ИЗОЛЬДА
Открыв глаза, я смотрю в потолок.
День третий.
Три дня я пробыла вне замка и на сковородке, которая называется Серебряными Вратами. Три дня я понятия не имела почему.
Три дня я притворялась тем, кем на самом деле не являюсь.
За три дня я переспала не с одним парнем, а с двумя на глазах у призрака.
Три дня надо мной издевались и из-за меня дрались.
Три дня нерегулярного приёма пищи, что выводит меня из себя и вызывает чувство голода.
Три грёбаных дня.
Тяжело вздохнув, я отбрасываю зачарованное одеяло и раздражённо спрыгиваю на пол. Поднимаясь, я оглядываюсь и вижу Уильяма, стоящего у зеркала.
— Доброе утро, — рявкаю я.
Он приподнимает призрачную бровь.
— Плохая ночь?
— Отвали. Ты не хуже меня знаешь, какое это дерьмовое шоу.
— Можно и так сказать. Ты — очень желанное создание.
— Ты говоришь так, будто тебя это не удивляет.
— Это не так. Только не после того, что ты мне рассказала. Эти существа, должно быть, что-то чувствуют в тебе.
— Ну, они могут чувствовать всё, что им заблагорассудится. Мне нужно знать. Сегодня перед занятиями я собираюсь в запретную секцию. После, чёрт возьми, как небольшого перекуса.
— Хорошо.
— Эти и всё? Хорошо?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Не знаю. Что-нибудь полезное и ободряющее.
— Я рассказал тебе всё, что знал. Ты очень сердита сегодня утром.
— Ошибаешься, я голодна.
— Тогда иди поешь, — он прищуривает глаза и поджимает губы. — Я бы предложил, но ты же знаешь. Не могу.
Мы смотрим друг на друга несколько долгих секунд.
— Прости, что я такая угрюмая, — говорю я наконец. — Всё это меня достаёт.
— Понимаю.
— Ты слишком добр, что позволил мне так легко отделаться.
— Не совсем. Обо мне никогда не говорили, что я добрый.
— Значит, ты не был добр ко мне?
— Я учится в Серебряных Вратах не просто так, Изольда. Как ты думаешь, здесь рады добрым, великодушным существам?
— Значит, ты был крутым парнем, это ты хотел сказать?
— Ну, я бы не сказал, что убил кого-то из-за женщины…
— Не напоминай мне, — застонала я.
— Я могу рассказать тебе об этом ещё раз, но, честно говоря, это тебе не поможет.
— Пропусти третью ступеньку, вторая дверь направо, Страж, — загибаю я пальцы.
— В значительной степени это итог.
— Ты выражаешься не так, будто жил сто лет назад.
— Я приспосабливаюсь. Это моя черта.
— О, хорошо, — медленно говорю я. — Я начинаю кое-что узнавать о тебе. Хамелеон… не многие существа обладают такой способностью.
Он медленно улыбается, и это довольно сексуально.
Чёрт возьми! Почему я сейчас пускаю слюни из-за призрака?
— Нет? — надавила я. — Ты не собираешься мне рассказывать?
— Пока нет. Ты не работала ради получения знаний.
— Верно. Вижу, это подлая черта.
— Похоже, тебе она нравятся.
Я на мгновение задумываюсь над этим. Он не ошибается.
— Я собираюсь в душ.
Он слегка кланяется, и я прохожу мимо него, удивляясь, почему меня больше не беспокоит, что он подглядывает за моими недавними сексуальными похождениями.
Закрыв за собой дверь, я включаю душ и сбрасываю тонкие бретельки ночной рубашки с плеч. Она соскальзывает на пол, и мои соски сжимаются, когда температура в комнате падает, несмотря на горячий душ.
Слегка повернув голову в сторону, я бормочу:
— Нравится то, что ты видишь?
Он отвечает не сразу, заставляя меня обернуться, чтобы убедиться, что он действительно здесь.
Он здесь, его призрачная фигура мерцает на пороге ванной, его глаза с нескрываемым голодом скользят по моему обнажённому телу.
— Может, я и мёртв, но я не слепой, — наконец произносит Уильям, и его голос звучит глубже, чем обычно. — Ты великолепна, Изольда.
Я не прикрываюсь, чувствуя себя на удивление комфортно под его призрачным взглядом.
— Ты довольно смел для человека, который утверждает, что он из более джентльменской эпохи.
— Начало 1900-х годов было не таким ханжеским, как можно было бы подумать из учебников истории, — отвечает он с лукавой улыбкой. — Кроме того, смерть, как правило, избавляет от притворства.
Пар окутывает меня, когда я встаю под душ, позволяя горячей воде струиться по моей коже. Я закрываю глаза, пытаясь разобраться в путанице эмоций и желаний, которые захлестнули мою жизнь с момента прибытия в Серебряные Врата.
— Ты в противоречии, — замечает Уильям.
— Что в этом удивительного? — отвечаю я, нанося шампунь на волосы. — За три дня я из полной изоляции превратилась в центр безумного любовного треугольника. И это даже не считая той таинственной опасности, которая якобы охотится за мной.
— Строго говоря, четырехугольника, — поправляет Уильям. — Если, конечно, не считать меня.
Я замираю, мои руки застывают в волосах, когда он заходит в душ вместе со мной.
— Ты хочешь сказать, что я тебя интересую в этом смысле, Уильям?
— Я хочу сказать, что если бы я был материален, то прижал бы тебя к этим плиткам, мои руки исследовали бы каждый дюйм твоего тела, пока ты не стала бы умолять меня взять тебя.
От его слов по мне пробегает дрожь, не имеющая ничего общего с температурой воды. В его прозрачных глазах такая напряжённость, что мой пульс учащается.
— Довольно бесцеремонно с твоей стороны, — выдавливаю я из себя, смывая шампунь с волос.
— Смерть приносит ясность, — говорит он, и его фигура мерцает, когда сквозь него проходит пар. — Я провёл столетие, наблюдая за происходящим вокруг меня, не в силах принять в этом участие. Я не буду тратить слова впустую теперь, когда кто-то наконец может меня услышать.
Я изучаю его сквозь водяную завесу, этого прекрасного, трагичного человека, пойманного в ловушку между мирами.
— Что бы ты сделал? — я ловлю себя на том, что спрашиваю. — Если бы ты мог прикоснуться ко мне?
Выражение его лица темнеет от желания.
— Я бы начал с твоей шеи, — шепчет он, придвигаясь ближе и протягивая руку. Его призрачное прикосновение — не что иное, как прохладное дуновение воздуха. — Провёл бы по ней кончиками пальцев, почувствовал твой пульс под своими губами. Я бы проследил, как капли воды стекают по твоей ключице, между грудей…
У меня перехватывает дыхание, когда его призрачная рука касается моей кожи, воздух охлаждает там, где он почти касается. Это сводит с ума, эта призрачная ласка, которую я ощущаю, но не ощущаю на себе.
— Довольно точный образ.
Он придвигается еще ближе. Я вздрагиваю от холода, когда он касается губами моих губ.
— Секс — одно из самых приятных времяпрепровождений в жизни. После смерти это пытка.
— Откуда мне знать, — бормочу я. — О жизни.
— Значит, вампир был прав в своём предположении. Ты девственница, Изольда?
Я киваю, ничуть не смутившись.
— Как жаль, что я не могу заявить на тебя права первым. Для меня было бы честью лишить тебя невинности.
— На тебя очень трудно злиться.
— С чего бы тебе злиться на меня?
— Ты вторгаешься в мой душ и видишь меня обнажённой, хотя я не разрешала тебе этого делать.
— Я думаю, это уже в прошлом, Изольда. Тебе вполне комфортно заставлять меня наблюдать за твоим общением с мужчинами.
— Не намеренно. Ты не можешь покинуть эту комнату.
Он улыбается и протягивает руку, чтобы обхватить моё лицо, но его прикосновения нет.
— Это самая жестокая часть моего существования, — шепчет он, и его тело слегка дрожит от волнения. — Видеть, желать, но никогда не прикасаться.
Я закрываю глаза, представляя, какими были бы его прикосновения, если бы он был жив. Тёплые или холодные, нежные или властные. Когда я снова открываю их, его пристальный взгляд прикован к моему лицу с такой силой, что моё сердце учащенно бьётся, но он отодвинулся как можно дальше.
— Я должен дать тебе закончить с душем, — говорит он, но не двигается с места.
— Должен, — соглашаюсь я, протягивая руку за мылом. — Но ты ведь этого не сделаешь, правда?
Его призрачная улыбка становится порочной.
— Ты бы действительно этого хотела?
Я обдумываю его вопрос, пока намыливаю своё тело, намеренно медленно, наблюдая, как его глаза следят за моими движениями.
— Нет, — признаюсь я наконец.
Вспышка голода в его глазах усиливает моё возбуждение. Я опускаю руку себе между ног и провожу пальцами по клитору.
— Не надо, — хрипит он, не отрывая взгляда от моей руки. — Пожалуйста, Изольда.
— Я представляю себе твои прикосновения, — бормочу я, зная, что должна остановиться, но не могу. Я потерялась в этом моменте, в жаре его глаз.
Он снова придвигается ко мне вплотную, его руки скользят по моей коже, заставляя меня похолодеть.
— Ты играешь с огнём, — рычит он.
— Я бы хотела, чтобы ты мог прикоснуться ко мне, — бормочу я, сжимая свой клитор и слегка покручивая его, чтобы не закричать.
— Ты думаешь обо мне? — бормочет он, и его голос снова становится мягким.
— Да, — выдыхаю я, обводя свой клитор, который становится скользким от желания.
— Закрой глаза.
Я делаю, как он говорит, и снова чувствую, как холодный воздух овевает мою кожу.
Мои губы покалывает. Кажется, что на них опустился иней. Я открываю глаза и задыхаюсь.
Губы Уильяма прижимаются к моим.
— Я чувствую тебя. Я чувствую давление, — бормочу я ему в губы.
Он отлетает к другой стороне душа, и на его лице отражается нечто среднее между желанием и гневом.
— Не ври.
— Я не… — заикаюсь я, когда горячая вода становится холоднее и превращается в кровь. Я взвизгиваю и уворачиваюсь от брызг тёмно-красной жидкости. — Ты это делаешь?
Он не отвечает.
Когда я в отчаянии смотрю на него, его лицо темнеет, искажается злобой.
— Не ври, — шипит он.
— Я не вру, Уильям, — спокойно отвечаю я. — Я почувствовала твои губы на своих.
— Нет! — рычит он и затем исчезает из моего поля зрения, забирая с собой кровавую воду.
Она приходит в норму, и, дрожа, я встаю под него, чтобы смыть кровь, мой желудок протестует от голода.
Быстро закончив с уборкой и надев чёрную рубашку, чёрные брюки и ботинки, я натягиваю пиджак Си-Джея, проклиная последствия.
— Я ухожу, — говорю я Уильяму, хотя его нигде не видно. — Мы можем поговорить об этом позже, когда ты успокоишься. Я признаю, что ложь является для тебя спусковым крючком, и в этих обстоятельствах я понимаю, почему ты так злишься. Но я чувствовала тебя, Уильям Харрингтон, и я знаю, что ты тоже чувствовал меня.
В ответ — тишина.
Выйдя из своей спальни, я направляюсь в столовую, чтобы взять два стакана крови, прежде чем отправиться в библиотеку.
К счастью, я не сталкиваюсь ни с кем из парней, или со своим братом, или с кем-либо, кто хочет причинить мне боль. Я просто подхожу к раздатчику крови, беру свои стаканчики и выхожу, по одному в каждой руке. Я жадно выпиваю первый стакан и выкидываю его, прежде чем приняться за второй, наслаждаясь вкусом.
В библиотеке так рано тихо. Допивая второй стакан и выбрасывая его, я целеустремлённо направляюсь в восточный угол, выискивая глазами третий книжный шкаф, о котором упоминал Уильям. Надо мной возвышаются массивные полки, каждая из которых заставлена древними фолиантами, на корешках которых есть названия на языках, которые я даже не могу определить.
Я нахожу восточный угол и считаю книжные шкафы. Один, два, три. Третий книжный шкаф стоит немного в стороне от остальных, его тёмное дерево столетиями было отполировано до тусклого блеска умелыми руками. Мои пальцы пробегают по корешкам в поисках «Трансмутации эфирных сущностей». Заметив его, я оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости.
Толстый том в тёмно-синем кожаном переплёте с серебряным тиснением, слегка потускневшим от времени.
Протягивая руку, я подпрыгиваю на целую милю, когда Си-Джей спрашивает:
— Что ты делаешь, моя сладкая?
— Ищу книгу, — огрызаюсь я, раздражённая тем, что меня потревожили. Я оборачиваюсь, вижу его и Кассиэля, стоящих бок о бок, и прищуриваюсь: — Что вы двое здесь делаете? Похоже, не собираетесь поубивать друг друга.
— Мы заключили временное перемирие, — говорит Си-Джей, не отрывая от меня взгляда. — Для твоего же блага, конечно.
— Как заботливо, — растягиваю я слова. — И что именно подразумевает это перемирие?
Взгляд Кассиэля достаточно невинен, но я знаю, что за ним скрывается зверь.
— Мы договорились позволить тебе сделать свой собственный выбор. Без вмешательства.
— Ну и дела, как это заботливо с вашей стороны.
— Очень, — серьёзно отвечает Си-Джей.
— Невероятно, — бормочу я. — Ну, послушайте, спасибо и всё такое, но мне нужно делать домашнее задание, — я смотрю на них, ожидая, что они разойдутся. Когда они этого не делают, я резко вздыхаю. — Проваливайте.
Си-Джей выглядит слегка удивлённым моим требованием.
— Я думаю, мы останемся. Что бы ты ни задумала, это не домашнее задание, и ты, вероятно, нарвёшься на кучу неприятностей.
— Что заставляет тебя так думать?
— Кажется, они следует за тобой повсюду, — отвечает Кассиэль.
— О, как мило. Теперь вы ополчились против меня. Ну и пошли вы оба.
— Сначала я, а потом ты сможешь взять его. Я беру то, что принадлежит мне, моя сладкая, согласна ты на это или нет.
— Ты продолжаешь угрожать этим, и всё же я не вижу, чтобы ты действовал в соответствии с этим.
Его глаза темнеют.
— Ты хочешь, чтобы я это сделал?
— Почему бы и нет? Это не значит, что этого не произойдёт в любом случае.
— Иззи, это на тебя не похоже. Что случилось? — спрашивает он, подходя ближе.
— Ничего, — огрызаюсь я. — И ты на самом деле не знаешь меня, так откуда ты знаешь, что это на меня не похоже?
— Изольда, — говорит Кассиэль мягким, но твёрдым голосом, — у тебя другая энергетика. Тревожная.
Я перевожу взгляд с одного на другого, внезапно почувствовав себя загнанной в угол.
— Послушайте, я в порядке. Мне нужно кое-что найти в библиотеке. Это личное.
— Мы можем тебе помочь, — предлагает Кассиэль.
— Нет необходимости.
— Иззи, — раздражённо говорит Си-Джей. — Перестань быть такой упрямой.
— Кто бы говорил.
Он рычит и в мгновение ока оказывается передо мной, хлопая рукой по книжному шкафу, заставляя меня вздрогнуть.
— Что с тобой происходит?
— Ничего, — тихо отвечаю я. — Я просто не хочу чувствовать необходимость объясняться с тобой. Теперь я свободна. Я хочу быть свободной, — его присутствие давит, и я чувствую, как сжимаются мои лёгкие.
Он видит, что я сопротивляюсь, и немного отстраняется, прежде чем обхватить ладонями моё лицо.
— Позволь мне помочь тебе, — бормочет он. — Тебе больше не нужно быть одной.
Нежность в его голосе почти убивает меня. На мгновение мне хочется сдаться, признаться во всём — о том, кто я такая, об Уильяме, о запретной секции, о моей отчаянной потребности понять, кто я такая и почему за мной охотятся. Но что-то удерживает меня.
— В том-то и дело, — шепчу я, встречаясь с ним взглядом. — Всю мою жизнь меня окружали люди, которые утверждали, что помогают мне, защищают меня. Посмотри, к чему это привело.
Большим пальцем Си-Джей проводит по моей скуле, его прикосновение нежнее, чем можно было ожидать от такого хищного существа.
— Я не они.
— Нет, ты совсем другой, — соглашаюсь я, бросая взгляд на Кассиэля, который наблюдает за нами с пугающим вниманием. — Вы оба.
Я отстраняюсь от прикосновения Си-Джея, мне нужно пространство, чтобы ясно подумать. Книга прямо здесь, всего в нескольких дюймах от моих пальцев. Так близко к ответам.
— Что бы ты ни искала, — говорит Кассиэль, и его крылья слегка колышутся за спиной, — мы сможем найти это вместе.
— А с чего бы вам мне помогать? — с вызовом спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — А вам-то что с этого?
Си-Джей улыбается медленно и опасно.
— Конечно, я рад твоей компании.
Я усмехаюсь, но в этом нет ничего по-настоящему горячего.
— Мне любопытно, — признается Кассиэль, подходя ближе.
— Какой сюрприз. Послушайте, я не могу вам сказать. Это секрет, от которого зависит моя жизнь, хорошо?
— Что? — огрызается Си-Джей, внезапно снова становясь свирепым защитником. — Что это значит?
— Именно то, что я сказала. Я не могу вам сказать.
— О, нет, — говорит он, качая головой. — Теперь ты расскажешь нам, Изольда.
— Вы не можете просто уйти и оставить меня в покое? — в отчаянии спрашиваю я, зная, что это бесполезно.
— Ни за что, — заявляет Си-Джей, расставляя ноги и скрещивая руки на груди. Кассиэль повторяет его позу, и я закатываю глаза.
— Вы двое так похожи, что это приводит меня в бешенство, — зашипела я и поворачиваюсь, чтобы сдернуть книгу с места. Книжный шкаф скрипит, а затем открывается внутрь, открывая тёмный проход за ним. Затхлый запах древнего камня и забытой магии вырывается наружу, заставляя меня чихнуть.
— Потайной ход, — бормочет Си-Джей, вглядываясь в темноту. — Отличная работа, моя сладкая. Ты бы преуспела в Понте.
— Где? — спрашиваю я.
Он ухмыляется.
— В моём фамильном замке.
— Потайной ход, — замечает Кассиэль, его лицо слегка краснеет от волнения. — Как увлекательно.
Я перевожу взгляд с них на проход, понимая, что моя возможность отправиться на одиночную миссию только что исчезла.
— Отлично. Поскольку вы оба здесь и явно не собираетесь уходить, вы могли бы с таким же успехом быть полезными.
— Всегда рад услужить, — растягивает слова Си-Джей, его глаза светятся любопытством и чем-то более мрачным. — Куда именно мы направляемся, моя сладкая?
— В запретную секцию, — признаюсь я, выходя в коридор. — Уильям рассказал мне, как туда добраться.
— Уильям? — спрашивает Кассиэль, следуя за мной по пятам.
— Призрак в моей комнате, — объясняю я, не оборачиваясь. — Он умер здесь сто лет назад и знает, что к чему.
Книжный шкаф закрывается за нами, погружая нас в темноту. Моё вампирское зрение обостряется, и я оглядываю мрачный туннель. Глаза Кассиэля меняют цвет, становясь серебряными в кромешной тьме.
— Мило, — бормочу я, протягивая руки к его лицу. — Твои глаза стали серебряными.
Он моргает.
— Ой.
— Ты доверяешь этому призраку? — спрашивает Си-Джей, и его голос слегка отдается эхом в узком коридоре.
— Сейчас я доверяю ему больше, чем кому-либо из вас, — возражаю я, хотя это не совсем так. Странное поведение Уильяма в душе выбило меня из колеи. Он явно более злобный человек, чем показывает.
Коридор идет под уклон, каменные ступени сгладились за столетия тайного передвижения. Я считаю их про себя, вспоминая предупреждение Уильяма. Раз, два…
— Переступите через третью ступеньку, — бормочу я. — Это сигналка.
— Сингалка для кого именно? — спрашивает Си-Джей.
— Для Блэкриджа, полагаю, — отвечаю я, осторожно поднимая ногу, чтобы перешагнуть через ловушку. — Уильям не уточнял.
Кассиэль следует моему примеру. Си-Джей идет последним, его движения хищные и настороженные, глаза сканируют каждую тень, словно ожидая засады.
По мере того, как мы спускаемся, воздух становится холоднее, отяжелевший от тяжести веков и забытой магии. После того, как проход, казалось, целую вечность спускался по спирали, он превратился в круглую камеру, в точности такую, как описывал Уильям.
Вдоль изогнутой стены расположены пять одинаковых дверей, каждая из которых сделана из тёмного дерева и окована железом. На их поверхности вырезаны древние символы, слабо светящиеся дремлющей силой.
— Вторая дверь направо, — бормочу я, направляясь к ней.
— Постой, — говорит Си-Джей низким повелительным голосом. Он встаёт передо мной, раздувая ноздри, вдыхая воздух. — Что-то не так.
Кассиэль подходит ко мне с другой стороны, его крылья слегка расправляются в защитном жесте.
— Он прав. Здесь кто-то есть.
Я перевожу взгляд с одного на другого, расстроенная задержкой, но благодарная за их осторожность.
— Уильям упомянул стража. Что-то, что воплощает в себе ваш самый большой страх или желание.
— А, — говорит Си-Джей с мрачной улыбкой. — Умный защитный механизм. Очень старая школа.
Я изучаю пять дверей, каждая из которых идентична, но в то же время отличается излучаемой энергией.
— Как мы пройдём мимо него?
— Мы не вступаем в бой, — говорит Кассиэль, нервно взмахивая крыльями. — Стражи, которые проявляют страхи или желания, созданы для того, чтобы заманить вас в ловушку вашего собственного разума. Чем больше вы боретесь, тем глубже погружаетесь.
Си-Джей кивает, удивляя меня своим согласием.
— Ангелок прав. Фокус в том, чтобы признать то, что ты видишь, не давая этому власти над собой.
— Легче сказать, чем сделать, — бормочу я, подходя ко второй двери. В тот момент, когда мои пальцы касаются древнего дерева, воздух вокруг нас становится густым, насыщенным магией.
Камера расплывается, реальность сворачивается сама по себе, как мокрая бумага. Когда всё стабилизируется, я уже не нахожусь в круглой комнате с Си-Джеем и Кассиэлем. Я вернулась в замок моей семьи, в запертую комнату в башне, где я провела всю свою жизнь.
Знакомые каменные стены смыкаются, душат меня.
— Нет, — шепчу я, паника подступает к горлу. — Только не снова.