ИЗОЛЬДА
Я оборачиваюсь в поисках выхода, но вижу только единственное окно, с решётками из заколдованного железа, которое удерживало меня всю мою жизнь. На стенах висят те же гобелены, изображающие древние битвы между вампирами и их врагами. Та же кровать с балдахином и кроваво-красным пологом. Та же тюрьма, замаскированная под охрану.
— Это нереально, — говорю я себе, впиваясь ногтями в ладони. — Страж показывает мне мой страх.
Но это кажется реальным. Знакомый запах старого камня и затхлый воздух, далёкий звук голоса моей матери, холод, который никогда не покидает эти древние стены, независимо от того, сколько огня горит в камине. Меня заставили выйти из этой тюрьмы, но теперь я никогда не захочу возвращаться. Я хочу получить то, что у меня есть в Серебряных Вратах, каким бы страшным и неизвестным это ни было, это лучше, чем быть взаперти.
— Изольда, — раздаётся у меня за спиной голос отца. Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит у запертой двери, его внушительная фигура, как всегда, внушает страх. — Ты никогда не сможешь покинуть этот замок. Это небезопасно.
— Это нереально, — шепчу я снова, пятясь от видения моего отца. Его глаза темнее, чем я помню, а зрачки расширяются, пока полностью не скрывают радужную оболочку.
— Твоё место здесь, — говорит он, и его голос отдаётся странным эхом. — Где мы сможем защитить тебя.
Я отрицательно качаю головой.
— Нет. Теперь я вкусила сладость свободы. Я не собираюсь снова становиться пленницей.
Он приближается ко мне с неестественной скоростью, его фигура слегка подрагивает по краям.
— Свобода — иллюзия. Ты слишком ценна, чтобы рисковать тобой во внешнем мире.
— В чём моя ценность? — спрашиваю я, набираясь храбрости. — Кто я такая?
Лицо моего отца искажается, становясь менее человечным, более чудовищным.
— Ты — сосуд. Ключ. Жертва.
От его слов у меня по спине пробегает холодок. Это страж, искажающий мои страхи, но в них есть доля правды, которая ранит глубоко.
— Нет, — говорю я более твёрдо. — Я отвергаю это. Я отвергаю вашу тюрьму. Я отвергаю ваши тайны.
Комната мерцает вокруг меня, когда я сосредотачиваю свою волю на борьбе с иллюзией.
Силуэт моего отца снова обретает форму, теперь более угрожающую.
— Ты не можешь избежать своей судьбы, Изольда. Кровавая Луна отметила тебя. Они знают, где ты. Они идут за тобой.
— Кто идёт за мной? — спрашиваю я, делая шаг вперёд, несмотря на свой страх. — Скажи мне!
Его лицо искажается ещё больше, черты тают и превращаются во что-то древнее и ужасное.
— Коллекционеры.
От этого названия у меня леденеет кровь. Коллекционеры. Что они сделают со мной, когда «заберут в коллекцию»?
Стены моей тюрьмы трескаются, тонкие трещины расползаются по камню, как паутина.
— Это нереально, — повторяю я снова, на этот раз громче. — Ты не мой отец. Ты страж, и я отвергаю твою иллюзию.
Призрак рычит, его форма снова меняется. Черты моего отца полностью тают, открывая нечто, что я едва могу понять, существо из тени и древней злобы, его глаза горят, как угли в темноте.
— Отвергай иллюзию, но ты знаешь, кто ты, женщина-близнец. Ты знаешь, насколько ты ценна.
— Нет! Я ничего не знаю! Что сделают эти Коллекционеры, если найдут меня?
— Когда они найдут тебя, ты пожалеешь о том, что покинула свою тюрьму.
Страж исчезает, оставляя меня потеть и тяжело дышать. Я оборачиваюсь и вижу, что Си-Джей и Кассиэль смотрят на меня, казалось бы, не тронутые стражем.
— Женщина-близнец, — говорит Си-Джей, подходя ближе. — Я знал, что между вами с Айзеком что-то не так. Теперь становится понятно. Но не всё. Почему ты такая ценная?
— О чём ты говоришь? — спросила я. Я запинаюсь, хотя он и так всё объяснил. Они с Кассиэлем слышали всё, что сказал мне страж. Он раскрыл мой секрет, и что теперь? Куда мне бежать?
— Ты простишь мне недостаток знаний в этой области, — говорит он с ухмылкой, которая, как я теперь понимаю, должна была обезоружить меня. — Я не в курсе этих конкретных знаний.
— Знаний? — выдавливаю я из себя. — И что ж, это делает нас похожими друг на друга. Понятия не имею. Ангел? У тебя есть что-нибудь? Чтобы нам не пришлось вламываться в запретную секцию и, возможно, навлечь на себя гнев Блэкриджа?
Кассиэль медленно качает головой.
— Я тоже не знаком с этим преданием.
— Ну, отлично. Вы двое мне очень помогли.
— Ого, — говорит Си-Джей, поднимая руку, когда дверь распахивается, и мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на неё, но никто из нас не двигается вперёд. — Мы здесь, чтобы помочь тебе, Изольда. Что бы это ни было, очевидно, что именно поэтому твои родители держали тебя взаперти.
— Ну, я знаю это, чёрт возьми. Чего я не знаю, так это почему? Почему вампирша-близнец такая особенная?
— Давайте пройдём через эти врата и выясним, — говорит Кассиэль и идет вперёд, исчезая в темноте.
— Кассиэль, подожди! — кричу я, но, издав звук разочарования, следую за ним, а Си-Джей следует за мной по пятам, издавая такой же звук в мою сторону.
Мы поднимаемся по нескольким ступеням, что имеет смысл, учитывая, что мы спустились с другой стороны и внезапно оказались в закрытой секции библиотеки, защищённой такими сильными чарами, что мы можем видеть, как они мерцают чёрным в слабом освещении.
— Внезапно это показалось плохой идеей, — шепчу я.
— Вот мы и на месте, — говорит Си-Джей, оглядываясь по сторонам. — Ты хоть представляешь, что ты на самом деле ищешь?
— Уильям сказал, что не может вспомнить, — бормочу я и чертыхаюсь себе под нос. Это всё равно что искать конкретную иголку в стоге сена, сделанном из иголок.
— Отлично, — бормочет Си-Джей, проводя рукой по своим тёмным волосам. — Иголка в куче иголок, которые, вероятно, будут нас кусать.
Я моргаю. Как ему удалось ухватиться за ту же мысль, что и мне?
Я осматриваю полки, ощущая удушающее присутствие древней магии. Закрытая секция меньше, чем я ожидала, но более плотно забита книгами, которые занимают всё свободное пространство. Некоторые тома прикреплены цепями к полкам, другие запечатаны замками или обернуты в защитные переплёты. Некоторые из них издают тихое жужжание или шёпот, их содержимое буквально оживает.
— Нам следует разделиться, — предлагаю я, направляясь к ближайшей полке. — Поищи что-нибудь о близнецах-вампирах или хотя бы об этих Коллекционерах.
Кассиэль кивает.
— Я возьму дальний угол.
Си-Джей отходит к противоположной стене, его движения грациозны, несмотря на тесноту.
— Эти книги расставлены по степени опасности, а не по тематике, — замечает он, изучая систему стеллажей. — Те, что в красных переплётах, самые неустойчивые.
Я следую за его взглядом и вижу стеллаж с книгами в красных переплётах, спрятанный за чем-то, похожим на клетку из серебристой энергии.
— Откуда ты это знаешь?
Он одаривает меня своей бесящей ухмылкой.
— Так делает мой отец.
Я киваю, запоминая эту информацию.
Я перехожу к набору книг, которые выглядят так, будто не хотят меня съесть, и просматриваю названия. Ничто не бросается в глаза, ни в буквальном смысле, ни в плане информативности, поэтому я двигаюсь дальше.
Я смотрю, как Кассиэль поднимает руки, и его золотисто-чёрная сила, проявляющаяся в виде молнии, переливается на его ладонях. Он закрывает глаза и затем сосредотачивается на названии. Его глаза резко открываются, и он хватает её, сдёргивая с места.
— Я кое-что нашёл, — говорит Кассиэль неестественно напряжённым голосом.
Я подхожу к нему и смотрю, как он кладёт старинную книгу в кожаном переплёте на маленький столик для чтения. На обложке нет пометок, но сама кожа кажется какой-то неправильной.
— Что это? — спрашиваю я, борясь со странным нежеланием прикасаться к тому.
— Оно откликнулось на мою ангельскую энергию, — объясняет Кассиэль, и его крылья беспокойно шевелятся за спиной. — Как будто оно тянулось ко мне.
Си-Джей осторожно приближается, его ноздри раздуваются.
— От этой книги несёт кровью и магией.
Пальцы Кассиэля скользят по обложке.
— Она называется «Сборник для Коллекционеров».
— Коллекционеров, — бормочу я.
С видимой неохотой он открывает книгу. Страницы внутри тёмно-янтарного цвета, исписанные текстом, от которого у меня мурашки бегут по коже. Но от чего у меня перехватывает дыхание, так это от того, как сама книга реагирует на то, что её открывают. Это мягкий выдох, как будто сам переплёт дышит.
— Что за чертовщина? — бормочет Си-Джей.
Лицо Кассиэля побледнело.
— Коллекционеры — древнее академическое общество, изучающее сверхъестественные явления, — его пальцы водят по тексту, не прикасаясь к нему. — Но их методы неортодоксальны.
— Неортодоксальны, что это значит? — настаиваю я, борясь с желанием отойти подальше от тревожащей меня книги.
Глаза Кассиэля встречаются с моими, наполненные ужасным знанием.
— Они превращают редких сверхъестественных существ в хранилища знаний. Живые гримуары.
— Живые что?
Си-Джей наклоняется ближе, его лицо становится суровым.
— Гримуары. Магические книги. Но живые?
Кассиэль мрачно кивает.
— Согласно этому, некоторые существа обладают уникальной способностью. Их кровь и ткани могут впитывать и надолго сохранять магические знания, — он переворачивает страницу, и, клянусь, я слышу стон из самой книги. — Коллекционеры собирают их и превращают в разумные гримуары.
Меня поражает ужас происходящего.
— Они превращают существ в книги? Пока они ещё живы?
— В сознании, — уточняет Кассиэль, его голос дрожит от отвращения. — Нервная система сохраняется на протяжении всего процесса. Они остаются в сознании, но не могут двигаться или говорить, за исключением тех случаев, когда открывают книгу и читают.
У меня почти подкашиваются ноги. Си-Джей поддерживает меня под локоть, его прикосновение необычайно нежное.
— Так вот почему ты им нужна? — тихо спрашивает он.
— Там что-нибудь говорится о вампирах-близнецах? — спокойно спрашиваю я, хотя внутри у меня всё переворачивается.
Кассиэль просматривает текст, перелистывая страницу за страницей со сверхъестественной скоростью, как будто его глаза находят нужную нам информацию. Они всё ещё светятся серебром, что должно что-то означать.
— Вот. Близнецы-вампиры женского пола особенно ценны, — говорит он. — Симпатическая связь между близнецами усиливает свойства поглощения. Они могут хранить знания, которые разрушили бы обычные хранилища, такие как запрещённые заклинания, утраченные языки, даже воспоминания и переживания.
Моя душа стонет в ответ на это, представляя судьбу, которая хуже смерти. Заживо содранную кожу, переплетённую в книгу, вечно пребывающую в сознании, пока её читают и изучают эти академические монстры. У меня сводит живот.
— Книга, которую ты держишь в руках, — шепчу я. — Это…?
Кассиэль мрачно кивает.
— Путеводитель, созданный Коллекционерами, в переплёте из кожи одной из их жертв. Демонстрация их мастерства.
— Сколько? — спрашиваю я срывающимся голосом. — Скольких из нас они собрали?
Кассиэль переворачивает ещё несколько страниц, каждое движение вызывает едва заметную реакцию у самой книги.
— Согласно этому каталогу, на протяжении тысячелетий они создавали два живых гримуара их вампирш-близнецов. Каждый из них специализируется на разных магических знаниях.
— Они чертовски редкие особенные, — говорит Си-Джей.
Я свирепо смотрю на него за то, что он указывает на чертовски очевидное.
— И они всё ещё в сознании? Спустя столько времени? — спрашивает Си-Джей нехарактерно подавленным голосом.
— Вампиры так просто не умирают, — говорит Кассиэль. — Этим гримуарам сотни лет, но они всё ещё в сознании. Всё ещё страдают.
Я отступаю, моё сердце бешено колотится.
— Неудивительно, что мои родители держали меня взаперти. Они прятали меня от этого.
— Или… — Си-Джей останавливается и бросает на меня взгляд, который говорит о многом.
— Или что? — спрашивает Кассиэль, не воспринимая комнату так, как это обычно бывает у него, что так очаровывает.
— Или они знали и бросили меня на съедение волкам, — тихо говорю я.
— Но, если бы они пришли за тобой в ночь кровавой луны, они бы просто передали тебя, — говорит Си-Джей, пытаясь отвлечься от пережитого ужаса. — Зачем посылать тебя сюда?
— Это было не из соображений безопасности, — бормочу я. — Для чего же тогда?
— Обереги? Древняя магия? Мы? — уточняет он.
— Вы?
— Ну, может быть, в представлении твоих родителей это были не мы, а существа, которые могли бы защитить тебя.
— Я убил ради тебя, — напоминает мне Кассиэль.
— В чём значение кровавой луны? — спрашиваю я.
— Согласно книге, Луна действует как маяк, указывающий на местонахождение редких и ценных существ. Коллекционеры могут отследить её и привести непосредственно к тебе.
На меня накатывает холодный вопрос.
— Айзек. Коллекционеры тоже хотят его заполучить?
Кассиэль качает головой.
— В тексте особо упоминаются близнецы женского пола. Что-то в биологической структуре женщин-вампиров делает их идеальными сосудами для этого процесса.
— Значит, мой брат в безопасности, а мне суждено стать чьей-то библиотечной книгой? — мой голос срывается от истерики. — Это просто здорово.
— Нет, если мы их не остановим, — говорит Си-Джей, и в его голосе звучит решимость.
— Нам нужно выбираться отсюда, — внезапно говорю я, чувствуя, как стены сжимаются. — Если кто-нибудь застанет нас с этой книгой…
— Слишком поздно, мисс Морворен.
Мы втроём оборачиваемся и видим Блэкриджа, стоящего у входа в запретную секцию, его тёмные глаза непроницаемы.
— Профессор, — признаёт Кассиэль, незаметно перемещаясь, чтобы встать между Блэкриджем и мной.
— Вламываетесь в запретную секцию, — холодно замечает Блэкридж. — Получаете доступ к запрещённым текстам. Я ожидал такого поведения от мистера Аквилы, но вы двое — досадное дополнение к его неприятностям.
Си-Джей сияет, и я борюсь с желанием закатить глаза, глядя на него.
— Сэр, это не то, на что похоже.
Си-Джей бросает на меня взгляд, который кричит «ради всего святого».
— Ты хочешь знать, почему Коллекционеры охотятся за тобой? — говорит Блэкридж. — Да, я хорошо осведомлён о твоей ситуации, мисс Морворен. Осведомлён лучше, чем ты думаешь.
От его слов у меня кровь стынет в жилах.
— Вы знаете о Коллекционерах?
Тонкие губы Блэкриджа изгибаются в подобии улыбки, но, скорее всего, это не так. Конечно, он знает.
Комната, кажется, кружится вокруг меня, когда Си-Джей и Кассиэль, словно защищая, придвигаются ближе ко мне.
— Вы один из них? — шепчу я, моя защитная магия скручивается внутри меня, готовая нанести удар.
На лице Блэкриджа появляется что-то похожее на обиду.
— Конечно, нет. Коллекционеры — мерзость, они извращают знания и изучение магии, превращая их в нечто чудовищное, — он проходит дальше в комнату. — Коллекционеры приближаются, мисс Морворен. У нас есть, возможно, несколько дней, прежде чем они попытаются прорвать нашу оборону.
Моё сердце бешено колотится в груди.
— Что нам делать? Почему мои родители отправили меня сюда? Почему вы приняли меня в ученицы?
Взгляд Блэкриджа встречается с моим, глубокий и бездонный.
— Во-первых, ты вернёшь этот гримуар на полку. Он и без того достаточно настрадался, чтобы его расхаживали вокруг любопытные студенты.
Кассиэль осторожно кладёт книгу на место, бормоча извинения.
— И? — нажимаю я.
— Коллекционеры так просто не расстаются со своими призами, и ты, мисс Морворен, была бы жемчужиной их коллекции. То, на что ты наткнулась, — это всего лишь одна из тех вещей, которые они делают с редкими существами.
— А есть и другие? — спрашиваю я в крайнем ужасе.
— Тебе лучше не знать.
— Тогда ответьте на мой вопрос. Почему вы приняли меня сюда в качестве студентки?
— Ты редкое и ценное создание, мисс Морворен. Так получилось, что я сам их коллекционирую.