ИЗОЛЬДА
— Предполагается, что комендантский час закончился? — бормочу я, выглядывая в окно и видя, как студенты направляются в класс.
С тех пор как ребята вернулись с игры в героев, последние несколько часов мы спали, кормились и трахались по очереди. Наступила ночь, и занятия вот-вот начнутся. Я действительно не хочу больше ничего пропускать.
— Мы уже нарушили его, так что можем просто продолжать в том же духе. Если бы Блэкридж хотел, чтобы мы были наказаны, он бы так и сказал, но я сомневаюсь, что он хочет, чтобы мы пропускали лекции, — отмечает Си-Джей.
Я киваю и собираю свою сумку с книгами, чтобы выйти.
— С тобой всё будет в порядке? — спрашивает Кассиэль, его серебристо-голубые глаза, теперь немного похожие на мои, пристально смотрят на меня.
— Я не могу обещать, что неприятности не настигнут меня, но я не буду их искать. Это всё, что я могу сделать.
— Справедливо, — бормочет Си-Джей, целуя меня в макушку.
— Я пойду и укреплю защиту, — говорит Уильям, выходя вместе со мной.
— Может, тебе стоит поговорить с Блэкриджем о том, чтобы снова посещать лекции? — спрашиваю я его, когда мы выходим во внутренний двор.
— Возможно, но я хочу ещё немного отдохнуть. Есть вещи, которые требуют моего внимания.
Я киваю и отпускаю его после того, как он целует мои костяшки пальцев.
Шёпот крови отзывается, как только я остаюсь одна, хором голосов, которые поднимаются из глубины моего сознания.
Больше. Бери больше. Потребляй.
Я зажмуриваю глаза, но голоса продолжают звучать, громче, чем раньше. Теперь это не просто бессвязные слова, а связные мысли, настоятельные требования.
Сила растёт. Корона ждёт своего часа.
— Заткнись, — рычу я, поворачиваясь к своему первому классу. Студенты, мимо которых я прохожу, обходят меня стороной, отводя глаза. Инцидент с оборотнем укрепил мою репутацию опасного человека. Если бы они только знали.
Я проскальзываю на урок продвинутой магии крови как раз перед звонком, занимая своё обычное место в конце класса. Классная комната расположена в несколько рядов. Идеально подходит для наблюдения.
Очевидно, из-за меня.
Блэкридж ведёт этот урок, и это заставляет меня нервничать больше, чем следовало бы. Его глаза следят за каждым моим движением, пока я устраиваюсь на своём месте, доставая тетрадь и ручку. Когда наши взгляды встречаются, он не отводит взгляд, а просто делает пометку в блокноте в кожаном переплёте, лежащем у него на столе.
Внезапно я испытываю голод, острую боль, которая заставляет меня впиться ногтями в ладони. В ответ кровь начинает бурлить.
Он знает. Они все знают. Они наблюдают. Они ждут.
Я приглушаю голоса, сосредотачиваясь на Блэкридже, когда он начинает лекцию. Сегодняшняя тема: манипулирование вязкостью крови для создания барьеров и щитов.
— Кровь, при правильном контроле, может затвердевать до консистенции, сравнимой со сталью, — объясняет Блэкридж, демонстрируя небольшой пузырёк с тёмной жидкостью. Он протягивает руку, и кровь поднимается из пузырька, образуя в воздухе диск. По щелчку его пальцев диск затвердевает, превращаясь в сплошной красный щит.
— Применение требует точного контроля и значительной силы, — продолжает он. — Большинство практикующих Магию крови тратят годы на овладение этой техникой.
По моей коже пробегают мурашки, когда его взгляд снова падает на меня.
— Мисс Морворен, может быть, ты хотела бы попробовать?
Класс поворачивается и смотрит на меня. Двадцать пар глаз, полных любопытства и настороженности.
— Я никогда раньше этого не пробовала, — говорю я, и мой голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.
— Именно поэтому это возможность для обучения, — возражает Блэкридж, жестом приглашая меня пройти вперёд. — Подойди, продемонстрируй свой текущий уровень способностей, чтобы мы могли определить базовый уровень.
Базовый уровень. Для чего? За то, что следил за моими успехами, как за лабораторной крысой?
Я неохотно встаю и выхожу перед классом. Блэкридж протягивает мне пузырёк с кровью.
— Человеческая, — объясняет он. — Начни с соединения с ней, затем попытайся придать ей простую форму диска, прежде чем сделать твёрдой.
Я беру пузырёк, откупориваю его. Меня сразу же поражает аромат, насыщенный и дразнящий. Жажда пробуждается к жизни, и голоса становятся громче.
Возьми её. Выпей её. Сделай её своей.
Я подавляю это желание, вместо этого сосредотачиваясь на уроках Уильяма. Соединяюсь, не прикасаясь. Распространяю своё сознание на кровь. Ощущаю её как продолжение себя.
Кровь поднимается из пузырька без моего сознательного приказа, скорее повинуясь моему голоду, чем моей воле. Он парит передо мной, скорее идеальная сфера, чем диск, о котором просил Блэкридж.
— Интересный выбор формы, — бормочет Блэкридж, делая ещё одну пометку. — Теперь попытайся придать ей твёрдость.
Я концентрируюсь, представляя, как молекулы крови сжимаются, соединяясь друг с другом. Сфера дрожит, затем она затвердевает снаружи и внутри. Поверхность приобретает глянцевый блеск, похожий на полированный гранат.
— Очень хорошо, — говорит Блэкридж, но я едва его слышу.
Связь с кровью открыла что-то внутри меня, канал к большей силе, чем я ощущала раньше. Сфера крови полностью затвердевает, затем меняет форму, превращаясь в сложную геометрическую фигуру с острыми краями и точными углами.
Класс удивленно перешёптывается.
— Впечатляет, — бормочет Блэкридж, но его голос звучит отстранённо.
Кровяная конструкция вращается быстрее, её края превращаются в лезвия, острия — в иглы. Это прекрасно и смертельно опасно — откликаться на что-то тёмное внутри меня, что хочет резать, причинять боль, разрушать.
— Мисс Морворен! — голос Блэкриджа вырывает меня из транса. — Держи себя в руках!
Я моргаю, осознавая, что кровавая конструкция превратилась в шипастый шар с острыми, как бритва, краями, зависший в нескольких дюймах от лица Блэкриджа. Весь класс попятился, некоторые стояли, прижавшись к дальней стене.
С усилием я возвращаю конструкцию обратно, заставляя её снова сжаться в простую сферу. Мои руки дрожат от усилий контролировать силу, бурлящую во мне.
Выражение лица Блэкриджа невозможно прочесть, когда он забирает сферу из моих рук и кладёт её обратно в пузырёк.
— Вернись на своё место, мисс Морворен.
Я подчиняюсь, чувствуя, что все взгляды в комнате устремлены на меня. Сидя, я замечаю, что Блэкридж что-то яростно пишет в своём дневнике, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на меня.
Голоса в моей голове теперь неумолимы, постоянный шквал шёпота, из-за которого невозможно сосредоточиться. Я улавливаю обрывки разговоров о крови и силе, короне и древних ритуалах. Ничего из этого не имеет полного смысла, но настойчивость, стоящая за шёпотом, очевидна.
Когда наконец раздаётся звонок, я быстро собираю свои вещи, стремясь поскорее сбежать. Голос Блэкриджа останавливает меня у двери.
— Мисс Морворен, подожди, пожалуйста, минутку.
Я неохотно поворачиваюсь.
— Да, Профессор?
Он ждёт, пока другие студенты выйдут, прежде чем заговорить.
— Это была впечатляющая демонстрация подлинного таланта, хотя и вызывающая некоторое беспокойство из-за отсутствия контроля.
— Этого больше не повторится, — глухо обещаю я.
— Напротив, — говорит он, — я ожидаю, что так и будет. Твои способности развиваются быстро, возможно, слишком быстро для обычного обучения. Возможно, нам потребуется провести обследование, прежде чем разрешить тебе общаться с другими студентами.
— Что? — огрызаюсь я, свирепо хмурясь. — Вы шутите?
— Я никогда не шучу, мисс Морворен. Ты потенциально представляешь опасность для всех студентов.
Мы смотрим друг на друга. У меня нет слов. Похоже, он сказал всё, что хотел. У меня по спине пробегает холодок. Голод терзает меня сильнее, чем раньше. Использование магии на уроке только усилило его. Мои руки слегка дрожат, и я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть слабость.
— Ты опоздаешь на следующий урок, мисс Морворен.
Я моргаю, но принимаю это за чистую монету. Он сказал, что нам, возможно, придётся пройти обследование, поэтому, пока он не оттащит меня, брыкающуюся и кричащую, я буду вести себя как обычно. Не говоря ни слова, я выхожу из аудитории и спешу на своё следующее занятие, Теорию магии с профессором Винтерс.
Она суровая женщина с белоснежными волосами и глазами, похожими на осколки голубого стекла. С того момента, как я вхожу в её класс, её взгляд, холодный и расчётливый, прикован ко мне.
— Сегодня, — объявляет она, — мы обсудим теоретические пределы передачи силы между магическими сущностями. Когда одно магическое существо черпает силу у другого, существуют определённые ограничения, предотвращающие фатальное истощение, — продолжает Винтерс, расхаживая перед доской. — Однако некоторые редкие индивидуумы могут обойти эти естественные барьеры, привлекая больше энергии, чем это теоретически возможно, — её взгляд останавливается на мне. — Эти индивидуумы часто отличаются особыми признаками, такими как повышенная жажда власти и ускоренное развитие способностей.
Я ещё глубже вжимаюсь в сиденье, пытаясь стать невидимой.
Винтерс подходит к моему столу и слегка наклоняется.
— Мисс Морворен, ты выглядишь довольно бледной. Ты плохо себя чувствуешь?
— Я в порядке, — вру я.
— Хм, — она достаёт из кармана маленький блокнот и делает быструю пометку, прежде чем продолжить свою лекцию.
Ещё один, документирующий меня. Описывающий мои симптомы, как будто у меня новая захватывающая болезнь.
На протяжении всего урока чувство голода усиливается, появляется грызущая пустота, которая мешает сосредоточиться. К тому времени, как прозвенел звонок, мои руки заметно дрожали, а на лбу выступил холодный пот.
Коридор слегка вращается, когда я выхожу из класса. Я прислоняюсь к стене, пытаясь успокоиться. Ломка оказалась сильнее, чем я ожидала, теперь я испытываю физическую боль, а также психологическую тягу. Моё тело требует прилива сил, прилива энергии, который приходит, когда я использую свои способности.
— Иззи? Ты в порядке?
Я поднимаю глаза и вижу, что ко мне приближается Айзек, на его знакомых чертах лица читается беспокойство. Мой близнец, такой обычный по сравнению с тем, кем я стала.
— Я в порядке, — автоматически отвечаю я. — Просто устала.
Он хмурится, не купившись на это.
— Ты дерьмово выглядишь, честно.
— Спасибо за комплимент, — бормочу я, с усилием отталкиваясь от стены. — Думаю, я просто устала.
— Тогда давай я провожу тебя обратно в твою комнату, — предлагает он, беря меня за руку.
Я инстинктивно отступаю назад. Жажда слишком сильна, серебристый свет под моей кожей слишком заметен. Если он прикоснётся ко мне сейчас, он поймёт, что что-то не так.
— В этом нет необходимости, — говорю я, выдавливая улыбку. — У меня ещё одно занятие, потом я свободна. Потом я отдохну.
— Уверена? — его глаза ищут мои, и братская забота почти лишает меня самообладания.
— Положительно, — отвечаю я. — Кроме того, разве у тебя сейчас тоже нет занятий?
Айзек морщится.
— Верно. Но обещай, что отправишься прямиком в лазарет, если почувствуешь себя хуже.
— Обещаю, — легко вру я.
Айзек колеблется, затем кивает, прежде чем бросить на меня последний обеспокоенный взгляд и направиться дальше по коридору. Я смотрю ему вслед, чувствуя знакомую боль в груди. Мы были неразлучны в детстве до того, как его отправили сюда. Теперь секреты возводят между нами стены, которые выше любого физического барьера. Я тащусь на следующий урок, считая минуты до того момента, когда смогу скрыться от всех испытующих взглядов.
***
Моё последнее занятие в этот вечер — Древние тайные языки с профессором Моро, предмет, который мне обычно нравится. Однако сегодня вечером я с трудом могу сосредоточиться на Енохианских символах, которые мы должны переводить. Шёпот крови превратился в постоянный шум в моей голове, перемежаемый острыми приступами голода, которые заставляют меня впиваться ногтями в ладони до крови.
Моро, конечно, замечает, что я отвлеклась. В отличие от Блэкриджа и Винтерс, она не делает заметок и не пялится открыто. Вместо этого она кладёт мне на стол задание по переводу, которое отличается от тех, что получают мои одноклассники.
— Кое-что более подходящее для твоего продвинутого понимания, — бормочет она, проходя мимо.
Я опускаю взгляд на пергамент и замираю. Текст не на стандартном Енохианском. Это письмена, которые я видела в Святилище, древний небесный язык, который Кассиэль перевёл для нас. Отрывок о ритуалах крови и передаче силы.
Это не совпадение. Она знает о Святилище. Они все знают.
Осознание этого посылает по мне холодную волну страха. Насколько глубоко это зашло? Как долго они наблюдали за мной, ожидая, когда я узнаю, кто я такая?
Я заставляю себя перевести этот отрывок, хотя мои руки дрожат так сильно, что я едва могу держать ручку. Содержание подтверждает мои худшие опасения: в нём описываются ранние стадии трансформации Кровавой Короны, голод, всплески энергии, серебристый свет под кожей.
Когда наконец раздается звонок, я чуть не рыдаю от облегчения. Я быстро собираю свои вещи и, избегая взгляда Моро, выбегаю из класса.
Коридоры переполнены студентами, их голоса и сердцебиение создают какофонию, которая захватывает меня. Каждый толчок взывает к внутреннему голоду, обещая облегчение, если только я протяну руку и возьму то, что мне нужно.
Я проталкиваюсь сквозь толпу, опустив голову, сосредоточившись на том, чтобы вернуться в свою комнату до того, как полностью потеряю контроль.
Наконец, добравшись до своего коридора, я нащупываю ключ, руки трясутся так сильно, что я едва могу вставить его в замок. Оказавшись внутри, я захлопываю дверь и прижимаюсь к ней, подтягивая колени к груди.
Голод стал невыносимым, физическая боль, которая распространяется из глубины моего существа наружу. Серебристый свет под моей кожей беспорядочно мерцает, словно пламя, которое вот-вот погаснет. Перед глазами всё расплывается, темнеет по краям.
Питаться. Использовать. Брать. Потреблять.
Голоса оглушают, их невозможно игнорировать. Я доползаю до ванной, подтягиваюсь, чтобы посмотреть в зеркало. Мое отражение ужасает. Серебристый свет струится по моей коже причудливыми узорами, мои глаза светятся неестественно ярко, а клыки полностью выдвинулись, отвечая на отчаянный голод.
— Не кровь, — шепчу я своему отражению. — Не просто кровь. Силу. Магию.
Мне нужно использовать свои способности, чтобы справиться с нарастающим давлением, прежде чем оно съест меня заживо.
На меня накатывает волна тошноты. Я едва успеваю добежать до туалета, как меня рвёт отвратительной смесью крови и желчи. Голод усиливается, зверь терзает мои внутренности.
Мне нужно что-то. Кто-то.
Голод накатывает на меня волнами, каждая из которых сильнее предыдущей. Серебристый свет под моей кожей причиняет боль, словно электричество ищет выход.
Шёпот крови усиливается до крещендо.
Используй это. Отпусти это. Стань тем, кем тебе суждено было стать.
Из последних сил я тащусь обратно в спальню и падаю на пол рядом с кроватью, прежде чем успеваю проделать весь путь до конца. Голод поглощает все мысли, доводы рассудка, страхи. Остаётся только потребность, бездонная пустота, требующая своего заполнения.
Я не знаю, сколько времени я так пролежала, погружённая в агонию отвыкания, потея и замерзая, дрожа и содрогаясь в конвульсиях. Минуты или часы, время теряет смысл.
Когда дверь, наконец, распахивается, я едва в сознании. Сквозь затуманенное зрение я вижу, как Уильям опускается на колени рядом со мной, на его лице написано беспокойство.
— Изольда, — говорит он, и его голос звучит откуда-то издалека. — Что случилось?
— Голодна, — шепчу я. — Кровь. Сила. Страстное желание.
— Держись за меня, — приказывает он. — То, что я собираюсь сделать, причинит боль, но поможет.
Прежде чем я успеваю задать ему вопрос, он прижимает ладонь к моему лбу. Перед моими глазами вспыхивает боль, раскалённая добела и всепоглощающая. Я пытаюсь закричать, но не могу издать ни звука. Серебристый свет под моей кожей вспыхивает ослепительно ярко, затем устремляется к руке Уильяма, вытекая из меня, как яд из раны.
Эта агония превосходит всё, что я когда-либо испытывала; каждая клеточка моего тела восстаёт против извлечения. И всё же за болью скрывается облегчение, когда нарастающее давление наконец находит выход.
Лицо Уильяма искажается от напряжения, его вены темнеют, когда он впитывает избыток энергии. Руны вдоль его позвоночника освещают тёмную комнату, обрабатывая и направляя энергию, которую он забирает у меня.
Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он убрал руку. Боль тут же отступила, оставив меня обмякшей и задыхающейся в его объятиях. Голод остался, но он притупился и снова стал управляемым.
— Ты в порядке? — хриплю я.
Он фыркает.
— Я в порядке. А ты?
— Но ты забрал мою силу.
— И теперь я чувствую, что мог бы сразиться с Блэкриджем.
Мы встречаемся взглядами.
— Не надо, — говорю я, сжимая его руку. — Я знаю, ты этого хочешь, но у него больше власти, чем у всей этой академии, вместе взятой.
Я прислоняюсь к нему, внезапно почувствовав себя обессиленной. После «откачки» симптомы исчезли, но на смену им пришла глубокая усталость.
Я смотрю на него снизу вверх, изучая резкие черты его лица, пристальный взгляд.
— Ты когда-нибудь думал, что ты король, а я просто хвостик? — тихо спрашиваю я. В этом было бы гораздо больше смысла. Он более могущественный, более подготовленный, чтобы справиться с этим дерьмом.
Его улыбка великолепна и в то же время наводит ужас.
— Иногда. Ты хочешь, чтобы я им был?
— Да.
— Лгунья, — мягко упрекает он. — Это подарок, Изольда. Возможно, опасный, но всё же подарок.
— Какой-то подарок, — бормочу я, но желание спорить покидает меня. В каком-то смысле он прав. Голод, приливы энергии, шёпот крови — всё это часть того, кем я являюсь сейчас. Бороться с этим — всё равно что бороться с самой собой.