ОТВЛЕЧЕНИЕ
Кровь брызнула на лицо Офелии и переднюю часть её платья, когда она сделала шаг назад, вновь принимая свою твёрдую форму. Изувеченное тело Эрика с глухим стуком рухнуло на пол. Когда его кровь начала растекаться под её ногами, на неё обрушилось чувство вины.
— Ну, теперь мне не придётся этим заниматься, — пробормотал Блэквелл.
— Что я только что сделала? — прошептала она.
— То, что нужно было сделать, — твёрдо ответил он. — Ты не можешь останавливаться. Остался последний шаг — и ты у цели.
Она кивнула, словно в полусне, отворачиваясь от тела. Дождь сменился градом, что означало, что кто-то снова дёрнул рычаг, но она почти не чувствовала ледяные камни, бьющие её по коже.
Что я сделала?
— Офелия, — настаивал Блэквелл. — Тебе нужно двигаться, ангел.
Она с трудом сглотнула и сделала неуверенный шаг вперёд. Руки тряслись, и она не могла понять, дрожь ли это от резкого понижения температуры, когда лёд метался по комнате, или от ужаса перед тем, что только что произошло. Ещё шаг.
Она дождалась, пока лезвие маятника опустится, и наконец прыгнула на узкую полосу свободного пространства перед стеной. Оглянулась, но никого больше не было.
— Где остальные? — спросила она. — Они уже прошли?
— Они по-прежнему на милости своих ошейников или гоняются за золотом, — ответил Блэквелл. — Похоже, ты четвёртая, кто добралась до сюда.
Она с недоверием посмотрела на рычаги перед собой, понимая, что её дальнейшие действия добавят в комнату ещё одно смертоносное препятствие.
Кроме её и рычага Кэйда, были задействованы рычаги Эдны и Шарлотты. Оба отмечены галочками.
Офелия заметила свой собственный рычаг в самом левом углу и поспешила вперёд, чтобы опустить отмеченный галочкой рычаг, нейтрализуя то, что сделал Кэйд. Наказание за прикосновение обрушилось на комнату мгновенно. На её лодыжках появились тяжёлые цепи с шарами. Кто-то закричал. Другой выругался. Но Офелия избавилась от цепей за считанные секунды.
— Пора двигаться, — настаивал Блэквелл. — Тебе нужно вернуться обратно за ключом…
Офелия подошла к рычагу Кэйда и с силой опустила рычаг с крестом.
Все маятники в комнате начали вращаться быстрее, и Блэквелл на мгновение удивлённо посмотрел на неё, прежде чем его лицо озарила гордая улыбка.
— Смотри-ка, у тебя уже появляются зубки.
Она не ответила, повернувшись к залитой кровью шахматной доске смерти и сжавшись от того, что увидела. Она не задерживалась. Просто рванула через оставшееся свободное пространство по периметру комнаты, пока не добралась до противоположной стены.
— Инструмент для открытия двери, — напомнил ей Блэквелл, указывая на маленький странной формы ключ, висящий на крючке на стене.
Как только она схватила ключ, на его месте тут же появился новый для следующего участника, и перед ней возникла дверь. Она вставила ключ в соответствующее отверстие в центре двери и наблюдала, как она мягко раскрылась. Офелия вернулась в обеденный зал Фантазмы, но Блэквелла рядом не оказалось. Однако, к её удивлению, она была не одна. Её ждала Люси.
На самом деле, теперь, когда Офелия подумала об этом, Люси, несмотря на тёмные круги под глазами, выглядящие как следствие серьёзного недосыпа, прошла все испытания удивительно легко. Всегда была рядом с Леоном, читала книги в библиотеке, словно находилась не в жестоком соревновании, а на прогулке.
Может быть, у девушки был свой собственный призрачный проводник? Офелия невольно задумалась, как эта милая, робкая Люси так уверенно справляется с испытаниями. Словно…
Офелия прищурилась, заметив свежий порез на правом плече Люси. Рана выглядела странно — кожа вокруг неё блестела, словно переливалась, но уже начала затягиваться. Тем временем Люси смотрела на Офелию с явным ужасом.
— Столько крови, — прошептала Люси. — Это…
— Это кровь Эрика, — перебила её Офелия. — Не моя.
Рука Люси резко подлетела ко рту в удивлении.
— Он…?
Офелия кивнула. А затем сделала нечто неожиданное: она засмеялась.
— Я убила его. — Ещё один смешок, на этот раз чуть сбивчивее. — Он пытался убить меня первым, конечно же. Но я… я убила его.
Люси смотрела на неё с широко распахнутыми глазами, пока Офелия постепенно не погрузилась в приступ безудержного смеха.
— Он пытался убить тебя?
Офелия вытерла слёзы с лица, постепенно приходя в себя.
— Да. Они до сих пор уверены, что я какой-то демон. Думаю, я не слишком способствовала развеиванию этих сомнений.
Люси долго молчала. Потом тихо сказала:
— Я рада, что ты не позволила ему уйти безнаказанным.
Офелия удивлённо подняла брови, потрясённая поддержкой со стороны Люси. Та всегда казалась ей такой тихой и сдержанной, без тени жестокости. Но, возможно, Офелия ошибалась. Может, её представление о Люси было неверным, потому что она сравнивала её с Женевьевой, которая ненавидела всё мрачное и пугающее.
Но Люси даже не дрогнула при мысли о том, что Офелия совершила убийство, что только усилило её подозрения: девушка была не такой простой, как казалось.
Офелия прочистила горло:
— Ты здесь ждёшь кого-то?
Люси прикусила губу и отвела взгляд.
— Леон ещё не вышел.
У Офелии сжалось сердце, но она не стала высказывать критику. Это было бы лицемерно, учитывая, что она сама собиралась сделать.
Прежде чем уйти и оставить Люси наедине со своими тревогами, она не удержалась от вопроса:
— Похоже, это была серьёзная рана.
Была — ключевое слово.
Люси прикусила губу и снова отвела взгляд.
— Это сделал маятник? — спросила Офелия, хотя они обе знали, что это было риторическим вопросом. До испытания у Люси не было этой раны.
Между ними повисло напряжённое молчание.
Наконец, Люси прошептала:
— Пожалуйста, никому не говори.
— А что я должна рассказать? — удивлённо спросила Офелия, теперь действительно заинтересованная.
Люси покачала головой, заправляя длинные волосы за плечо, чтобы скрыть порез. Офелия заметила, что её руки были испачканы той же странной блестящей субстанцией, что и ключица, и блузка.
— Надеюсь, Леон выберется целым, — было всё, что сказала Офелия, направляясь к выходу из обеденного зала.
Вернувшись к себе в комнату, Офелия жаждала одного — отвлечься. Изгнать из памяти образ изуродованного тела Эрика.
Сняв с себя испорченное платье, она пошла в ванную. Забравшись в воду, она начала тереть свою кожу до тех пор, пока не смыла с себя последнюю каплю крови, пока не почувствовала себя чистой от своих грехов. Когда закончила, она слила воду и вернулась в спальню, оставляя за собой след мокрых следов.
Стоя посреди комнаты, совершенно обнажённая, она начала звать Блэквелла.
Ему потребовалась почти целая минута, чтобы появиться.
— Прости, я возвращался… — Он замер, заметив её. Его взгляд мгновенно потеплел, но он остался на месте.
Каждое его слово было медленным и обдуманным:
— Что ты делаешь, ангел?
— Отвлеки меня, — сказала она.
Он провёл рукой по губам в раздумьях.
— Думаю, это не самая лучшая идея.
Она подошла ближе, и на его лице появилось выражение боли.
— Мне нужна эта отвлечённость.
Мне нужно стереть из памяти это испытание.
— Последний раз, когда мы разговаривали, ты была очень зла на меня, — начал он. — Ты делаешь это только из-за того, что случилось на том испытании. Ты всегда хочешь меня после того, как избежишь смерти.
— И что с того?
Он наклонился, так что их глаза оказались на одном уровне.
— А я, возможно, не хочу быть просто отвлечением для тебя.
Она сжала кулаки.
— Хорошо. Тогда уходи. Я сама найду себе отвлечение.
Он скрестил руки на груди, ухмыляясь:
— Ладно. Вперёд.
Она замялась.
— Я начну, как только ты уйдёшь.
— И пропустить такое зрелище? — Он усмехнулся. — Думаю, я останусь.
Она сузила глаза.
— Ты правда думаешь, что я не стану ласкать себя рядом с тобой?
— Нет, не думаю, — бросил он вызов.
Что-то в ней окончательно надломилось этой ночью, и он даже не подозревал, насколько смелой она себя ощущала. Он думал, что она блефует, но не знал, что она собиралась сыграть по-крупному. Офелия одарила его насмешливой улыбкой и, не торопясь, залезла на кровать, устраиваясь на подушках. Её кожа всё ещё поблёскивала от воды, и она видела голод в его глазах, когда он следил за каждым её движением, словно зачарованный.
Она прикусила губу и нежно обхватила свои груди, играя с сосками до тех пор, пока те не напряглись, розовые и чувственные. Тихий стон сорвался с её губ, когда волна удовольствия прошла через её тело и осела прямо внизу живота. Она уже чувствовала, как её тело отвечает, становясь влажным. Блэквелл не отрывал от неё взгляда, и она сделала всё возможное, чтобы удержать его внимание.
Её пальцы скользнули по животу, бедрам, опускаясь всё ниже. Когда она коснулась чувствительной точки между ног, её голова запрокинулась, и она зажмурилась, наслаждаясь сладким облегчением. Пальцы двигались круговыми движениями по клитору, становясь всё более скользкими от её собственной влаги, пока тело дрожало от удовольствия. На мгновение она забыла о том, что у неё был зритель, забыв всё, кроме нарастающего внутри экстаза и звуков собственных стонов.
Когда она почти достигла пика, она ввела в себя два пальца, медленно двигаясь ими внутри.
— Чёрт, — хрипло выдохнул Блэквелл, и она приоткрыла глаза, увидев, что он приближается к кровати. — Зачем ты меня мучаешь?
В ответ она только ускорила движения.
— Да, вот так, — простонал он.
В следующее мгновение он уже был над ней, стоя на коленях между её ног. Его рука крепко ухватилась за её запястье, отрывая руку от её тела. Она издала недовольный звук, но в то же время её охватило предвкушение, и она замерла, ожидая его следующего хода. Он поднял её пальцы, влажные от её возбуждения, к своему рту и нежно облизнул их, очищая. Что-то первобытное вспыхнуло внутри неё при этом зрелище.
— Восхитительно, — сказал он.
— Прикоснись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста.
Он приподнял бровь.
— А я думал, ты говорила, что никогда не будешь просить меня ни о чём?
Она сжала губы, бросив на него возмущённый взгляд. Он рассмеялся.
— Хм, — протянул он, прижимая губы к её шее, проводя по ней нежными поцелуями и в то же время двигаясь между её ногами так, что его член в штанах ощутимо терся об её тело, заставляя её стонать от желания. — Думаю, мне стоит заставить тебя умолять. В качестве наказания за то, что дразнила меня.
— Я ненавижу тебя, — ответила она, но это прозвучало слишком прерывисто, чтобы быть убедительным.
— Хорошо, — прошептал он. — Попробуй удержаться на этом чувстве, пока я буду делать это. Я люблю вызовы.
Одно из преимуществ любовника-призрака заключалось в том, что смена позиций всегда была быстрой и лёгкой. В одну секунду она лежала на спине, а в следующую он уже перевернул ее.
— Возьмись за изголовье, — потребовал он.
Она не спорила. Вытянувшись вверх, она схватилась за верхушку причудливой барочной рамы, её колени оказались по обе стороны от его боков. Он обхватил её за бёдра, используя их как рычаг, чтобы скользнуть ниже по кровати, пока его губы не оказались напротив самой чувствительной точки между её ног. Как только его язык коснулся её клитора, её ноги едва не подкосились, и его руки пришлось поддерживать её, чтобы она оставалась в вертикальном положении. Но он, казалось, совсем не возражал.
Он снова облизнул её, на этот раз языком скользнув по её входу, и она почувствовала, как становится всё более мокрой с каждым его движением. Пока тепло между её ног не начало стекать по бёдрам. Её грудь тяжело вздымалась от усилий сдерживать стоны и крики удовольствия, что, очевидно, не понравилось Блэквеллу.
— Перестань сдерживаться, — приказал он, скользнув внутрь её одним пальцем. — Я хочу слышать тебя.
Когда он добавил второй палец и согнул их внутри неё, касаясь чувствительной точки, она наконец отпустила себя. Протяжный стон вырвался из её губ, она запрокинула голову в экстазе, используя свои руки, чтобы подниматься и опускаться на его пальцах, отчаянно нуждаясь в большем трении.
— Блэквелл, — взмолилась она, двигаясь всё быстрее и быстрее.
— Хорошая девочка, используй меня, чтобы удовлетворить себя, — похвалил он, его голос стал ещё ниже от желания. — Быстрее.
Когда её движения ускорились, он добавил третий палец. Она прижималась к его руке, а он вернул свои губы к её клитору, нежно посасывая его, пока она не ощутила, что её желание достигает предела.
— Да, — простонала она, — не останавливайся, пожалуйста…
Его язык, совершая ленивые круги вокруг её клитора, быстро довёл её до оргазма. Её мышцы сжались вокруг его пальцев, и, пока она медленно приходила в себя после этого сладкого пика, он исчез из-под неё. Через мгновение она почувствовала его обнажённую грудь у себя за спиной, его руки обхватили её тело, нежно касаясь груди, а его губы оставляли обжигающие поцелуи на её правом плече.
— Пожалуйста, — прошептала она, когда он сжал её соски, не скрывая отчаяния в голосе.
— Пожалуйста, что? — пробормотал он, поднимая одну руку, чтобы собрать её волосы и перекинуть их через левое плечо, давая своим губам доступ к её шее. Он кусал и лизал её жаркую кожу, и её тело содрогалось от этих прикосновений. Она чувствовала, как его член упирается в её вход, сводя её с ума.
— Мне нужен ты, — выдохнула она, — внутри меня.
— Тебе нужен я. Как отвлечение, — его голос прозвучал так, словно он её испытывал.
— Мне нужно отвлечение, да, — признала она. А потом добавила: — Но больше, чем это… я хочу тебя. Хотя не должна. Ты заставляешь меня чувствовать…
Она почувствовала, как его тело напряглось за её спиной, когда он осторожно спросил:
— Ты чувствуешь…
— Хорошо. Безопасность, — её медальон нагрелся, его пульсация становилась всё более неровной с каждым её словом. — Не такой одинокой. Я хочу тебя.
— Тогда ты меня получишь, — произнёс он, и, без лишних слов, полностью вошёл в неё.
— Блэквелл, — воскликнула она.
Одной рукой он придерживал её за живот, другой держал её за бедро, помогая ей сохранять равновесие, когда он снова вышел почти до конца и затем резко двинулся вперёд. Вскоре его движения стали ритмичными, и её голова откинулась на его плечо, когда она начала наслаждаться тем, как он заполнял её полностью.
— Офелия, — хрипло простонал он. — Чёрт, ангел, я никогда не хочу быть где-то ещё, кроме как здесь. Внутри тебя.
Она стонала от удовольствия, взглянув на себя — на его руки, распластанные по её животу, и она видела, как его член двигалась внутри неё, под её кожей.
— Думаю, ты самое близкое к раю, что я когда-либо испытал, — прошептал он.
Она повернула лицо к нему, и его губы тут же захватили её в неряшливом поцелуе. Он лизал и покусывал её до тех пор, пока её губы не распухли, а их языки не переплелись в страстном танце. Тем временем его движения стали быстрее, глубже. Рука, что лежала у неё на животе, поднялась к её груди, пальцы сжали её сосок чуть сильнее, чем нужно, чтобы смешать удовольствие с болью, и крик вырвался из её губ прямо в его рот. Эти звуки ещё больше подгоняли его, и вскоре тонкий слой пота покрыл их тела, но Блэквелл не замедлялся. Он вел их обоих к грани, не останавливаясь.
— Кончи для меня, — с хрипотцой попросил он, когда его рука переместилась с её груди к её клитору, касаясь его пальцем и вызывая взрыв удовольствия.
— Я близко, — прошептала она.
— Хорошая девочка, — похвалил он. — Иди до конца.
— Блэквелл?
— Да, ангел? — спросил он, едва дыша.
— Я думаю, я… я, — не успела она договорить, как его пальцы сжали её клитор, и её тело вспыхнуло от беспрецедентного наслаждения. Искры вырвались из её ладоней от этого ощущения, их союз породил настоящую магию.
Она уже давно находилась на грани, но теперь она падала в эту пропасть с головой и была полна решимости утащить его туда вместе с собой. Она резко опустилась на него, сильно прижавшись, заставив его выдохнуть поток ругательств. Она почувствовала, как его мышцы напряглись, и поняла, что он тоже был на грани, готов вот-вот сорваться. И тогда она позволила себе отпустить всё второй раз — вместе с ним.
Каждая кость её тела казалась жидкой, когда он медленно вышел из неё и начал аккуратно высвобождать себя из их объятий. Её грудь тяжело вздымалась, пока она пыталась восстановить дыхание, а он осторожно притянул их обоих вниз на матрас, подложив её голову себе на грудь, пока последние волны удовольствия постепенно угасали. Они долго лежали так, наслаждаясь тишиной послевкусия.
Блэквелл заговорил первым:
— С тобой я тоже чувствую себя менее одиноким.
Грудь Офелии наполнилась опасным чувством, и на глаза навернулись слёзы. Она едва не призналась ему…
Мне кажется, я влюбляюсь в тебя.
Глубокое чувство тревоги начало опускаться в её животе, и она поняла, что именно это — а не Фантазма — может стать тем, что в конечном итоге её сломает.
Она приподнялась с его груди и вылезла из постели. Подойдя к своему чемодану, она начала рыться в вещах, пока не нашла своё тёмно-красное ночное платье, которое поспешно накинула на себя. Блэквелл наблюдал за ней с невозмутимым выражением лица.
— Ты куда-то собираешься? — спросил он.
— Я не могу терять время, валяясь здесь, когда мне нужно вернуться к поискам твоего ключа, — ответила она. — Мы слишком отвлекаемся в последнее время.
Он встал, щелкнул пальцами, и его одежда мгновенно появилась на нём. Как всегда, его вкус был безупречен: чёрные атласные брюки с монохромной вышивкой и чистая кремовая рубашка, слегка свободная на его стройной, мускулистой фигуре. На запястьях блестели дорогие запонки из оникса, а под открытым воротом рубашки сверкало подходящее ожерелье.
Он выглядел так чертовски привлекательно, что ей захотелось бросить всё к черту и снова затащить его в постель — и именно это было проблемой.
— Что-то не так, — сказал он, наблюдая за тем, как она пыталась привести в порядок растрёпанные после секса волосы. — Что я сделал?
— Ты ничего не сделал, — легко ответила она. — Ничего не случилось. Как я уже сказала, я просто не могу терять время.
Он тяжело вздохнул.
— Ладно, тогда. С чего мы начнём поиски сегодня?
— Сегодня нет мы, — твердо заявила она. — Я хочу исследовать всё одна.
— Сегодня нет мы? — его брови поднялись. — Ты ведь только что умоляла меня трах—
— Я не умоляла, — нахмурившись, она оборвала его, прежде чем он успел договорить. — Но… мы не осторожны. Всё, что только что произошло… всё, что было сказано… считай, что это в последний раз. Мы не можем привязываться друг к другу. Я не могу позволить себе хотеть тебя. Ты исчезаешь на час, и я уже жажду снова увидеть тебя. Это не просто глупо, это опасно. И я не могу рассчитывать на то, что ты всегда будешь меня спасать, когда через шесть дней я больше никогда тебя не увижу.
Изумрудный цвет его глаз потемнел от гнева.
— И что ты предлагаешь? Не разговаривать до конца соревнования?
— Как будто ты выдержишь хотя бы две секунды, не появившись снова, чтобы меня побеспокоить, — пробормотала она. — Я не говорю, что мы не можем разговаривать. Я говорю, никаких поцелуев, прикосновений и тем более сна в одной постели. Нам нужно расстояние.
Он кивнул резко и молча.
— Понял.
И исчез.