КАССИЭЛЬ
В это время дня в библиотеке царит тишина. Лишь несколько учеников углубились в домашнюю работу. Итак, здесь только я и накопленные веками знания.
Одно из немногих преимуществ моего падшего состояния заключается в том, что мне не требуется сон. Моя неземная сущность поддерживает меня без остатка. Пока Изольда, Уильям и Си-Джей восстанавливают силы после сегодняшней жестокой тренировки, я ищу ответы.
Я подхожу к библиотекарше, нервному призраку по имени мисс Верн. Когда я подхожу к её столу, она поднимает взгляд, и её глаза слегка расширяются.
— Мистер Кассиэль, — говорит она. — Чем я могу тебе помочь сегодня?
Я прямо смотрю ей в глаза, позволяя ноткам своей неземной грации прозвучать в моём голосе.
— Вы хотите помочь мне, мисс Верн. Вы показать мне небесные тексты в восточном архиве.
Её зрачки расширяются, когда моё принуждение овладевает ею.
— Восточный архив, — мечтательно повторяет она. — Да, я должна показать тебе эти тексты.
Она встаёт из-за стола, тихо позвякивая ключами, и ведёт меня между тёмными стеллажами. Я следую за ней, испытывая знакомое чувство вины, смешанное с удовлетворением. Эта способность беспрецедентна, но это преимущество падшего. Я был поражён, когда нечаянно применил его на Изольде, но в подобных ситуациях оно оказывается полезным. Я знаю, что никогда больше не буду использовать его на Изольде. Я бы предпочёл, чтобы она пошла против меня, чем заставлять её делать что-то против её воли.
Мисс Верн останавливается перед дверью без таблички в дальнем конце восточного крыла библиотеки. Её ключ вставляется в замок, механизм открывается со звуком, который в тишине кажется неестественно громким.
— Тексты, которые ты ищешь, находятся внутри, — бормочет она, отступая в сторону.
— Спасибо, — говорю я. — Вам лучше вернуться за свой стол. Забудьте, что я здесь был.
Она моргает, на её лице отражается замешательство, прежде чем выражение её лица разглаживается. Не говоря ни слова, она поворачивается и уходит, уже забыв о нашем разговоре.
В восточном архиве пахнет пылью, старым пергаментом и озоном. Полки высотой до потолка заставлены текстами, которые привели бы в восторг большинство теологических факультетов. Это не обработанные Священные Писания, которым учат в обычных учебных заведениях, а настоящие записи: хроники небесных войн, систематика ангельских иерархий и забытые пророчества, слишком опасные для понимания большинства сверхъестественных существ. Я наткнулся на них случайно, обнаружив раздел, который Блэкридж намеренно скрывает.
Я провожу пальцами по корешкам, ощущая дремлющую в них силу. Все они содержат знания, которые могут разрушить умы, менее подготовленные к этому, чем я.
Мои крылья непроизвольно раскрываются, когда я продвигаюсь вглубь архива, чёрные перья шелестят от сдерживаемого волнения. Это то, во что я в конечном счёте влюбился. Это был не бунт, не похоть и даже не моя собственная воля. Знания. Неутолимый голод узнать то, чего мне знать не полагалось. Чего они не хотели, чтобы я знал.
Раздел о Магии крови оказался меньше, чем я надеялся, и был втиснут между трактатами о программах разведения Нефилимов и аннотированной историей Второй Небесной войны. Переплёты пяти томов изготовлены из материала, который не является ни кожей, ни тканью, а скорее представляет собой смесь органических и необычных элементов.
Я выбираю самый старый, массивный том под названием «Sanguinem Vitae et Mortis», написанный на разных языках. Обложка теплая на ощупь, как живая ткань. Когда я открываю её, от страниц исходит слабый медный аромат, напоминающий свежую кровь.
Усаживаясь за чтение, я впитываю текст, мой заторможенный разум обрабатывает информацию с невероятной скоростью. В книге содержится самая ранняя из известных историй о Сангвинархах, предшествующая даже самому термину. В нём говорится о «повелителях крови», появившихся после первой небесной войны, когда кровь падших ангелов смешалась с человеческой, создав гибриды беспрецедентной силы.
Моё внимание привлекает один отрывок:
Первый повелитель крови возник в результате смешения сущности падшего серафима Азраила с человеческой женщиной королевского происхождения. Их потомство проявило способности, выходящие за рамки понимания, способные манипулировать самой сущностью жизни с помощью крови. Небесное воинство, испугавшись этого нового творения, попыталось уничтожить его, но сила ребёнка оказалась невосприимчивой к ударам ангелов.
Я откидываюсь на спинку стула, плотно прижимая крылья к спине, пока до меня доходят эти слова. Сангвинархи — не просто могущественные манипуляторы кровью, они отчасти небесные создания. Дальние родственники Нефилимов, но с кровью падших ангелов, которая проявляется по-другому, в основном в манипулировании кровью, а не в размерах и силе.
Я возвращаю книгу на полку и выбираю другую, на этот раз в переплёте из почерневших перьев. От названия «Coronam Sanguinis» у меня по спине пробегает холодок. «Кровавая корона».
Кровавая корона — это ритуал ужасающей силы, разработанный специально для таких существ, как Изольда.
«Для ритуала Кровавой короны требуется сила семи кровей, каждая из которых добровольно даётся разными сверхъестественными существами», — читаю я, переводя меняющийся текст. «Будучи поглощёнными Верховным Сангвинархом в правильной последовательности, эти капли крови образуют метафизическую корону, которая стократно усиливает их природные способности. Ритуал коронации может быть проведён только в ядре силы, где завеса между мирами наиболее тонка».
Серебряные Врата. Связующее ядро силы. Ничто из этого не может быть простым совпадением.
Я читаю дальше, и мои крылья расправляются всё шире по мере того, как текст раскрывает всё более тревожащие подробности: «Первый необходимый ингредиент — это кровь падшего ангела, свежеприготовленная во время полнолуния. Это служит основой, мостом между смертным и божественным, который позволяет Сангвинарху преодолеть обычные ограничения.»
Я просматриваю оставшиеся ингредиенты: кровь дракона, которую отдают добровольно; эссенция вампира, извлечённая во время кормления; эктоплазма призрака, сгущенная и очищенная; кровь оборотня, взятая во время трансформации; кровь ведьмы, полученная во время произнесения заклинания; и, наконец, кровь другого Сангвинарха, добровольно отданная.
Си-Джей, Изольда. Уильям. Я. Но ещё и дракон? Кроме того, Бенц и ведьмы, которые пытали её, являются частью здешнего шабаша. Ингредиенты уже собраны, они разгуливают по Серебряным Вратам и собираются вокруг Изольды.
Я продолжаю читать. «Коллекционеры, орден, основанный первым успешно коронованным Сангвинархом, ищут себе подобных, чтобы либо провести над ними ритуал, либо устранить как угрозу. Они верят, что только достойные должны носить Кровавую корону, и только они определяют их достоинство».
Я поджимаю губы. Мы всё неправильно поняли. Коллекционеры охотятся на Сангвинархов не для того, чтобы превратить их в экспонаты или гримуары, хотя, возможно, это побочный эффект неудачи. Они ищут кандидатов на Кровавую корону.
Я переворачиваю страницу и нахожу подробные описания предыдущих ритуалов. Большинство из них потерпели катастрофическую неудачу, будущие монархи корчились в агонии, поскольку их тела отвергали трансформацию, пока их не… Я сглатываю при этом слове, спасали тем, что помещали в стазис для гримуаров или выставок, в зависимости от уровня силы каждого отдельного существа.
Только одна из них, основательница Коллекционеров, добилась полной коронации. Вампирша-близнец по имени Дамадер. От описания её преображения у меня по спине пробегает дрожь.
Дамадер вышла из ритуальной комнаты преображённой до неузнаваемости, её смертная форма едва сдерживала бурлящую внутри силу. Сама реальность изгибалась вокруг неё, подчиняясь её воле, как глина скульптору. Она могла управлять кровью на расстоянии нескольких миль, могла ощущать жизненную силу каждого существа в пределах своих владений и могла убивать силой мысли или исцелять прикосновением. Но эта сила стоила ужасной цены — её нравственности, её эмпатии, её связи с миром, которым она стремилась править. Она стала созданием чистой воли и жажды, ни живой, ни мёртвой, ни смертной, ни божественной, но чем-то совершенно иным.
Неужели это то, что ждёт Изольду? Может ли эта извращённая трансцендентность, этот апофеоз уничтожить всё сверхъестественное?
Я продолжаю читать в поисках любой информации о методах Коллекционеров. Один отрывок привлекает моё внимание:
«Коллекционеры продлевают свою жизнь за счёт регулярных вливаний крови падших ангелов, собранной у пленников, находящихся в состоянии между жизнью и смертью. Эта практика, запрещённая как небесными, так и адскими властями, дарует им не только долголетие, но и устойчивость к небесному вмешательству».
Мои крылья полностью раскрываются, сбивая книги с ближайших полок. Они собирают падших ангелов, держат их как кровный скот, чтобы продлить неестественную жизнь Коллекционеров. Это объясняет мою глубокую связь с Изольдой.
В первую очередь, именно из-за этого я и упал.
Так и должно быть.
Быть здесь. Быть рядом с ней. Соединиться с ней, чтобы она пила из меня, и чтобы я был готов стать её рабом, делать всё, что она попросит. Мрачная судьба обрушилась на всех нас, и никто из нас даже не подозревал об этом.
Температура в архиве резко падает, на полках вокруг меня образуется иней, когда моя небесная благодать проявляется физически.
Я заставляю себя успокоиться, мыслить рационально. Мне нужно понять всё о Коллекционерах, о ритуале Кровавой короны и о связи между Сангвинархами и падшими ангелами, если я хочу помочь ей и всем нам пережить то, что грядёт.
Я собираю тексты, все пять томов, и выхожу из архива. Мисс Верн не поднимает глаз, когда я прохожу мимо её стола, и моё прежнее принуждение к посещению остаётся забытым.
Наступает ночь, когда я пробираюсь в комнату Изольды. В коридорах по-прежнему царит оживление.
Подойдя к её двери, я тихонько стучу.
Дверь открывается, и на пороге появляется Си-Джей, обнажённый и хмурый. Отметины на его коже изменились. Теперь они более смелые. Под поверхностью скрывается решётка силы.
— Где ты их раздобыл, ангелок? — он с интересом просматривает тома.
— Мне нужно поговорить со всеми вами. Я кое-что узнал о Коллекционерах и о том, почему они хотят заполучить Изольду. Это не то, что мы думали.
Выражение его лица меняется с раздражённого на настороженное.
— Когда это ещё будет? — он ворчит и отступает назад.
Изольда лежит на кровати, а Уильям пожирает её киску. Кажется, я помешал.
— Что это? — Изольда задыхается, а затем её дыхание резко прерывается, когда её охватывает оргазм.
Уильям стонет и удваивает усилия, сжимая её бёдра так крепко, что на её бледной коже проступают фиолетовые пятна. Он бормочет что-то, чего я не совсем понимаю.
— Что это было? — спрашиваю я.
Си-Джей отвечает за него.
— Он сказал, что с этим придётся подождать, пока он не намочит свой член.
Я моргаю и кладу книги на её стол, сложив крылья за спиной в ожидании. Мой член становится неестественно твёрдым, когда передо мной разворачивается сцена.
— Чёрт, — кричит Изольда, когда Уильям снова подводит её к краю.
— Как пожелаешь, — рычит Уильям, опускаясь на колени и дразня её скользкий клитор головкой своего члена. Внезапно он с силой входит в неё, и она выгибается на кровати. — Так чертовски туго, — стонет он, его толчки резкие и животные.
Я не могу оторвать от них глаз.
— Подожди! — Изольда задыхается от толчков Уильяма. — Вы все нужны мне, — она протягивает к нам руку, подзывая к себе.
Уильям ухмыляется, уткнувшись в шею Изольды, прежде чем яростно прикусить её, посасывая и входя в неё резкими толчками, которые с каждым разом подталкивают их обоих вверх по кровати, пока Уильям не ударяет рукой по спинке кровати, чтобы остановить их восхождение.
Я не могу больше ждать ни секунды. Я раздеваюсь и заползаю на кровать рядом с ними. Я переворачиваю их, устраивая Изольду между нами, и погружаю свой набухший член в её киску рядом с Уильямом.
Он рычит, бросая на меня мрачный взгляд, но мне плевать на его одержимость. Она тоже моя.
Её киска растягивается, чтобы вместить нас обоих, гладкая и горячая, крепко сжимая нас. Мы с Уильямом находим ритм, двигаемся в тандеме, и она кричит. Она задыхается при каждом движении, её пальцы вцепляются в простыни.
Я нежно тяну её за волосы, поворачивая её голову так, чтобы я мог наклониться, и запечатлеваю на её губах страстный поцелуй. Её язык жадно встречается с моим, её вкус сладкий и опьяняющий. Связь между нами разгорается всё ярче, узы, которые связывают нас, крепнут с каждым общим вдохом.
Стоны Изольды становятся громче, отчаяннее. Она близка к краю и встречается взглядом с Си-Джеем, который с вожделением наблюдает за ней, медленно дроча и наблюдая за нами.
Оргазм обрушивается на неё с такой силой, что она вскрикивает. Её киска сжимает наши члены, пульсируя волнами удовольствия, которые доводят нас обоих до предела. Уильям стонет, его тело напрягается, когда он сильно кончает, наполняя её своим освобождением. Я следую за ней, мой член дёргается, когда я изливаюсь в неё, от интенсивности нашей общей кульминации у меня перехватывает дыхание.
Си-Джей придвигается ближе, не сводя глаз с раскрасневшегося лица Изольды. Он гладит себя быстрее, его дыхание становится прерывистым.
— Чёрт, Иззи, — рычит он, его член пульсирует в руке. — Моя.
Мы выходим из неё, и он хватает её за лодыжки, стягивая с кровати. Он насаживает её на свой возбуждённый член одним яростным толчком, всё ещё стоя на краю кровати, и входит в неё, приподнимая её бёдра выше, чтобы он мог погрузиться глубже. Мой член снова становится твёрдым, как камень, всё ещё покрытый семенем. Я сжимаю его и получаю удовольствие, наблюдая за ними.
Толчки Си-Джея становятся более настойчивыми, его хватка на бёдрах Изольды усиливается, когда он добивается своего освобождения. Она стонет под ним, её тело выгибается на кровати, когда нарастает новый оргазм. Я подхожу ближе, становлюсь на колени рядом с ней и усиливаю давление рукой, сжимая член крепче, ускоряя движение. Я издаю стон, когда мои яйца напрягаются, видя её такой, когда её трахают так тщательно, это возбуждает больше, чем я думал. Я мычу и извергаю свой заряд ей на грудь и живот. Она вскрикивает, её тело содрогается в конвульсиях, когда Си-Джей входит в неё с неумолимой силой. Одного вида её, раскрасневшейся и покрытой моим семенем, достаточно, чтобы свести любого из нас с ума от вожделения. Я протягиваю руку и размазываю сперму по её коже, отмечая её как свою. Си-Джей рычит и извергается в неё с диким рёвом.
Закончив, он отпускает её и опускается на колени.
— Дай мне кремовый пирог, моя сладкая.
Она задыхается.
Я хмурюсь.
— Что такое «кремовый пирог»?
Си-Джей поднимает на меня глаза и ухмыляется.
— Увидишь.
Я встаю с кровати и смотрю на киску Иззи. Из неё вытекает сперма, и я вздыхаю.
— Чёрт.
— Верно? — бормочет Си-Джей. — Такая грязная девчонка, — он проводит пальцами по ней и по её клитору. Она бьётся в конвульсиях, и он проводит пальцами выше, покрывая её нашей спермой. Он ползёт по ней, и когда его пальцы достигают её рта, он прижимает их к её губам. Она приоткрывает рот и облизывает их. Я опускаюсь на колени и прикасаюсь к ней, ощущая на кончиках пальцев горячую смесь нашего возбуждения. Я вгоняю оставшуюся часть обратно в неё, желая, чтобы она покрыла её киску. Я удостоверяюсь, что вся жидкость попала обратно в неё, прежде чем потереть её клитор, заставляя её извиваться. Она всё ещё чувствительна, и я нежно щипаю её. Она вскрикивает и мгновенно кончает. Мой член уже снова возбуждён, и когда Си-Джей выходит из неё, я падаю на неё, вгоняя свой член глубоко в неё.
— Боги! — кричит Изольда. — Ты погубишь меня.
— В том-то и дело, моя королева, — бормочет Уильям. — Разбитая, разрушенная, прекрасная.
— Наша, — добавляет Си-Джей, когда я выкладываю третью порцию с тихим стоном, который разносится по комнате.
— Навсегда, — бормочу я и быстро целую её, прежде чем отстраниться и сосредоточиться на исследовании. — Мотивы коллекционеров — это не то, что мы думали, или то, что нам говорили, — говорю я, возвращаясь к делу и натягивая одежду. — Они хотят провести ритуал под названием «Кровавая корона», и для этого им нужны все мы.
Уильям, всё ещё обнажённый, подходит к столу, его глаза сужаются, когда он узнаёт тома.
— Где ты их взял?
— В восточном архиве, — отвечаю я. — Небесный отдел с ограниченным доступом.
— Эти тексты запрещены для прочтения всем, кроме высшего преподавательского состава, — говорит Уильям, с неожиданным почтением беря в руки том в переплете из перьев. — Как ты получил к ним доступ?
Я твёрдо встречаю его взгляд.
— У меня свои методы.
Уильям мгновение смотрит мне в глаза, оценивая и переоценивая.
— Что такое Кровавая корона? — спрашивает Изольда, её голос прерывает наш разговор. — И что ты имеешь в виду, говоря, что мы все им нужны?
Я поворачиваюсь к ней лицом, неосознанно расправляя крылья.
— Кровавая корона — это ритуал, предназначенный для увеличения силы Сангвинарха в геометрической прогрессии. Для этого требуется семь различных сверхъестественных кровей, каждая из которых отдаётся добровольно. Одна из них — кровь падшего ангела, — я указываю на себя. — Моя кровь.
Её глаза расширяются.
— А остальные?
— Кровь дракона, эссенция вампира, кровь падшего. Призрачная эктоплазма. Кровь оборотня, ведьмы и Сангвинарха.
— Кровь дракона? — повторяет Уильям. — Здесь нет таких существ.
Си-Джей сжимает челюсти и обменивается взглядом с Изольдой. Я прищуриваюсь, наблюдая за этим взаимодействием, и всё становится на свои места.
Интересно.
— Может быть, не у всех на виду, — бормочу я, и Си-Джей бросает на меня предупреждающий взгляд, когда понимает, что я знаю его секрет. Я беру самый старый том и открываю на отмеченном мною отрывке. — Ритуал может быть проведён только в ядре силы, где завеса между мирами наиболее тонкая. Как в Серебряных Вратах.
— А для чего именно нужен этот ритуал? — спрашивает Изольда, наклоняясь вперёд с напряжённым вниманием, забыв о нашей близости.
— Он превращает Сангвинарха в нечто, не поддающееся классификации, — объясняю я. — В текстах описывается только одно успешное завершение ритуала Сангвинархом по имени Дамадер, которая основала Коллекционеров. Она была вампиршей-близнецом.
— Что? — бормочет Изольда.
Уильям и Си-Джей зашипели.
— Они, Коллекционеры, продлевают свою жизнь, используя кровь падших ангелов. Они захватывают падших ангелов, держат их в состоянии между жизнью и смертью и регулярно собирают их кровь. Она даёт им не только продление жизни, но и устойчивость к небесному вмешательству.
— Вот почему небеса не выступили против них, — бормочет Уильям. — Они невосприимчивы к ангельской силе.
— Не невосприимчивы, — поправляю я. — Устойчивы. И только потому, что постоянно употребляют кровь падших ангелов.
— Как твоя кровь, — тихо говорит Изольда.
Я киваю.
— Вот почему ты здесь, — заявляет Уильям. — Это имеет смысл в каком-то извращённом, обречённом смысле.
Я приподнимаю бровь в знак согласия.
— Итак, они идут сюда за всеми нами, — говорит Си-Джей. — Ингредиенты для их ритуала удобно собраны в одном месте.
— Похоже на то, — соглашаюсь я. — Хотя я сомневаюсь, что это совпадение. В Серебряных Вратах нет ничего подобного.
Изольда на мгновение замолкает, переваривая услышанное. Когда она говорит, её голос звучит ровно, несмотря на всю серьёзность того, с чем она столкнулась.
— Что произойдёт, если ритуал пройдёт успешно? Кем я стану?
Я колеблюсь, не желая озвучивать весь ужас того, что я узнал.
— В текстах описывается трансформация, выходящая за рамки сверхъестественной классификации. Существо с чистой волей и могуществом. Богиней, если хочешь. Но цена… — я встречаюсь с ней взглядом. — Цена — это всё, что делает тебя тем, кто ты есть. Твоя мораль, твои связи, твоё самоощущение. Ты стала бы кем-то совершенно другим.
— Богиней, — повторяет Уильям.
— Чудовищем, — шепчет она.
— Существом, обладающем огромной силой, но не способным сопереживать, не имеющим связи с миром, который оно может изменить. Вот что случилось с Дамадер. Она достигла божественности ценой своей души.
— Я скажу то, о чём мы все думаем, — заявляет Си-Джей. — Они там ждут, когда эта сучка Дамадер отдаст приказ.
— Это кажется вероятным.
Уильям изучает книги, разложенные на столе, выражение его лица расчётливое.
— Ритуал требует, чтобы все семь видов крови были предоставлены добровольно. Они не могут заставить нас стать донорами.
— Они не могут принудить нас напрямую, — поправляю я. — Но у них есть методы. Принуждение. Манипулирование.
— Насчёт волков и ведьм… Я не уверен в их значении, — говорит Уильям.
— Изольда убила Бенца, выпила его кровь. Она в ней. Ведьмы, ну, их много вокруг.
— Но не связаны с ней, — хмурится он.
— Они пытали её, и я убил их. Это достаточно показательно, — говорит Си-Джей.
— В текстах упоминается контрзаклятие, способ сорвать ритуал Кровавой короны, если он начнётся. Это сложно и опасно, но возможно, — перебивает Уильям. — Вот. Страница 394. Обряд кровопролития. Для этого нужны те же семь кровей, но в другой конфигурации и с другими заклинаниями. Но это не контрзаклятие. Это оружие. Оно не только остановит ритуал, но и потенциально уничтожит всех Сангвинархов в определённом радиусе.
— Включая Изольду и тебя, — мрачно подтверждаю я. — Это последнее средство, предназначенное для ситуаций, когда кандидат на Кровавую корону сбился с пути.
— Выключатель, — категорично заявляет Си-Джей.
— Не обязательно, — бормочет Уильям, всё ещё изучая текст. — С изменениями… возможно… — он замолкает, погружённый в академические размышления.
Изольда выскальзывает из постели, заворачивается в простыню и подходит к столу.
— Мы используем все преимущества, которые у нас есть. Мы готовимся к их прибытию и отказываемся играть роли, которые они нам поручили. Мы станем убийцами.
Уильям одаривает её улыбкой, которая настораживает.
— Вот это моя девочка, — бормочет он. — Непредсказуемость — величайшее оружие.
— Или самое опасное, — говорит Си-Джей.
— Я продолжу исследование. Возможно, там будет больше информации о методах Коллекционеров, о слабых местах, которые мы можем использовать, — говорю я.
— А я усилю твою подготовку, — добавляет Уильям, обращаясь к Изольде. — Теперь, когда мы точно знаем, чего они хотят, мы сможем готовиться более эффективно.
Изольда переводит взгляд с нас на трех своих неожиданных защитников, вампира, который не просто вампир, падшего ангела с запретными знаниями и воскресшего Сангвинарха с неоднозначным прошлым.
Я чувствую, как крепнет связь между нами, связь, которая выходит за рамки крови, которую она взяла у каждого из нас. Нечто более глубокое, проникновенное. Общая цель, единая позиция против сил, которые хотели бы использовать нас в своих целях.
Коллекционеры приближаются, неся с собой угрозу трансформации, которая уничтожит всё, чем является Изольда. Но они обнаружат, что их ждёт нечто большее, чем они ожидали. Они увидят, что мы стоим вместе против течения, защищая её до последнего вздоха.