КАССИЭЛЬ
Наблюдать за спящей Изольдой — спокойный способ провести время. Я был удивлён, когда Си-Джей подошел ко мне и попросил присмотреть за ней, пока он отправляется на поиски призрака.
Я подхожу ближе к кровати, изучая едва заметную отметину на её груди, где появился символ, о котором Си-Джей вкратце рассказал мне, зная, что я его увижу. Сейчас он едва заметен, как тень под кожей, но я чувствую его зловещее предназначение. Кто-то пометил её, заклеймил, как скотину на убой. Я откидываю одеяло, снимаю с неё полотенце и смотрю на её обнажённую фигуру. Она восхитительна. Я провожу пальцем по символу, и он вспыхивает горячим и тяжёлым волшебством. Она шипит и ворочается во сне, но не просыпается. Её соски набухают от холода, и я провожу рукой по одному из них, прежде чем опустить её ниже. Проводя рукой по её животу, я останавливаюсь и затем провожу пальцем по её холмику. Она тихо стонет, когда я провожу пальцем по её клитору. То особое местечко, от которого она становится влажной и получает удовольствие. Я обвожу его кругами, надавливая сильнее, доставляя ей удовольствие, пока она спит.
У Изольды перехватывает дыхание, её бёдра неосознанно двигаются навстречу моим прикосновениям. Связь между нами пульсирует странной энергией, отличной от той, что я наблюдал между ней и Си-Джеем или призраком. Это кажется каким-то предопределённым, как будто сам факт моего падения с небес должен был привести к этому моменту. Скользя пальцем внутрь неё, я чувствую, что преграды, которая была раньше, больше нет. На неё претендовали, но это не помешало мне добавить ещё один палец и покрутить им, чтобы понаблюдать за её реакцией, пока она спит. Это гедонизм во всей красе, и от этого у меня начинает болеть член. Я вытаскиваю его из штанов свободной рукой и с тихим стоном дергаю за него.
Изольда смачивает мою руку, пока я доставляю ей удовольствие, и ахает, когда её клитор мягко напрягается. Она поворачивается на бок, лицом ко мне, сводит бёдра вместе, захватывая мою руку. Я отпускаю свой член, чтобы раздвинуть её ноги, чтобы продолжить движение. Я добавляю ещё один палец и провожу им по её клитору, а затем возвращаюсь в неё.
Она вздыхает, и я снова втягиваю свой член, мастурбируя над ней.
— Изольда, — бормочу я.
Ответа нет. Она действительно погрузилась в глубокий, измученный сон.
Убрав пальцы, я забираюсь на кровать, снова переворачиваю её на спину, раздвигая ей ноги. В качестве эксперимента я беру свой член и потираюсь головкой о её влажность. Я подавляю стон. Усиливая давление своим напряжённым членом, я провожу им по ней круговыми движениями, и она дрожит, её бёдра напрягаются, когда я усиливаю её возбуждение. Интересно, снюсь ли я ей. Или она думает, что это Си-Джей?
— Изольда, — шепчу я снова, но она по-прежнему не просыпается.
Я хочу погрузить свой член в её киску. Я хочу погрузить его в её желание, и чтобы она предъявила права на мою чистоту, мою девственность. Я хочу, чтобы она развратила меня самым греховным образом.
— Изольда, проснись.
По-прежнему ничего.
Интересно, каково было бы овладеть ею, пока она спит. Будет ли она возражать? Проснётся ли она и разозлится, или ей понравится то, что я с ней делаю? Моё любопытство берёт верх надо мной.
Я опускаю головку члена к её входу, ещё больше увлажняя его от её возбуждения. На мгновение я перестаю дышать, моё сердце бешено колотится от предвкушения и чего-то незнакомого. Но моя потребность соединиться с ней, понять это сильное влечение между нами, перевешивает всё.
— Касс, — бормочет она, но не встаёт.
Медленно я вгоняю в неё головку своего члена. Она невероятно тугая и тёплая, и я не могу сдержать стон, на этот раз громче. Её тело слегка напрягается, но она не просыпается. Я делаю паузу, давая ей возможность прийти в себя, возразить, но она только тихо бормочет и поворачивает голову набок, обнажая изящную линию шеи.
Я принимаю это за знак и нежно вхожу в неё глубже. Это ошеломляющее ощущение, пьянящая смесь удовольствия и почти духовной связи.
Её сущность сливается с моей, её жизненная сила пульсирует вокруг меня. Это не просто физическое, это метафизическое чувство, нечто фундаментальное, резонирующее между нами.
Её бёдра слегка двигаются, её тело откликается даже во сне. Воодушевлённый, я погружаюсь глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг меня всем телом. Это экстаз, не похожий ни на что, что я когда-либо испытывал или мог себе представить. Её дыхание учащается, с её губ срываются тихие вздохи, когда я ритмично вхожу в неё.
Она снова напрягается, а затем расслабляется рядом со мной. На этот раз она шепчет моё имя на выдохе, что заставляет меня войти глубже и издать тихий стон, идущий из глубины моей души. Я нависаю над ней, упираясь руками по обе стороны от неё, когда она открывает глаза с испуганным стоном.
— Касс, — выдыхает она. — Я думала, это был сон.
— Это реальность, Изольда. Мне нужно было знать, что ты чувствуешь. Мне нужно было знать, насколько глубже может быть наша связь.
— Ты изнасиловал меня, пока я спала.
— Я знаю. Ты злишься?
Её глаза расширяются от удивления при моём вопросе, но затем она смеётся.
— Я должна злиться. Я должна была бы, чёрт возьми, надрать тебе задницу с этого момента и до середины следующей недели, но, чёрт возьми… — она выгибает спину, прижимаясь грудью ближе к моему лицу. — …с тобой чертовски хорошо.
— Я никогда раньше этого не делал.
— Я так и поняла. Твой способ соблазнения девушки несколько прямолинеен, и это говорит человек, который всю свою жизнь провёл взаперти.
— Я прошу прощения за свою резкость, но это слишком приятное ощущение, чтобы останавливаться, — я проникаю в неё глубже, и она издаёт тот звук удовольствия, который я люблю слышать из её уст.
Изольда снова выгибает спину, прижимаясь грудью к моей груди, и у меня в груди зарождается первобытное рычание. Ощущение того, как её тело двигается подо мной, ошеломляет, посылая по мне волны удовольствия, которые я хочу никогда не прекращать. Её киска сжимается вокруг моего члена, крепко сжимая меня, когда я слегка отстраняюсь, прежде чем снова войти в неё, на этот раз глубже.
— Кассиэль, — снова выдыхает она, впиваясь пальцами в мышцы моей спины и притягивая меня ближе к себе. — Это невероятно.
Её слова вызывают во мне прилив желания, и я двигаюсь с большей настойчивостью, каждый толчок вызывает у неё вздох или стон. Звук наших тел, соприкасающихся друг с другом, наполняет комнату симфонией удовольствия и потребности. Я чувствую, как её сущность сливается с моей, и эта связь выходит за рамки физического акта. Наши души переплетаются, связывая нас таким непостижимым образом.
Изольда обхватывает меня ногами за талию, притягивая к себе ещё глубже. Её бёдра двигаются синхронно с моими, встречая каждый толчок с такой же интенсивностью, совпадая со мной. Ощущения ошеломляющие, они поглощают каждую частичку моего существа. Я чувствую её наслаждение, как если бы оно было моим, и каждая волна накатывает на нас обоих одновременно.
— Изольда, — шепчу я ей на ухо, мой голос хриплый от желания и эмоций. — Ты — это всё. Ты — вселенная и звёзды.
— Кассиэль, — шепчет она в ответ, и в её голосе слышны глубокие эмоции.
Её тело прижимается ко мне, бёдра двигаются в такт моим толчкам. Её внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, когда она приближается к кульминации.
Ощущения неописуемые. Это слияние физического экстаза и духовной связи. Её энергия струится вокруг меня, сливаясь с моим существом, создавая связь, которая превосходит простой акт любви. Я чувствую её, всю её целиком. Её силу, её уязвимость, её яростную решимость и её нежное сердце. Это ошеломляет, волна эмоций и удовольствия захлестывает меня с головой.
У Изольды перехватывает дыхание, и она издаёт тихий вскрик, когда её охватывает оргазм. Её тело сотрясается в конвульсиях, волны оргазма всё глубже втягивают меня в неё. Моё освобождение быстро нарастает, первобытная сила требует выхода. Последним, глубоким толчком я изливаю себя в неё, и наш общий экстаз разрушает границы между нами.
Мы лежим, вплетённые друг в друга, затаив дыхание, наши тела всё ещё трепещут после нашего единения. Я прижимаюсь лбом к её лбу, наше дыхание смешивается, когда мы разделяем этот интимный момент. Её глаза встречаются с моими, наполненные удивлением и глубиной эмоций, которые заставляют моё сердце трепетать.
— Ты такой ублюдок, — раздаётся рядом с нами голос Си-Джея.
Я поворачиваю голову и вижу, что он присел на корточки, и выражение его лица не то чтобы злое, но и недовольное тоже.
— Лучше бы это произошло по обоюдному согласию.
— Не совсем, — отвечаю я, неохотно отстраняясь от тепла Изольды. — Я наблюдал за ней, и меня охватило желание. Я хотел узнать, каково будет чувствовать мой член внутри неё.
— Пока она спала, — говорит Си-Джей, и в его голосе звучит угроза, которая обещает снести мне голову с плеч.
Изольда быстро вмешивается.
— Всё в порядке, я не сержусь.
Янтарные глаза Си-Джея опасно сверкают.
— Если ты не злишься, это не значит, что всё правильно.
Я сажусь, натягивая одеяло на обнаженное тело Изольды, хотя и остаюсь непримиримым.
— Я понимаю твоё беспокойство, но то, что произошло между нами, было невероятным.
— Это было то, чего хотел ты, а не то, на что она согласилась, — перебивает Си-Джей, поднимаясь, когда я встаю с кровати и прячу свой член, его голос убийственно тих. — Есть разница.
Изольда приподнимается на локтях, её голубые глаза переводятся с одного на другого.
— Си-Джей, я же сказала, что всё в порядке. Я не какая-то беспомощная жертва.
— Ты была без сознания, — замечает он, крепко сжав челюсти. — Это не согласие, Изольда. Это изнасилование.
— Нет, если я этого хотела, — выдавливает из себя Изольда.
— Ты спала! — кричит Си-Джей. — Откуда ты можешь знать, что хотела?
— Я хотела этого с тех пор, как впервые увидела его, — выдавливает она из себя. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я, так что перестань ныть и скажи мне, нашёл ли ты Уильяма.
— Тебя это действительно не беспокоит? — недоверчиво спрашивает он.
— Нет.
Он сжимает челюсти и заметно успокаивает себя.
— Тебе чертовски повезло, что она такая великолепная, как есть, иначе ты бы составил Харрингтону компанию в царстве призраков.
— Согласен, она великолепна, — бормочу я.
Си-Джей глубоко вздыхает.
— Я нашёл Харрингтона. Он на Колокольне, задумчивый, как театральный призрак, которым он и является.
— С ним всё в порядке? — спрашивает Изольда.
— Он в порядке. Злой, но в порядке. У нас был разговор, — выражение лица Си-Джей меняется, становясь более серьёзным. — О символе. О том, кто мог наложить его на тебя.
Я выпрямляюсь, и мои крылья слегка расправляются, когда к нам возвращается серьёзность ситуации.
— Что ты узнал?
— Этот символ является меткой коллекционеров. Используется на тайных чёрных рынках, чтобы получить редкие экземпляры до того, как их захватят конкуренты.
Изольда прижимает руку к груди, проводя пальцами по тому месту, где светился символ.
— Значит, на меня уже претендуют? Коллекционеры?
— Не обязательно, — говорю я. — Если бы это было так, они бы пришли за тобой. Это больше похоже на поисковый маяк. Когда они приходят, они знают, кого брать.
— Так кто же с ними работает и почему они до сих пор не пришли за мной? — спрашивает Изольда, и в её глазах читается беспокойство.
— Два вопроса, на которые мы найдёт ответы, — говорю я.
Си-Джей подходит к окну, его поза напряжена, когда он осматривает территорию академии.
— Мы должны предположить, что они уже здесь. Тебя бы не пометили, если бы они не были достаточно близки, чтобы действовать.
— Тогда зачем ждать? — спрашиваю я, устраиваясь на кровати рядом с Изольдой. — Если у них есть способ выследить её, почему бы просто не забрать?
— Потому что защитные чары Серебряных Врат всё ещё действуют, — мрачно отвечает Си- Джей. — Но они не будут действовать вечно. Коллекционеры терпеливы. Они дождутся подходящего момента, когда защита ослабнет. Кто бы ни поставил клеймо, это существо действует самостоятельно. Поскольку ты, я и Айзек уже защищаем Изольду, у них недостаточно сил, чтобы справиться с ней в одиночку.
Изольда плотнее закутывается в одеяло.
— Звучит не очень.
— Нет, — соглашаюсь я. — Благодаря этому у нас есть, возможно, несколько дней на подготовку.
— Или несколько часов, — мрачно добавляет Си-Джей. — Мы не знаем их временных рамок.
— Тогда мы составим свои собственные, — говорит Изольда, и её голос становится твёрже.
Она вылезает из постели, кутаясь в простыню, как в броню.
— Я устала от того, что за мной охотятся, устала ждать, когда они сделают первый шаг.
Си-Джей отворачивается от окна, его янтарные глаза одобрительно сверкают.
— Что у тебя на уме?
— Думаю, мы сами расставим ловушку, — отвечает она, подходя к своему гардеробу. — Если они так сильно хотят меня, давайте дадим им то, что, по их мнению, они хотят.
Я чувствую, как мои крылья подрагивают от беспокойства.
— Изольда, это невероятно опасно. Мы не знаем, сколько их и на что они действительно способны.
— Мы знаем достаточно, — возражает она, доставая одежду резкими, решительными движениями. — Они хотят пытать меня и расчленить. Они заклеймили меня, как скотину, и они убили Уильяма сто лет назад, потому что он слишком близко подошёл к раскрытию их отвратительных методов.
Её магия искрится на кончиках пальцев, когда в ней нарастает гнев, эта защитная сила, которая развивалась с тех пор, как она прибыла в Серебряные Врата. Воздух в комнате наполняется энергией.
— Пусть приходят.
— Это эпически плохая идея, — говорю я.
— У меня есть вы двое, не так ли? Разве вы уже не доказали, что сделаете всё, чтобы защитить меня? И Уильям не совсем беспомощен. Держу пари, он хочет отомстить.
— О, ещё как, — говорит Си-Джей, — настолько сильно, что это может оказаться преимуществом, которого они не ожидают.
Я смотрю на него и Изольду, чувствуя приближение войны.
— Тогда мы будем сражаться.
Си-Джей одаривает меня бешеной ухмылкой.
— Точно подмечено, пернатый.
Волна предвкушения, пронзающая меня, горяча и сильна. Меня охватывает желание защитить Изольду любыми необходимыми средствами. Кто бы ни пришёл за ней, он не проживет достаточно долго, чтобы прибрать её к рукам.