какого я никогда раньше не испытывал. Я изучаю её глаза, прежде чем мой взгляд опускается ниже, вбирая в себя каждый дюйм её тела, в то время как мой член становится твёрже.
— Что? — спрашивает она смущённо.
— Ничего, просто наблюдаю.
Изольда наклоняет голову, в уголках её рта играет лёгкая улыбка.
— За чем именно наблюдаешь? — в её голосе слышится намек на вызов, едва уловимый вызов, который меня интригует.
— За тобой, — просто отвечаю я. — То, как изменилась твоя энергетика с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Теперь она переплетается с энергией другого человека, — я подхожу ближе, притягиваемый к ней, как магнитом. — Полагаю, Си-Джея?
Румянец заливает её щеки, и она на мгновение отводит взгляд, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.
— Не твоё дело.
— Возможно, и нет, — соглашаюсь я, — но то, как проявляются сверхъестественные связи, их сила не похожа ни на что, что я видел сверху. Ты — загадка, и я всё сильнее ощущаю необходимость разгадать тебя.
У неё перехватывает дыхание, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга, воздух между нами наполнен чем-то невысказанным. Её аромат, воспоминание о её клыках в моей плоти, жар, который разливается внутри меня, — всё это так ново, так чувственно.
— Мне нужно идти на урок, — резко говорит она, разрушая чары.
Я отступаю в сторону, позволяя ей пройти, но желание последовать за ней очень сильно.
— Конечно, — бормочу я. — Но, Изольда, если тебе когда-нибудь понадобится помощь с твоим призраком или с какой-нибудь другой загадкой, ты знаешь, где меня найти.
Она замолкает, оглядываясь на меня через плечо.
— Буду иметь в виду.
Когда она уходит, я смотрю, как покачиваются её бёдра, как падают на спину тёмные волосы. Каждое движение — образец элегантности и едва сдерживаемой силы.
Отворачиваясь, я направляюсь на следующий урок, а в голове у меня роятся вопросы.
Я проскальзываю на своё место как раз в тот момент, когда профессор начинает свою лекцию об истории призыва демонов. Тема — приятное развлечение от странных ощущений, пробегающих по моему телу, от призрачного ощущения присутствия Изольды, которое ощущается как ласка.
Слушая, как профессор рассказывает о кругах призыва и обязывающих ритуалах, я невольно провожу параллели со своей собственной ситуацией. Разве я, в некотором смысле, не был призван в это королевство? Низвергнутый с небес, я мог приземлиться где угодно. И всё же я здесь, в центре этой сложной ситуации между Изольдой и Си-Джеем.
Что привело меня в Серебряные Врата, к Изольде, — случай или преднамеренность? Эта мысль не дает мне покоя, даже когда я делаю скрупулёзные заметки о правильном размещении символов для сдерживания демонов.
Когда урок заканчивается, я медленно собираю свои вещи, всё ещё размышляя над этими вопросами. Выходя из лекционного зала, я направляюсь прямиком в свою спальню.
Это место уединения — то, чего у меня раньше не было. Я раздеваюсь и рассматриваю своё тело в зеркале в полный рост. Я распускаю крылья и смотрю на чёрные перья, когда-то такие чистые, а теперь такие испорченные. Я провожу рукой по своей рельефной груди, задевая отметины на левом плече и руке. Они новые. На небесах у меня их не было. Я получил их во время падения или после? Моя рука опускается ниже и обхватывает член. Он полутвёрдый, но сохраняющееся ощущение, что Изольда пьёт мою кровь, поддерживает его в таком состоянии. Я провожу по нему рукой, испытывая определённое удовольствие от этого действия.
Ощущения от собственных прикосновений — новые, исследовательские. На небесах физические потребности не существовали, но здесь желания неоспоримы. При воспоминании о губах Изольды на моей шее, о её клыках, пронзающих мою кожу, по моим венам разливается жар. Мой член полностью твердеет под моей рукой, ощущение интенсивное и приятное.
Я поглаживаю себя в качестве эксперимента, наблюдая за реакцией своего тела с академической отстранённостью, в то время как удовольствие всё сильнее скручивается в моей сердцевине. Трение возбуждает, каждое движение посылает по мне искры возбуждения. Я понимаю, почему существа так восхищаются этим действием; это первобытная потребность, физическое выражение желания, которое выходит за рамки рационального мышления.
Мои крылья слегка трепещут, перья шуршат от движения, когда я ускоряю темп. Образ Изольды — её глаза, её запах, ощущение её присутствия — занимает все мои мысли. Между нами существует неоспоримая связь. Она — катализатор этих новых впечатлений, дверь в мир гедонизма, о существовании которого я и не подозревал.
Нарастающее давление достигает кульминации, и я со стоном отпускаю его, наблюдая, как оно разбрызгивается по зеркалу, и от его интенсивности волны удовольствия проходят по каждой клеточке моего существа. Это откровение, раскованное и интуитивное понимание того, что движет этими существами вокруг меня. Какое-то мгновение я просто стою, тяжело дыша. Я жажду новых ощущений. Этот опыт открыл дверь в царство плотского взаимопонимания, которое мне не терпится исследовать дальше. Моя интрига с Изольдой выходит за рамки простого академического любопытства. Она — ключ к разгадке моих первобытных желаний, катализатор моего пробуждения.
Я отворачиваюсь от растёкшегося по зеркалу месива и быстро одеваюсь. Мне нужно снова увидеть Изольду, поговорить с ней, узнать больше о ней и о том, какое влияние она оказывает на меня. Но я также знаю, что Си-Джей станет серьёзным препятствием.
Его собственнические чувства — ощутимая сила, барьер, который мне придётся преодолевать с осторожностью. Но ничто, я имею в виду, ничто не помешает мне увидеть, насколько отличается это действие, когда рука Изольды сомкнётся вокруг меня.