СИ-ДЖЕЙ
БОЛЬ в моём крыле — это постоянная, мучительная пульсация. Лёд растекается по нежной перепонке, превращая каждое биение в мучительную пытку. Внизу, во дворе, — бойня. Повсюду роятся Коллекционеры, их число кажется бесконечным. Уильям — размытое пятно в движении, его трансформированное состояние напоминает зрелище кровавой бойни, но даже его оттесняют назад. Кассиэль сражается с тем же рвением, которое он применяет ко всему, но он подобен падающей звезде на фоне кроваво-красного неба. Он в меньшинстве.
Огонь вырывается у меня изо рта, испепеляя новую волну Коллекционеров, пытающихся стащить меня с неба тёмными щупальцами энергии.
Ещё один разряд леденящей энергии врезается в моё повреждённое крыло. Я разворачиваюсь в воздухе, выпуская поток чёрно-фиолетового огня прямо в его источник.
И вот тогда я вижу её.
Если бы драконы умели закатывать глаза, мои были бы похожи на шарики лото, прыгающие в этом прозрачном пластиковом пузыре.
«Мама!» — Телепатически шиплю я гигантскому чёрному дракону, парящему над нами. — «Какого хрена ты здесь делаешь?».
Она шипит в ответ. — «Судя по всему, спасаю твою задницу».
Она не наносит ударов. Она выпускает струю огня, которая сжигает всё в радиусе пятидесяти футов. Коллекционеров. Студентов, профессоров… Уильяма.
Он в ярости, но с ним всё в порядке. Эти руны, очевидно, дают ему иммунитет от смерти. Ирония не проходит мимо меня.
«Ты же понимаешь, что я старался не учинить полный хаос?»
«Бывает, блин. Сделай это самым эффективным способом».
«Значит, убивать всех, даже студентов?»
Драконы тоже не умеют пожимать плечами, но если бы они могли, то да… вы поняли, о чём я.
«Блэкридж серьёзно разозлится и, вероятно, надерёт мне задницу за это».
«И тогда твой отец надерёт задницу ему».
Она приводит в бешенство. Но я не могу отрицать, что она оказывает влияние на царящий внизу хаос.
Я реву от разочарования, и этот звук теряется в какофонии разрушительных действий моей матери. Она называет это эффективным. Я называю это перебором с родительской точки зрения.
«Из-за тебя Уильяма убьют. Снова.» — Выдаю я, и раздражение пронизывает мои мысли.
«Для трупа он выглядит на удивление жизнерадостным». — Её внутренний голос звучит сухо и безразлично. «И ты из тех, кто говорит о сопутствующем ущербе, Си-Джей. Весь этот двор выглядит так, будто ты закатил истерику».
Я игнорирую насмешку, слишком занятый тем, что уворачиваюсь от нового залпа заклинаний Коллекционеров, одновременно пытаясь отвести свой огонь от нескольких оставшихся не боевиков, прячущихся по краям двора. Моя мать, с другой стороны, похоже, активно стремится к максимальному разрушению. Ещё одна волна её огня проносится по каменным плитам, и я вижу, как профессор Винтерс едва успевает отскочить в сторону, её белоснежные волосы опалены на кончиках.
«Кстати, дракон тебе очень идёт».
Я слышу гордость в её голосе. У неё очень странные отношения со своим драконом и драконами в целом, но это предложение доказывает мне, что она в основном говорит правду, когда говорит о ненависти к ним. Она их королева только по названию, это длинная и грязная история, и избегает их, насколько это возможно. Что сложно, когда её дочь — их императрица. Но неважно.
«О, смотри!» — В её тоне безошибочно слышится ликование. — «Они убегают!»
«Ты удивлена? Ты их уничтожаешь».
«Нет, мы их уничтожаем. Один дракон — это бардак, два – это «К чёрту всё это дерьмо, я сваливаю отсюда».
«Да? Ты думаешь, я — бардак?»
«Не ты как таковой, а просто один дракон в области, полной отвратительных монстров».
«Хм. Ну, ты можешь идти. А теперь до свидания».
«Что, и пропустить всё самое интересное?»
Она пикирует вниз и грациозно приземляется, принимая свой человеческий облик крошечной блондинки, а я приземляюсь рядом с ней, наблюдая, как Коллекционеры разбегаются, как голуби, среди которых находится кошка. Я превращаюсь с меньшей лёгкостью. Пытаясь вернуть себе человеческий облик, легче сказать, чем сделать. С криком агонии мне это удаётся, я весь в поту, тяжело дышу, из глаз течёт кровь, но моя мама оказывается рядом, чтобы подхватить меня, когда я спотыкаюсь.
Кассиэль приземляется рядом с нами, его сломанные крылья, по-видимому, исцелились, а Уильям несётся к нам, охваченный яростью, но останавливается как вкопанный, когда на нём останавливается взгляд моей матери.
Она так влияет на людей. Создания, не важно, кто они, чёрт возьми, такие, останавливаются, когда она прикажет, даже без слов.
— Нам нужно найти Изольду, — хриплю я.
— Ах, да, особенная вампирша. Где она? — мама оглядывается по сторонам. — Я ведь не убила её, правда?
Уильям шипит, но мама одаривает его безмятежной улыбкой, от которой он замирает на месте.
— Нет, — раздражённо огрызаюсь я. — Она пытается обойти магическую систему Серебряных Врат, чтобы разорвать связь с Блэкриджем.
Мама поджимает губы.
— Не думаю, что хочу знать.
— Не хочешь. Так что уходи сейчас.
— Ты не хочешь знать, почему я здесь?
— Чтобы сеять хаос? — огрызается Уильям.
— Ну, нет. Это не входило в мои планы. Я была здесь, чтобы встретиться с печально известной Изольдой.
— Ага, но сейчас не самое подходящее время, — бормочу я.
— Понятно. Ладно, я оставлю тебя наедине с твоим… что бы это ни было… но я хочу, чтобы ты отметился через три часа. Если нет, я вернусь, и Блэкридж при встрече со мной удивится, почему он вообще боялся твоего отца.
— И это всё? Ты уходишь? — с подозрением спрашиваю я.
— Ты взрослый и сам можешь разобраться со своими проблемами.
— Тогда почему ты просто не развернулась и не ушла, когда увидела эту бойню?
— Тебе было больно. Никто, и я имею в виду, ни один ублюдок ни в одном королевстве, не тронет моих детей и не останется в живых, чтобы рассказать об этом, — на этой ноте она использует свой режим превращения, чтобы покинуть королевство, оставив Уильяма и Кассиэля смотреть ей вслед.
— Это твоя мать? — после паузы спрашивает Уильям.
— Да, — отвечаю я. — У тебя с этим какие-то проблемы?
Он качает головой с выражением благоговения на лице.
— Нет, она…
— Выбирай следующие слова очень, очень осторожно, — рычу я.
— Впечатляющая, — заканчивает Кассиэль. — Я вижу, откуда у тебя такая сильная натура.
— Изольда, — выдавливаю я из себя и, пошатываясь, направляюсь к главному административному зданию.
Уильям и Кассиэль идут в ногу со мной, когда земля сотрясается у нас под ногами.
— О, чёрт! — я кричу и прячусь в укрытие, когда видимая волна силы проносится по академии, сметая всё на своём пути. Вырывая с корнем деревья, разбивая окна и разбрасывая существ направо и налево.
Я уворачиваюсь перекатом, а остальные ребята следуют за мной, когда магия проносится через Серебряные Врата подобно урагану. Я чувствую в воздухе привкус магии Изольды.
Внутренний двор пустеет, когда все ныряют в укрытие. С немногих оставшихся Коллекционеров, которые были слишком глупы, чтобы уйти, заживо сдирают кожу, и они кричат в агонии, когда сила прорывается сквозь них.
Земля вздрагивает, как дикий жеребец, и я падаю лицом на пропитанные кровью каменные плиты. Пыль и обломки сыплются дождем, когда ударная волна проносится через Серебряные Врата — необузданный поток магии, который отдаёт Изольдой, Блэкриджем и чем-то древним, от чего у меня волосы на затылке встают дыбом.
— Вот чёрт, — кашляет Уильям, выплёвывая набившуюся в рот грязь, и приподнимается рядом со мной. Его преображённое состояние прошло, он стал выглядеть более человечным, но в его глазах всё ещё горит ярость Мясника.
— Что, во имя семи кругов ада, это было?
— Изольда, — выдавливаю я хриплым голосом. — И Блэкридж. Вместе.
Кассиэль тяжело приземляется, его крылья выглядят потрёпанными, но функциональными.
— Вся магическая структура академии только что изменилась. Теперь это симбиоз. Две силы переплелись, усиливая друг друга.
Внутренний двор, ещё мгновение назад являвший собой хаотичное поле битвы, теперь погружён в леденящую душу тишину, нарушаемую лишь стонами раненых и отдалённым грохотом рушащейся каменной кладки, которая в то же время восстанавливается.
— Нам нужно добраться до неё, — рычу я, поднимаясь на ноги. Все инстинкты кричат, что, что бы ни произошло в той контрольной камере, это всё изменило.
Перед нами возвышается главное административное здание, на удивление нетронутое, несмотря на только что прорвавшуюся волну энергии.
— Как ты думаешь, с ней всё в порядке? — спрашивает Уильям напряжённым от беспокойства голосом.
— Она Изольда, — говорю я, как будто это всё объясняет. И, в некотором смысле, так оно и есть. Она сильнее, чем кто-либо из нас о ней думает, неунывающая и находчивая. Но Блэкридж… он — неизвестная величина, древний, жуткий и невероятно могущественный.
Мы осторожно продвигаемся к входу, Кассиэль идёт впереди, его чувства сканируют в поисках угроз. Воздух всё ещё гудит от остаточной магии, последствий того, что выпустили на волю Изольда и Блэкридж.
Дверь кабинета Блэкриджа криво висит на одной петле, расколотая и сломанная. За ней видна потайная дверь, ведущая на лестницу, ведущую вниз, — тёмная пасть, ведущая в глубины Серебряных Врат.
— После тебя, — бормочет Кассиэль, жестом приглашая меня пройти вперёд.
Я без колебаний ныряю в темноту, Уильям и Кассиэль следуют за мной. Воздух становится холоднее, тяжелее, он наполняется силой, от которой у меня мурашки бегут по коже.
Наконец, мы подходим к массивной двери из чёрного камня, которая сейчас приоткрыта. Зал управления залит мягким малиновым сиянием, источником которого является энергетическая сфера над центральной платформой. На этой платформе стоит Изольда, рука об руку с Блэкриджем. Знаки на её коже больше не чёрные, а насыщенного тёмно-красного цвета. Они оба поворачиваются, когда мы входим, выражение их лиц невозможно прочесть.
— Изольда.
— Си-Джей, — отвечает она с мягкой улыбкой. — Ты в безопасности.
— Что случилось? — требовательно спрашивает Уильям, не сводя взгляда с Блэкриджа.
— Что ты с ней сделал?
Блэкридж на самом деле улыбается — искреннее, почти отеческое выражение, которое пугает больше, чем любое рычание.
— Я не сделал ничего такого, чего мисс Морворен в конечном счёте не выбрала бы для себя сама. Мы просто ускорили неизбежное партнёрство.
— Партнёрство? — эхом отзываюсь я, и мой голос звучит как низкое рычание. Вид руки Изольды в его руке вызывает во мне собственнический гнев. — Какого рода партнёрство?
— Такого, который положит этому конец, Си-Джей. Коллекционеров, Дамадер, которые охотятся и убивают студентов, а то и того хуже. Связь стабильна. Цитадель укреплена. Серебряные Врата готовы.
— Готовы к чему? — спрашивает Кассиэль, и его серебристые глаза подозрительно сужаются.
Медленная, леденящая душу улыбка расползается по лицу Изольды, зеркальной копии Блэкриджа.
— К войне, Кассиэль. К последней битве.
Блэкридж кивает в молчаливом согласии.
— Те, кто творят беззакония сейчас, пожалеют, что не сделали лучшего выбора.
В Изольде холодность, тревожащая уверенность, которая перекликается с древней, непримиримой натурой самого Блэкриджа. Что бы ни произошло в этом помещении, какие бы узы между ними ни установились, это изменило её сильнее, чем я мог себе представить. И я не уверен, что мне это нравится.