ЭКСКЛЮЗИВ
ФАНТАЗМ, ГЛАВА 22: ГЛАЗАМИ БЛЭКВЕЛЛА
Кейли Смит
Коридор, который Офелия обнаружила внутри стен библиотеки, оказался лишь пустым каменным помещением. Одно из немногих мест в особняке, которое Блэквелл никогда не видел собственными глазами. И теперь он не мог отделаться от ощущения тревоги — что-то в этом месте казалось ему подозрительным, словно воздух вокруг вибрировал с момента, как его вызвали сюда.
Он знал, что это не её энергия. Он слишком хорошо научился распознавать тот особый всплеск адреналина, который накрывал его, стоило им оказаться на расстоянии вытянутой руки. Но это было нечто похожее. Знакомое. А в Фантазме знакомое редко значило что-то хорошее.
Офелия с отвращением наморщила нос, оглядываясь по сторонам, и он усмехнулся, подходя к дальней стене. Подняв канделябр, он внимательно осмотрел освещённые кирпичи, ища трещины или швы, которые могли бы указывать на ещё один скрытый проход. Вместо этого он нашёл кое-что не менее любопытное. Намеренно оставленный знак.
— Здесь должно быть что-то ещё, — с досадой пробормотала Офелия. — Зачем прятать проход, если он ведёт в никуда?
— Сюда, — кивнул он, обернувшись через плечо.
Она быстро подошла, и он поднёс свет ближе к стене, показывая ей три зарубка, вырезанные на одном из камней.
— Хм, — протянула она, прищурившись.
Он наблюдал, как она провела кончиками пальцев по каждой отметине. Повторила движение трижды. Он уже знал за ней эту привычку — порой осознанную, а порой и нет.
— Интересно, если… — начала она, прижимая ладонь к камню и толкая его вперёд.
Скрежет камня эхом отозвался в стенах, и Блэквелл с усмешкой отметил вспыхнувшее на её лице волнение. Они замерли в ожидании. Но ничего не произошло. Спустя мгновение камень вернулся на место, словно ничего и не было.
Её брови слегка сдвинулись, и ему внезапно захотелось разгладить эту складку подушечкой пальца.
Трогать её — отвратительно плохая идея, напомнил он себе. Каждый раз, когда он прикасался к ней, это было словно клеймо. Её энергия задерживалась на его коже, жгла, оставалась даже после того, как они расходились. Ни с кем раньше не было подобного. И если у него и были догадки о причине, он предпочитал списывать это на её природу. Она некромантка. Её магия сама по себе подразумевает связь с духами. Вот и всё.
— Три линии, — вдруг выдохнула Офелия, вырывая его из мыслей. Она резко повернулась и скомандовала: — Ищи другие отметки, такие же!
Он кивнул и разошёлся с ней в разные стороны, скользя взглядом по стенам в тусклом свете. Почти сразу он нашёл ещё один зарубок.
— Пять линий, — объявил он.
— Две, — отозвалась она. — Значит, нам не хватает хотя бы первой и четвёртой.
Он продолжил поиски.
— Четыре, — заметил он ещё одну отметку.
Они потратили несколько минут, тщательно проверяя каждый кирпич. Трижды. Безрезультатно. Он чувствовал, как её энергия медленно угасает, и уже собирался предложить отвести её в комнату, когда она вдруг оступилась. На чем-то. На чем-то, что шевельнулось.
Он тут же присел рядом, а она откинула юбки в сторону, и, разумеется, под её ногами оказалась плитка, в центре которой была вырезана единственная линия.
— Теперь нужно нажать остальные в правильном порядке, — заключила она.
— Она поддаётся? — нахмурился он, замечая, как плитка чуть колыхнулась под её ступнёй.
Она привстала на носки, проверяя его догадку, но, как он и ожидал, её собственного веса было недостаточно, чтобы надавить сильнее. Он поднялся на ноги и встал за её спиной, скрипя зубами от ощущения её тела. Она слегка покачнулась, когда плитка наконец ушла в пол почти на полфута. Не задумываясь, он положил ладонь ей на талию, удерживая от падения.
Так вот что значит быть живым? — промелькнуло у него в голове, когда её энергия снова прошлась по нему разрядом.
— Быстрее! — скомандовала она, вырываясь из его объятий, и он с облегчением вернул внимание к их делу.
Офелия нашла второй камень, и он начал отсчёт:
— Три… четыре…
Они встали перед последним кирпичом, и он жестом предложил ей завершить последовательность.
Она улыбнулась — ослепительно.
— Пять, — произнесла она, нажимая на камень.
Результат не заставил себя ждать. Пол под их ногами задрожал, Офелия потеряла равновесие и рухнула прямо ему на грудь. Он инстинктивно обхватил её за талию, крепко удерживая, пока вокруг сыпались мелкие обломки штукатурки. Он машинально отмахивался от них, не позволяя им попасть ей на голову.
Когда они подняли взгляд, в потолке проявились крошечные отверстия, разбросанные хаотично.
— И это всё? — прошептала она, поворачиваясь к нему с вопросом в глазах.
Его взгляд зацепился за что-то прямо над головой Офелии. В самом основании стены открылся проход.
— Смотри.
Она тут же резко повернулась вперёд, и они оба склонились, заглядывая в узкий тоннель. Даже его зрение не позволяло разглядеть, что ждёт их дальше.
— Камень, ножницы, бумага на то, кто пойдёт первым? — хмыкнула она.
Он усмехнулся. Как будто он когда-либо позволил бы ей идти первой.
Словно в подтверждение, он принялся расстёгивать плащ, испачканный ещё раньше кровью Кейда. Алые пятна напомнили ему о том, что он бы с удовольствием потратил ещё пару часов, заставляя того сукиного сына кричать, прежде чем Офелия позвала его по имени. Тот ублюдок мог считать себя чертовски везучим, что Блэквелл не прирезал его на месте за то, что он поднял на неё руку. Хотя он, честно говоря, очень этого хотел.
Более того, он даже позволил Кейду увидеть его лицо, пока снимал с него кожу слой за слоем, снова и снова залечивая раны, чтобы тот знал, кого стоит бояться в ночных кошмарах. За то, что посмел прикоснуться к его…
Она не твоя, напомнил он себе, прежде чем мысль зашла слишком далеко. Он заставил себя сосредоточиться на деле, закатывая рукава, а Офелия в это время изучала его чуть слишком внимательно.
Она даже не догадывалась, что подобное внимание может обернуться неприятностями. Для них обоих. Он заставил себя ухмыльнуться — тем самым самодовольным, вызывающим образом, который всегда её раздражал, — и медленно стянул с шеи галстук, отбросив его вместе с плащем.
— Намного лучше, — сказал он. — Теперь я могу…
Что-то холодное упало на его предплечье, обжигая кожу. Он замер и увидел, как капля мгновенно разъела его плоть. Ощущение было адским, словно яд проникал прямо в кости.
Кислота.
— Офелия, — процедил он, переходя в свою Фантомную форму. — Беги. Сейчас же.
Он должен был вытащить её отсюда. Любой ценой. Прямо сейчас. Но стоило ему проверить, сколько у него осталось сил, как он понял: их недостаточно, чтобы мгновенно перенести её в безопасное место.
Чёрт.
И, конечно, вместо того чтобы немедленно подчиниться, она сначала задрала голову к потолку. Как раз в тот момент, когда сверху начало лить.
Блэквелл едва успел вновь обрести телесность и толкнуть её в тоннель. К счастью, она не возражала, просто поползла вперёд, успев юркнуть внутрь за секунду до того, как смертоносный дождь пролился на пол. Он видел, как кислота начала проедать ткань её платья.
— Чёрт, — выругался он вслух, когда его накрыла паника. Он кивнул вперёд, оказываясь перед ней. Если она пострадает, когда он был так близко, он клянётся, он пропустит клинок через собственное сердце.
Он был идиотом за то, что позволил злости на Кейда взять верх. Он потратил слишком много сил, залечивая того ублюдка только ради того, чтобы снова и снова разрывать его плоть, продлевая пытку. А теперь… теперь он едва мог балансировать между телесностью и призрачной формой.
Оно того стоило? — мелькнул у него в голове вопрос, пока он вцеплялся в её руки, вытягивая её вперёд по тоннелю. Стиснув зубы, он с невероятным усилием вырвался из нематериального состояния, только чтобы сильным ударом пятки захлопнуть за ними дверь.
Они оказались в другом помещении, похожем на предыдущее, только здесь было ещё темнее, без свечей.
— Держись, ангел, — пробормотал он, сжав зубы от звука её тяжёлого дыхания.
Щёлкнув пальцами, он из последних сил вызвал канделябры, оставленные позади, и поставил их у стены. Его взгляд тут же метнулся к её спине.
Ткань платья продолжала разъедаться.
— Нам нужно снять это с тебя, пока кислота не добралась до кожи, — резко сказал он.
Не успел он договорить, как она зашипела от боли. Он среагировал мгновенно. Опустившись на колени, он с яростью развязал корсет, его пальцы двигались уверенно и быстро, и уже через секунду он стащил с неё плотный лиф и отбросил в сторону.
Следом — сорочка.
Он почти прикусил себе язык, когда его собственные руки с лёгкостью разорвали ряд пуговиц вдоль её позвоночника. Пуговицы брызнули в стороны, катясь по каменному полу. Теперь на ней оставались лишь тонкие шёлковые нижние одежды.
Но прежде, чем его мысли успели пойти в опасном направлении, он заметил покрасневшее пятно на её плече — место, где кислота уже прорвалась сквозь ткань.
Он поморщился.
— Спасибо, — выдохнула она, оборачиваясь к нему. — Что-то не так?
— Я должен был перенести тебя отсюда. Но потратил слишком много сил на месть, — признался он.
— Кейду, ты имеешь в виду?
Он отвернулся, кивнув. Он не хотел, чтобы она увидела отсутствие какого-либо сожаления по поводу того, что он сделал. Несмотря на досаду, что теперь не смог помочь ей быстрее.
— Я больше не допущу такой ошибки.
— Ты вытащил меня оттуда, — тихо напомнила она. — Всё могло быть хуже.
— Ты не понимаешь, — возразил он, встречаясь с её пронизывающим голубым взглядом. — Каждый раз, когда ты получаешь ранения, связь ослабевает. Если она разорвётся слишком сильно, я не смогу услышать твой зов. И тогда последствия могут быть катастрофическими.
— О. И ты не думал рассказать мне об этом заранее?
— Думал, — признал он. — Особенно учитывая твою склонность попадать в неприятности.
Она закатила глаза. Он почти усмехнулся. Почти.
— Больше никаких ошибок, — твёрдо сказала она.
— Никаких, — согласился он. — А значит, тебе пора вернуться в комнату, прежде чем мы активируем ещё одну смертельную ловушку…
— Что? Нет! — возмутилась она. — Я не позволю, чтобы мне на голову лилась кислота, только чтобы сдаться на полпути! Мы должны выяснить, куда ведёт этот проход.
На этот раз уже он закатил глаза. Если он знал о ней что-то наверняка, так это её непреодолимое желание идти наперекор каждому его слову. И он бы соврал, если бы сказал, что это его не забавляло. Он наслаждался тем, как остро и безжалостно она могла отвечать ему.
Его существование было слишком тусклым все эти годы. Без намёка на сопротивление. Без искры. Без трения.
Но с ней…
С ней не было ничего, кроме трения.
Чувства, которые ему не следовало испытывать.
Искры, вспыхивающие каждый раз, когда они разговаривали.
Он бы утонул в этом с удовольствием.
Но сейчас он заставил себя вернуться в реальность и, наклонившись, схватил один из канделябров, чтобы осветить помещение и наконец разглядеть, куда же они попали.
Очередная комната. Узкая, с выцветшими дубовыми панелями и книжным шкафом у дальней стены — в точности таким же, как в той, из которой они пришли.
— Осмелюсь предположить, что он ведёт обратно в библиотеку, — заметил он.
— Чёрт, — яростно выдохнула Офелия. — И всё это ради того, чтобы вернуться туда, откуда начали?! Как же меня бесит это место!
Уголки его губ дрогнули в усмешке.
— Добро пожаловать в клуб.
— И это всё? Боль, потери энергии, этот дождь из чёртовой кислоты, и всё ради этой убогой, пустой комнатушки? Нет. Если понадобится, я вырву каждую грёбаную доску в этом проклятом месте.
Она снова начала размахивать руками, что с ней часто случалось, когда её накрывала ярость. Черта, присущая многим участникам этих земель, как он уже успел заметить. Однако, чем больше страсти было в её движениях, тем очевиднее становилось, насколько тонким было её нижние белье.
— Ангел, — мягко произнёс он.
Она даже не замедлилась.
— Клянусь, если потребуется, я спалю это грёбаное место дотла!
С каждым словом её грудь вздымалась всё сильнее, почти выскальзывая из выреза сорочки, и ему пришлось собрать всю свою выдержку, чтобы сказать:
— Офелия.
— Что?
— Мне очень нравится твой гневный монолог, — протянул он лениво, — но он звучал бы куда более угрожающе, если бы ты не была почти голой.
Он сразу понял момент, когда осознание наконец-то её настигло. Она вскрикнула, тут же вцепившись руками в ткань, чтобы прикрыться.
— Отвернись!
Он едва сдержал смех.
— Думаю, для скромности уже немного поздновато, тебе не кажется?
— Говорит тот, кто сам сидит почти голым!
На этот раз он уже не удержался от ухмылки.
— Могу это исправить, если хочешь.
Чёрт, он бы и с самим Дьяволом заключил сделку, лишь бы она сказала да.
— Ты настоящая заноза в моей заднице, — зло процедила она, сверкая глазами. — Честно говоря, я даже удивлена, как ты так быстро справился с корсетом.
Он придвинулся ближе, их губы оказались в нескольких дюймах друг от друга. Искры её энергии спиралью обвили его сознание, и он почти застонал от того, насколько сводило с ума это чувство.
— Я умею снимать абсолютно любую одежду с удивительной лёгкостью, — шепнул он.
И это была правда. Хотя с ней это было не столько о навыке, сколько о той невыносимой, распалённой жажде, что кипела в его венах.
Она опустила взгляд на его губы.
А он не смог сдержать следующих слов:
— Кстати, я всё ещё жду, когда ты расскажешь мне, что именно произошло с тем самозванцем во время испытания. — Его голос был бархатным, наполненным едва уловимым хищничеством. — Я просто умираю от любопытства, какие моменты мне нужно заменить в твоей памяти.
Он видел, как на её щеках расцвёл румянец, но даже с этим предательским признаком смущения она всё равно вздёрнула подбородок с вызовом.
Боже, надеюсь, она никогда не перестанет быть такой упрямой, подумал он.
Но вслух сказал:
— Если не хочешь рассказывать… я просто придумаю свою версию. Наверняка она окажется куда более изобретательной.
— Ладно, — заявила она. — Давай.
Охренеть. Она, должно быть, не всерьёз.
Но кто он такой, чтобы сомневаться в таком чуде, когда оно само идёт к нему в руки?
— Ну? — подстегнула она, вскинув подбородок. — Давай, рассказывай. Как бы всё прошло, если бы тогда был ты, а не иллюзия?
— Ты уверена, что хочешь услышать это? — он подался вперёд, сокращая между ними расстояние. — Или, может, хочешь, чтобы я показал тебе?
Она замерла, а он задержал дыхание. Давая ей время на решение. Потому что, если она даст ему разрешение, он докажет ей, насколько сильно она этого хочет. Насколько сильно он этого хочет. И после этого пути назад уже не будет.
— Покажи, — прошептала она.
Как только слова сорвались с её губ, он уже был на ней. Захватил её в поцелуе, таким, каким представлял с самой первой их встречи. Энергия, что всегда тянулась к нему через их связь, теперь охватила его целиком, сжигая к чёрту последние остатки здравого смысла. Остались только она и желание.
Она потянулась к нему навстречу, углубляя поцелуй, и он едва не сорвался прямо в этот момент. Её пальцы зарылись в его волосы, и в этом порыве, полном жадности, он чувствовал неуверенность, но она стремительно таяла, пока он показывал ей, как он собирается её любить. Каждый раз, когда она позволит ему прикоснуться.
Он с хищной, безупречной точностью провёл языком по её губам, смакуя её вкус, и в ответ она вскрикнула, отстранившись лишь на миг, чтобы вдохнуть воздух. Он не дал ей передышки — его губы тут же заскользили по её ключице, а ладонь уверенно скользнула по её бедру. Второй рукой он удержал её за затылок, опуская её спиной на пол.
Он занял своё место между её ног, зацепив её бедро за свою талию, и тут же почувствовал, как возбуждение накрывает его с новой силой, когда он прижался к ней сильнее.
— Если в какой-то момент ты захочешь остановиться… — его голос был низким, едва узнаваемым. — Мы остановимся. Поняла?
— Да, — её пальцы сильнее сжали его волосы, притягивая его губы обратно к своим.
Чёрт. Она его убьёт.
Он застонал у нее на губах, сливаясь с её стоном, и невольно прижался к ней ещё ближе, чуть сильнее, почти теряя голову. Его пальцы скользнули по её бокам, подстраиваясь под ритм её поцелуев, позволяя ей исследовать его так, как ей захочется.
И тут она прикусила его нижнюю губу.
Из груди вырвался звериный звук.
Он почувствовал, как она откликнулась на его реакцию. Едва взглянув вниз, он увидел, как её нижнее бельё уже насквозь пропиталось влагой. Это зрелище едва не свело его с ума. Но когда она выгнула спину, прижимая грудь к его телу в поисках большего, он захотел войти в неё прямо сейчас.
С трудом подавляя этот порыв, он провёл большим пальцем по её груди, едва касаясь напряжённого соска сквозь тонкую ткань.
Она застонала.
Он довольно усмехнулся и, не теряя ни секунды, зажал её сосок между пальцев, легонько сжав и потянув, пока она не распласталась под ним, тяжело дыша и извиваясь.
И чем больше он касался её, тем больше чувствовал, как его силы восстанавливаются. Будто её кожа наполняла его энергией, вливала в него жизнь.
А потом её руки потянулись к его рубашке.
Без слов было ясно: убери это.
Он рассмеялся и, воспользовавшись нахлынувшей силой, заставил рубашку исчезнуть.
— Это чертовски удобно, — выдохнула она.
Он ухмыльнулся.
— Как и это.
Щелчок — и её лиф исчез. По её коже пробежала дрожь.
Но он был рад, что у него не хватило сил, чтобы заставить исчезнуть её платье минутами ранее. Срывать его с неё собственными руками оказалось гораздо приятнее.
Собрав в кулак остатки сил, он позволил своей магии обволочь её, втягивая её в свою Фантомную форму. И прежде, чем она успела осознать, он переместил их к противоположной стене.
Она оказалась там, где он хотел её видеть.
Она сидела у него на коленях, её бёдра плотно обнимали его талию, а его колени поднимались позади, обеспечивая ей опору.
Она моргнула, явно дезориентированная.
— Что?..
— Телепортация сбивает с толку, — объяснил он, проводя ладонями по её спине, выгибая её так, чтобы ему удобнее было дотянуться до её груди. — Дай голове время прийти в себя.
— Ты вообще совсем не облегчаешь мне задачу, — пробормотала она, а он скользнул губами ниже — вдоль её шеи, по ключице, к самой выпуклости её груди.
Она тяжело вздохнула. Ожидание было почти невыносимым.
И он замер, просто наслаждаясь этим зрелищем.
Невозможно, чтобы он когда-либо считал что-то более прекрасным.
Он знал, что мир отныне станет намного тусклее.
Она издала нетерпеливый звук.
— Божественна, — пробормотал он, не торопясь, впитывая каждый её изгиб, запоминая каждую деталь.
Если это был единственный раз, когда ему позволено видеть её такой, он намеревался выгравировать этот момент в своей памяти. Чтобы, если ему суждено провести вечность в этом проклятом месте, у него осталась хоть одна райская картина, к которой он сможет возвращаться.
Когда он наконец посмотрел ей в глаза, он увидел в её взгляде точно такое же восхищение.
И, чёрт возьми, он не смог не возгордиться.
Он знал, что красив. Чёрт возьми, это было чуть ли не единственное, что он знал о себе наверняка.
Но одно дело знать, и совсем другое — видеть, как кто-то смотрит на тебя так.
И это было написано на её лице слишком явно, чтобы отрицать.
Он вознаградил её быстрым, дерзким движением языка, скользнув по её соску. Её бёдра вздрогнули, а с губ сорвался тихий стон. Больше он не тратил времени даром, захватил сосок губами, проведя по нему языком, пока она не застонала снова — этот сладкий, прерывистый звук, который сжигал его изнутри.
Она начала двигаться на его коленях, и он прекрасно знал, чего она искала. Но пока не дал ей этого. Вместо этого он переместился к её второй груди, покусывая, лаская, пока она не начала извиваться, не в силах справиться с охватившей её жаждой.
Он поднял голову, запустил пальцы в её мягкие кудри, чуть потянув за них, направляя её губы обратно к своим. Она продолжала двигать бёдрами, умоляя его без слов.
Ладно.
Он решил, что с него довольно. Он уже доказал свою точку.
Он приподнял бёдра, ровно настолько, чтобы она смогла почувствовать его — то, чего так отчаянно добивалась. Она застонала, наконец находя нужное трение, скользя по нему, цепляясь за каждый всплеск удовольствия.
Даже сквозь ткань его брюк он ощущал её влажность, и это сводило его с ума.
Он хотел выжать из неё всё удовольствие, до последней капли.
Его большой палец лениво пробежался по её шее, ощущая бешеный пульс, пока вторая рука снова зарывалась в её волосы. Затем он опустил её между их тел, круговыми движениями лаская набухший от возбуждения клитор.
Когда она оказалась на самом краю, её движения стали резче, требовательнее. Он позволил ей задать ритм, следовал за ней, пока она не оказалась на самой грани.
— Хорошая девочка, — промурчал он, скользнув зубами по чувствительной коже за её ухом.
Она буквально расцвела от этих слов, и ему стоило немалых усилий не застонать от удовольствия.
— Отдайся этому, — велел он.
И этого оказалось достаточно.
Он наблюдал, затаив дыхание, как её тело сотряслось в экстазе, как она прижалась к нему, полностью отдаваясь моменту.
Когда её глаза наконец открылись, зрачки были настолько расширены, что бледная голубизна радужки почти исчезла.
Он ухмыльнулся.
— Полагаю, именно на этом моменте ты бы проиграла испытание, если бы тогда перед тобой был я, а не иллюзия, — самодовольно произнёс он. — И это было всего лишь предвкушение.
Потому что в следующий раз он будет пробовать её на вкус.
В следующий раз он заставит её видеть проклятые звёзды.
— Думаю, я тебя ненавижу, — выдохнула она.
Чёрт, как бы он хотел этому поверить.
Но, к несчастью для них обоих, он знал, что ненависть не будет их самой большой проблемой.
— Это было… — Она замялась, пытаясь прийти в себя. — Всегда так?
Он застыл.
— Ты никогда?..
— У меня был любовник, — тут же вставила она. — Но он никогда не заставлял меня делать это.
Он выругался про себя.
— Тогда он был идиотом и тратой твоего времени, — заявил он.
Какой же он был ублюдок.
Но, черт возьми, гордость, вспыхнувшая в его груди при осознании, что он первый, кто показал ей, как это должно быть, была настолько сильной, что он на мгновение забыл, что однажды он уже не будет этим единственным.
Он поднял её, крепко прижимая к себе, и поставил на ноги. Она слегка пошатнулась, но тут же отстранилась, закатив глаза.
А потом замерла, внезапно нахмурившись.
— Подожди, ты…?
Он сразу понял, о чём она.
— Нет, — твёрдо ответил он, нагнувшись и подбирая свою рубашку, прежде чем бросить её ей. — Это было для тебя.
Она поймала одежду, едва дыша, и он заметил, как её руки дрожат.
— Ладно, пошли. Тебе нужно отдохнуть. — Он подмигнул, заранее предвкушая её раздражённый ответ.
Он не ошибся.
— После этого ты станешь невыносимым, — пробормотала она, натягивая на себя рубашку.
Он уже открыл рот, чтобы поддеть её ещё раз, но тут она произнесла самую смехотворную фразу, какую он когда-либо слышал из её уст.
— Это… это не должно повториться.
Он чуть не рассмеялся ей в лицо.
— Ты сейчас меня пытаешься убедить в этом или себя, ангел?
Она не дрогнула.
— Я серьёзно. Наши отношения и так слишком сложны. Из-за кровного договора и всего остального.
Ох, если бы ты только знала, ангел.
Но он не стал спорить. По крайней мере, сильно.
Он просто протянул руку, легонько поддев её подбородок кончиком пальца, заставляя её поднять на него взгляд.
— Как скажешь. Но не удивляйся, если в итоге сама будешь умолять меня о продолжении.
Если его опыт чему-то и учил, так это тому, что ни одна из его любовниц не оставалась довольна лишь одним разом.
Раньше это его не волновало.
Раньше это его даже раздражало.
Но сейчас…
Она взглянула на него с вызовом.
— Я никогда не буду тебя умолять.
Он ухмыльнулся.
— Известные последние слова.
Она отвернулась, собирая остатки своей разорванной одежды. Хотя он знал, что её проще было сжечь, чем пытаться сохранить. Скорее всего, она просто искала чем себя занять, чтобы не думать о том, что только что произошло.
Но в этот момент что-то громко лязгнуло о пол.
Она задела один из канделябров и тут же потянулась его поднять.
А потом застыла.
В тот же момент он увидел это.
Слова.
Глубокие вырезанные буквы на полу. Зловещее предостережение.
Предостережение, которое он игнорировал с момента их первой встречи, когда она впервые произнесла это имя.
«И Габриэль навеки.»
***
Если история Офелии и Блэквелла заставила вас затаить дыхание, то вы точно не захотите пропустить то, что ждёт вас дальше в Энчантра!
Вернитесь в мир Фантасмы вместе с Женевьев Гримм, отправляющейся в Италию на поиски тёмных семейных тайн… но вместо ответов она оказывается втянутой в смертельно опасную и соблазнительную игру. В компании загадочного мужчины, которому она ни за что не может доверять…