СИ-ДЖЕЙ
Я не совсем уверен, заведён ли я, как грёбаный выключатель света, или взбешён до такой степени, что собирался размазать этого ублюдка по всему континенту за то, что он сделал с Изольдой. Грёбаные зеркала. Они всегда показывают то, чего ты не хочешь видеть.
Я неподвижно стою в своей комнате, прерывисто дыша и пытаясь осмыслить то, чему только что стал свидетелем. Зеркало в полный рост светится остаточной магией. Я хочу разбить его вдребезги, стереть образ Изольды, стоящей на коленях перед падшим ангелом, но это ничего не решит.
Дракон во мне просыпается, разогревая мою кровь до опасного уровня. От моей кожи поднимается пар, с каждой секундой я теряю контроль над собой. Я отметил её, попробовал её кровь, и она взяла мою. Связь установилась, признаёт она это или нет. Теперь этот небесный гость осмелился прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Я ударяю кулаком по стене, разбивая древний камень. Боль едва ощущается сквозь пелену ярости. Я знаю, что мне нужно успокоиться, прежде чем я сделаю что-то, чего даже Блэкридж не сможет не заметить. Голос моего отца эхом звучит у меня в голове. «Контроль — это всё, Си-Джей. Без него ты просто безмозглое животное».
Закрыв глаза, я набираю в лёгкие побольше воздуха. Падший ангел ввязался в игру, правил которой он не понимает, а ставки в ней выше, чем он мог себе представить.
— Чёрт, — бормочу я. Из-за него и этого призрака, бродящего по её комнате, я сильно отстаю в этой гонке.
Эта грёбаная гонка, которая уже должна была быть выиграна мной и только мной.
Снова открыв глаза, я сосредотачиваюсь на зеркале. Изольда вернулась в постель, Кассиэль ушёл, Уильям слоняется без дела, не совсем уверенный, что ему делать с собой после того, как он стал невольным свидетелем с участием Изольды не с одним существом, а с двумя.
Я пытаюсь взглянуть на это с точки зрения Изольды. Она провела взаперти всю свою жизнь. Она девственница, которая никогда ни с кем не целовалась до меня.
Меня бесит, что этот ангелочек впервые сделал ей минет и впервые покормил её.
Но я должен сохранять спокойствие и всё обдумать. Изольда свободна. Впервые в своей жизни она находится в реальном мире. Конечно, она собирается экспериментировать и хочет испытать всё, чего ей не хватало, и, честно говоря, я последний человек, который стал бы винить её за то, что она возжелала больше одного мужчины.
У моей матери было три мужа. В какой-то момент у неё было семь любовников одновременно. Я скорчил гримасу и поморщился. Чёрт бы побрал эти её дневники, которые моя старшая сестра советовала мне читать. Лучше бы она этого не делала. Хотя они дали представление о многовековой, эпической любви моих родителей, которая длится уже более тысячи лет. Кассиэль был прав, когда сказал, что в моей семье есть одержимость. Мой отец действительно сходил с ума по моей маме. Некоторые из его поступков выходили за рамки собственничества и одержимости, но я понимаю это. Я бы сделал всё это ради Изольды.
Но могу ли я сделать это ради Изольды? Могу ли я пойти к ней и притвориться, что всё замечательно, когда в глубине души я хочу умолять её не выбирать его?
Этот вопрос потрясает меня до глубины души. Могу ли я открыться ей? Мой первый порыв — решительное «нет». Всё во мне восстаёт против этой идеи. И вампирская сторона, и драконья — обе требуют исключительного обладания. Но потом я думаю о своей матери, об её сложной паутине взаимоотношений, которые каким-то образом складываются по-своему хаотично.
В зеркале видна Изольда, которая сейчас лежит, свернувшись калачиком, на боку, с безмятежным лицом во сне, не подозревая о суматохе, которую она вызывает. Призрак маячит возле окна, как всегда бдительный. Что-то в его настороженности раздражает меня ещё больше.
В некотором смысле, я почти уважаю Кассиэля за его смелость. Может, он и недавно пал, но ему не хватает смелости или хитрости. Я признаю, то, как он наблюдает за ней с этой небесной объективностью, выбивает из колеи. Как будто она — эксперимент и откровение. И я не могу отрицать, что он защитил бы её. Он убил ради неё. Я старался этого не делать, но теперь понимаю, что мне не следовало сдерживаться. Очевидно, её это не беспокоит.
Сделав последний вдох, чтобы успокоиться, я принимаю решение. Если я сейчас начну бушевать, это только оттолкнёт её ещё больше. Изольда слишком дорожит своей свободой; чем больше я пытаюсь запереть её в клетке, тем упорнее она будет сопротивляться.
Стук в дверь прерывает мои размышления. Я мгновенно ощущаю запах Кассиэля, смешанный с запахом Изольды, который окутывает его со всех сторон.
Я рывком открываю дверь и свирепо смотрю на него.
— Тебе лучше сделать это побыстрее, пока я не решил проигнорировать сторону, умоляющую не убивать тебя.
— Ты знаешь, — заявляет он.
— Знаю? Знаю, что ты лапал мою женщину? Что она отсосала тебе, а ты кончил ей прямо в лицо?
Он прищуривает глаза.
— Она рассказала тебе об этом.
— В этом не было необходимости. Я забочусь о том, что принадлежит мне, — поправляю я, мой голос убийственно спокоен, несмотря на кипящую в нём ярость.
Какое-то мгновение он изучает меня, слегка наклонив голову с таким аналитическим видом, что мне хочется оторвать ему крылья.
— Ты не такой злой, как я ожидал.
— Не принимай мой контроль за принятие.
— Я пришёл обсудить эту ситуацию, — говорит он, делая шаг вперёд, словно собираясь войти. Я преграждаю ему путь, не желая, чтобы он осквернял моё пространство своим запахом Изольды.
— Тут нечего обсуждать. Она моя.
— И всё же она стояла передо мной на коленях, — отмечает он с ноткой вызова в голосе. — По собственному желанию.
На мгновение я теряю контроль над собой. Я прижимаю его к противоположной стене. Моё предплечье давит ему на горло, но он не сопротивляется, просто наблюдает за мной с этим приводящим в бешенство любопытством небесного создания.
— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, — рычу я.
— Но ты не станешь, — спокойно отвечает он. — Потому что ты знаешь, что это только оттолкнёт её.
Я резко отпускаю его, отступая назад.
— Чего ты хочешь, ангел? Пришёл позлорадствовать?
Кассиэль поправляет галстук, его голубые глаза не отрываются от моих.
— Я пришёл к пониманию.
— Пониманию чего? — рычу я, моё терпение иссякает с каждой секундой.
— Этого соглашения, — он жестом указывает между нами. — На небесах мы наблюдали множество сверхъестественных брачных ритуалов. Некоторые существа образуют пары исключительно на всю жизнь. Другие формируют сложные иерархии с несколькими партнёрами.
Я горько смеюсь.
— Ты думаешь, что заявился сюда, чтобы договориться о каком-то совместном графике?
— А ты против? — его голос невыносимо спокоен. — Ты в ярости, но в то же время контролируешь себя. Это говорит о том, что ты взвешиваешь варианты, а не просто устраняешь соперника.
— Может быть, мне просто нравится наблюдать, как ты сам роешь себе могилу. Изольда любит согласие, а ты и не спрашивал.
Крылья Кассиэля слегка шевелятся за его спиной, выдавая неуверенность, скрывающуюся за его академическим фасадом.
— Изольда необыкновенная. Я верю, что тебе известно это так же хорошо, как и мне. Она притягивает нас обоих способами, которые никто из нас до конца не понимает.
— Я прекрасно всё понимаю, — поправляю я его. — Она моя. Конец истории.
— И всё же, она приняла мои прикосновения, даже насладилась ими и пошла дальше. Если бы она действительно была против моего эксперимента, я сомневаюсь, что она упала бы на колени, — он подходит ближе, его небесный аромат смешивается с ароматом Изольды так, что у меня начинают чесаться клыки. — Она впервые ощущает свободу. Исследование — это естественно.
Я сжимаю кулаки, подавляя желание перегрызть ему глотку.
— Ты понятия не имеешь, с чем играешь, ангелок. Речь идет не только о сексе или экспериментах. В Изольде есть вещи, которых ты не понимаешь.
— Тогда просвети меня, — бросает он вызов, разводя руками. — Что делает её такой особенной, что и падшего ангела, и того, кем ты на самом деле являешься, тянет к ней?
Этот вопрос повис между нами, опасный в своей прямоте. Он более проницателен, чем я думал.
— Что заставляет тебя думать, что я не тот, за кого себя выдаю? — возражаю я, осторожно уклоняясь от его вопроса.
— Твоя энергетическая характеристика сложна. Многоуровневая. Может, я и новопреставленный, но у меня сохранились определённые представления, — его глаза слегка прищуриваются. — Ты не просто вампир, не так ли?
Я смеюсь, нарочито небрежно.
— И ты спрашиваешь не просто из академического любопытства.
— Верно, — соглашается он. — Я чувствую, что меня тянет защитить её. Быть рядом с ней. Это инстинктивное, почти первобытное чувство. Для человека, который всю свою жизнь наблюдал за происходящим со стороны, эти порывы непреодолимы.
Несмотря ни на что, я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Я почувствовал то же самое в тот момент, когда увидел Изольду через магическое зеркало, наблюдая, как она оживлённо разговаривает со своим братом, рассказывая ему о своём дне. Что-то в ней взывало к самой глубокой, первобытной части меня.
— Мы не собираемся быть друзьями, — решительно заявляю я, скрещивая руки на груди. — Но и убивать тебя я тоже не собираюсь. Пока нет.
— Справедливо. Так что же нам остаётся?
— Нам остаётся ждать, что Изольда сама сделает свой выбор.
Он кивает.
— Если ты причинишь ей боль…
— Я не стану, — перебивает он. — Я физически не в состоянии причинить ей вред.
Сама эта мысль вызывает во мне беспокойство.
Я изучаю его, признавая правоту его слов. Что бы ни привлекало его в Изольде, оно так же сильно, как и то, что привлекает меня. Разница в том, что я понимаю, что происходит. Он всё ещё блуждает во тьме, руководствуясь только инстинктом.
Я делаю шаг назад и захлопываю дверь у него перед носом. Я больше не могу смотреть на него, зная, что рот Изольды обхватывает его член раньше, чем мой.
Но одно я могу абсолютно гарантировать. Он не лишит её девственности. Если он хотя бы попытается это сделать, я убью его. Это моя честь. Всё это, чёрт возьми, моё.