УРОКИ СМЕРТНЫХ
Оставшаяся часть уровня прошла без происшествий, погруженная в гнетущую тишину, нарушаемую лишь кипящей яростью Кэйда, которая словно витала в воздухе. Каждый из участников поднялся на один из каменных пьедесталов, и, когда все заняли свои места, перед ними появилась дверь.
Никто не замедлил шага, быстро покинув комнату, чтобы снова оказаться в столовой, откуда они и начали. Но теперь они были еще более настороженными. Каждый внимательно следил за остальными, но особенно за Кэйдом, чья истинная натура стала очевидна для всех. К счастью, Кэйд долго не задержался — Бо следовал за ним по пятам.
— Этот парень — просто сволочь, — прокомментировала Шарлотта, затем обратилась к Люси. — Он назвал тебя своей кузиной?
— Наши матери — сестры, — нехотя подтвердила Люси. — Мы никогда не были близки, думаю, ты понимаешь почему.
Офелия фыркнула.
— Мне просто ужасно жаль Эдну, — Люси прикусила губу. — Её младший брат Майкл… это был её единственный шанс вернуть его.
«Прости меня, Майкл», — рыдала девушка. Грудь Офелии сжалась от сочувствия. Она слишком хорошо знала, что значит чувствовать беспомощность перед смертью близкого человека. Она надеялась, что Эдна найдет покой.
Люси повернулась к Офелии:
— Ты… стала невидимой.
— Полагаю, это больше не секрет, — буркнула Офелия.
— Я знала, что ваша семья — некроманты, но не думала, что ты можешь такое, — сказала Люси. — Женевьева никогда не любила, когда мы спрашивали про магию.
— Это в её духе. Но справедливости ради, я и сама не знала, что способна на такое до недавнего времени, — призналась Офелия.
— Ты поступила правильно, — тихо сказала Люси. — Когда никто из нас не смог.
Офелия пожала плечами:
— Мысль о том, что Кэйд получит то, чего хочет, не давала мне покоя. И никто не заслуживает такой смерти.
Люси кивнула, и вскоре все по одному покинули комнату. Офелия задержалась. Частично потому, что умирала от голода, пропустив ужин, а частично потому, что чувствовала на себе знакомый взгляд и не хотела, чтобы его обладатель вернулся к ней в комнату.
Она взяла с стола гроздь винограда, закинула одну из сочных зелёных ягод в рот и произнесла:
— Привет, Синклер.
Синклер возник на противоположном конце стола, опираясь руками на спинку стула и с интересом наблюдая за ней.
— Прошу, дорогая, называй меня просто Син, — ухмыльнулся он.
Офелия сверкнула на него взглядом.
Он лениво осмотрел её с головы до ног:
— Вижу, ты выбралась.
— Из уровня? Или из твоих иллюзий? — Офелия склонила голову, бросив ещё одну ягоду в рот.
— И того, и другого, — согласился он. — Не вини меня за попытку, да?
— Запомни это, когда я попытаюсь отправить тебя прямиком в ад, — ответила она с сарказмом. — Хотя я действительно надеюсь, что ты будешь прикован здесь на всю свою жалкую вечность.
Его улыбка стала хищной:
— Пока что со мной останется и Блэквелл.
— Чего ты хочешь? — потребовала она.
— Я просто подумал, что будет весело сообщить тебе, что твой дорогой призрак умчался с Раей, как только ты прошла через портал. Скажи, он когда-нибудь говорил тебе, что они были любовниками?
Жгучая ревность снова пронзила её. Она отложила виноград, аппетит пропал.
— Ах, вижу, что нет, — рассмеялся Синклер. — Рая всегда считала его одним из своих фаворитов. Она часто восхищалась тем, как он…
— Хватит, — зарычала Офелия. — Я не хочу это слышать. Оставь меня в покое.
Синклер пожал плечами:
— Я просто подумал, что тебе стоит знать, с кем ты делишь свою постель и с кем он делил свою. Ты же делила с ним постель, не так ли? Я видел вас тогда в коридоре.
Офелия вспыхнула, но не удостоила его ответом.
— Ты можешь думать, что вы близки, — предупредил Синклер, — но в Фантазме ничто не является тем, чем кажется на первый взгляд. Думаю, я уже достаточно хорошо преподал тебе этот урок.
— О, я не знаю, — ухмыльнулась она. — Ты выглядишь как законченный ублюдок, и пока это подтверждается.
Он нахмурился, готовясь бросить ей колкость в ответ, но из коридора послышался знакомый свист, и Синклер исчез. Как и ожидалось, через несколько секунд в дверном проёме появился Джаспер, остановившись, когда заметил её одну.
— Привет, дорогуша, — Джаспер оглядел её с головы до ног, опираясь плечом о дверной косяк. — Слышал, ты чуть не пропустила последний уровень из-за неприятного инцидента в библиотеке.
— И от кого же ты это слышал? У вас тут, что, дьявольские сплетни? — поинтересовалась она.
— Мы, дьяволы, любим наблюдать за глупостями смертных так же, как и вы, — ухмыльнулся он. — Но это я услышал из первых уст.
— От Блэквелла?
Джаспер покачал головой:
— Синклер. А Блэквелл… занят.
Она застыла:
— Занят?
Три глаза дьявола пристально изучали её, словно ища что-то, чего она надеялась, он не найдёт:
— Да.
Он явно хотел, чтобы она спросила.
Она попыталась сделать свой голос как можно более безразличным:
— Занят чем?
— Это, конечно, не моё дело, — ответил Джаспер, — а значит, это моё любимое дело для обсуждения. Он с Раей. Ничего необычного.
Её желудок скрутило. Ревность теперь пульсировала в каждой клетке её тела, и она не знала, что с этим делать. Это было плохо. Очень плохо.
Мысли о том, что Блэквелл может сейчас предаваться страсти с какой-то дьяволицей, не должны были вызывать в ней такую бурю. В сущности, это даже должно было её радовать — чем больше времени он тратил на удовольствия с кем-то другим, тем меньше он отвлекал её. Но, увы, логика не унимала боли в её груди.
— Мне нужно идти, — пробормотала она.
Возвращаясь в свою комнату, Офелия больше всего на свете хотела забраться в обжигающе горячую ванну и смыть с себя чувство предательства, на которое у неё не было права.
Вода в ванне оказалась не такой горячей, как ей хотелось, но пришлось довольствоваться тем, что было. Она погрузилась в фарфоровую чашу, погружаясь в воду до самого подбородка, позволив своим темным локонам свободно расплыться вокруг неё. В этот сладкий, блаженный момент её разум наконец-то стих. Единственным звуком был успокаивающий плеск воды о её кожу.
Но Призрачный Голос никогда не упускал возможности нарушить её покой.
Он, вероятно, сейчас трахает эту Дьяволицу где-то в поместье, прижав её к стене, — хихикнул голос. Постучи по ванне три раза, и, возможно, это прекратится.
Её кулаки сжались по бокам. Она отказывалась поддаваться такой нелепой прихоти. Если Блэквелл действительно кого-то сейчас трахает, почему она должна его останавливать? Он ей не принадлежал и никогда не будет принадлежать.
Видела, какая она красивая? — продолжал Призрачный Голос . Чёрные волосы, фиолетовые глаза, греховная улыбка. Как, по-твоему, её имя звучит на его губах?
— Замолчи. Исчезни.
Постучи три раза, и я исчезну, — настаивал он.
Её рука невольно дернулась, зубы скрежетали. Нет. Она не поддастся.
Постучи, — снова рыкнул голос. Постучи. Постучи. Постучи. Постучи. Постучи. Постучи.
Она сдалась.
Три быстрых удара костяшками по фарфору, и голос исчез, словно дым, оставив её в ярости. Ей ненавистно было, что подчинение этому голосу приносило тишину. Ещё больше она ненавидела, что однажды могла случайно подчиниться чему-то, что не сможет простить. И с каждым разом она всё меньше уважала себя за то, что не могла полностью его игнорировать.
Теперь она полностью погрузилась под воду, открыв глаза и наблюдая за пузырьками, поднимающимися к поверхности. Она оставалась под водой до тех пор, пока её лёгкие не начали жечь от нехватки кислорода. Но прежде, чем она поднялась, перед ней появилось лицо. Лицо с пронзительными зелёными глазами.
Вырвавшись на поверхность, она с жадностью вдохнула воздух, капли воды стекали по её коже, падали с густых ресниц, а волосы тяжело свисали по её спине, пропитанные влагой. Блэквелл стоял рядом с ванной, скрестив руки и скрывая свои эмоции, пока его взгляд скользил по её обнаженному телу.
— Рад видеть, что ты выбралась из очередного испытания, — заметил он. — Ты собиралась мне об этом сообщить?
Офелия приподняла брови, удивленная его наглостью:
— Сообщить? Я не думала, что это часть нашего соглашения.
Он никак не отреагировал на её язвительный тон. Казалось, ему было скучно.
— В прошлый раз, когда я искал тебя, я нашёл тебя в иллюзии Синклера — ты танцевала одна в библиотеке, находясь в полном трансе. Так что мне кажется, не будет лишним, если ты сообщишь мне, что осталась жива после завершения уровня, на который не позвала меня.
Она тяжело вздохнула и показала на себя:
— Ты видишь, что я жива, не так ли? Что касается того, что я не призвала тебя — мне не нужна была твоя помощь. Вот как это работает.
Её слова были пропитаны сарказмом, и она уловила что-то мимолетное в его взгляде, что не смогла сразу распознать.
— Ты собираешься игнорировать то, что произошло с Синклером?
— Не понимаю, почему это должно быть важно, — ответила она.
— Ты не понимаешь, почему это важно? — фыркнул он. — Ты оказалась в одной из его ловушек, потому что тебе понадобилось пространство, и чуть не была дисквалифицирована из-за этого.
— Но я не была, — парировала она, сдвинувшись вперед в ванне и поднявшись на колени, расплескивая воду через край. — И, если бы тебе было так важно, что я застряла в его ловушке, ты бы пришёл, когда я трижды пыталась призвать тебя!
Её голос дрогнул на последней фразе, и его выражение наконец изменилось, превратившись из равнодушного в страдающее.
— Где ты был? — потребовала она. — Где ты был?
— Я не мог услышать твой зов из-за магии Синклера, — сказал он, покачав головой с сожалением. — Он… он гораздо сильнее меня.
— У нас с тобой должен быть договор, — всхлипнула она. — Я зову — ты приходишь.
Он опустился на колени перед ней, схватив её лицо руками, и его глаза пронзительно смотрели в её, наполненные искренностью.
— Ты должна знать: если бы я услышал твой зов, ничто на свете не смогло бы меня остановить. Я пришёл, потому что почувствовал, что что-то не так. У меня не было намерения нарушать твою просьбу о пространстве, пока я не почувствовал это.
— Мне было страшно, — прошептала она. — Когда я поняла, что он меня запер. Я звала и звала тебя, а ты не появился…
Он прислонился лбом к её лбу:
— Прости, ангел.
Её сердце сжалось от правдивости его слов.
Она сглотнула:
— Откуда ты пришёл? Сейчас, я имею в виду.
Она знала, что не должна была задавать этот вопрос, но, будучи голой, уязвимой и на грани того, чтобы попросить его обнять её, не могла выбросить этот вопрос из головы.
Он отодвинулся, пытаясь уловить скрытый смысл её слов:
— Почему ты спрашиваешь?
Она снова откинулась назад, обхватив руками колени, чтобы спрятаться — и он это точно заметил.
— Син сказал, что ты был с той дьяволицей с пятого уровня. Я забыла её имя, — соврала она.
— Син? — прорычал он. — Мы разве не усвоили урок насчет того, чтобы не слушать его?
— Джаспер подтвердил это тоже.
Блэквелл закатил глаза к потолку, пробормотав что-то, похожее на «любопытный ублюдок», прежде чем остановить на ней изучающий взгляд.
— Рая сказала это только потому, что знала, как вывести тебя из себя. Ей доставляет удовольствие дразнить смертных — не доставляй ей этого удовольствия.
— Значит, ты был с ней.
Когда медленная усмешка начала расползаться по его лицу, Офелия поняла, что совершила ошибку.
— Ревность тебе идет. Почти так же, как кровь.
«Я не ревную,» — хотелось ей крикнуть, но было уже слишком поздно. Она уже выдала себя. Вместо этого она сказала:
— Пожалуйста, уходи. Мне нужно закончить мыться.
— Чем? — Он огляделся. — Где мыло? И где мочалка?
Её лицо вспыхнуло от раздражения. Конечно, он не мог оставить ей хоть немного достоинства.
— Не беспокойся, я позабочусь об этом, — подмигнул он, щелкнув пальцами, и в его руке появилась маленькая стеклянная бутылочка с жидким мылом и мочалкой. Он опустился на колени и, наклонившись над краем ванны, намочил тряпку, налил на неё немного мыла и взбил пену. — Повернись, я помою тебе спину.
На мгновение Офелия не двигалась, желая возразить, что ей не нужно, чтобы её мыли, как ребенка. Но когда он нетерпеливо махнул рукой, она тяжело вздохнула и подчинилась. Она прижала подбородок к коленям, а он собрал её волосы и перекинул их через левое плечо, чтобы они не мешались. Тряпка мягко прошлась по её плечам и позвоночнику, вызывая дрожь от неожиданной интимности момента. Сладкий цветочный аромат магнолий наполнил её ноздри, напомнив о прогулках с матерью в город, когда этот запах сопровождал их по пути. Постепенно её тело расслабилось, усталость от всего дня начала проникать в её кости.
— Рая была мне обязана, и я вызвал её, чтобы отплатить Джасперу за доступ к записям участников, — заговорил Блэквелл.
— Я не хочу говорить о ней, — отозвалась Офелия, начиная ковырять ногти.
— Между нами с Раей не было ничего интимного уже много лет, — продолжил он, словно не услышав её слов. — И даже когда было, всё было только физическим.
Офелия резко обернулась, одарив его суровым взглядом.
— Именно это я не хочу обсуждать. Мне не нужны детали твоих прошлых похождений, спасибо.
Он пожал плечами.
— Да и нет особо никаких деталей. Всё это было настолько незначительным, что я едва помню что-либо, кроме того, что это отвлекало меня от всепоглощающего одиночества вечной жизни, где нет ни одного человека, который бы меня знал. Из-за пробелов в памяти я едва знаю самого себя.
Грусть в его тоне разрывала ей сердце. Теперь она повернулась к нему полностью, а он провел тряпкой по её шее, спускаясь к плечу, затем к ключице и ниже, между грудей.
— Но ты, — произнес он, проводя тряпкой под её грудью и дальше по животу, — ты, кажется, совсем не такая забывчивая.
— Ты забыл нашу первую встречу, — напомнила она ему.
— Правда? — Он мягко улыбнулся. — Потому что я почувствовал тебя с того самого момента, как ты переступила порог Фантазмы. Это было неоспоримое, магнитное притяжение, которое и привело меня к тебе в тот первый день. Открывающаяся дверь, разговор с котом, всё в крови… — Он слегка улыбнулся, вспоминая. — Я хотел предложить тебе сделку прямо тогда, но знал, что нужно подождать. Поэтому я ушел, решив дать тебе пространство на эту ночь, — и потом ты сама нашла меня. Потому что, кажется, это то, что мы делаем. Находим друг друга.
Глаза Офелии защипало от его нежных слов.
— Ты почувствовал моё присутствие в тот день только потому, что узнал сущность моего отца, а не меня.
— Нет, я просто позволил тебе так думать, — сказал он с решимостью. — Я не хотел пугать тебя ещё больше в тот момент. Да, твоя кровь помогла связать тебя с отцом. Но это ты притягиваешь меня, Офелия. Ты утверждаешь, что я сказал тебе держаться подальше, когда мы встретились в первый раз. Потом ты исчезла из моих воспоминаний, но… — Он слегка покачал головой, словно в недоумении, — мы всё равно нашли друг друга. Потому что даже когда память исчезла, ты каким-то образом отметила меня.
— Тебе не нужно приукрашивать, — прошептала она. — Я знаю, что всему этому рано или поздно придет конец.
Его рука на мгновение замерла, челюсть сжалась от её слов.
— Я видел, как ты спасла ту девушку, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Когда ты не призвала меня, я начал волноваться и отправился на Ту Сторону, чтобы посмотреть, что происходит. Ты спасла её, когда никто другой этого не сделал. Ты присоединилась к этому соревнованию, зная, что оно навредит тебе, не ради денег или славы, а ради своей сестры. Ты боишься себя, но при этом смело смотришь Дьяволу в глаза и бросаешь вызов. Ты узнала так много о своей магии за считаные дни, что люди иногда не понимают за годы. Ты разгадала подделку на втором уровне, хотя знала меня всего три дня. Никто другой не знает меня так, как ты. Я горжусь тем, что смог провести это время с тобой. И единственное, о чем жалею, — это то, что его было так мало.
Слеза скатилась по её щеке.
— Я убила человека.
— Знаю, — тихо ответил он, прослеживая взглядом путь слезы по её коже.
— Голос в моей голове велел мне сделать ещё хуже, — призналась она. — Он постоянно твердит, что я должна кому-то навредить, как бы я его ни умоляла замолчать.
Он наклонил голову:
— А ты?
— Нет, — прошептала она. — Но из-за этого я начинаю думать, что всё хорошее во мне просто уравновешивает тот мрак, что живет внутри. Кажется, что все мои усилия направлены лишь на то, чтобы искупить тьму, которую я каждый раз пробуждаю.
Он тихо рассмеялся:
— Это не так, ангел. Жизнь не измеряется хорошими или плохими мыслями — важно то, как ты относишься к миру, несмотря на них.
— Эрик умер из-за меня, — напомнила она ему.
— Он пытался тебя убить, — сухо ответил он. — Это я называю уравновешиванием.
Он продолжал покрывать её кожу пеной, пока всё тело не было в мыльной пене. Затем, зачерпнув воду рукой, стал смывать с неё остатки мыла.
— Блэквелл?
— Да? — пробормотал он.
— Часть меня хочет спросить тебя больше про моего отца. Но другая часть не хочет знать, что я теряю, если так и не встречу его. Я никогда особо о нем не думала. Моей матери и сестры всегда было достаточно, — сказала она.
Что-то в его глазах померкло.
— Не спрашивать, вероятно, будет лучшим решением.
Она кивнула и добавила:
— Прости, что я так легко поддалась уловкам Синклера. И за… ревность. Я знаю, что не имею на это права, особенно после того, как сама сказала, что нам нужно личное пространство. Я не владею тобой.
Его взгляд потемнел, и он поднялся, протягивая ей руку, чтобы помочь выбраться из ванны. Офелия приняла её.
— Пространство — это то, чего ты всё ещё хочешь? — спросил он, окидывая её взглядом с головы до пят, пока капли воды стекали на пол.
Она глубоко вздохнула:
— У меня не должно быть выбора.
— Но он у тебя есть, — настаивал он.
— Нет. Я не хочу пространства, — прошептала она. — Я хочу всего, что угодно, только не пространство.
И их столкновение было подобно взрыву.