Иногда, когда Марлоу особенно застревала в сложном деле по снятию проклятий, она садилась и составляла список всего, что ей было известно. Это помогало привести хаос в её голове в порядок и сосредоточиться не на бушующих в сознании вопросах, а на том, что нужно сделать дальше.
И вот, на следующий день после неудачной попытки попасть в Дом Фалкрестов, Марлоу сидела за столом своей матери и мысленно составляла список всего, что ей было известно. Первым пунктом значилось: Адриус не знает, что именно Вейл наложил на него проклятие.
Ей не удалось поговорить с Адриусом вчера, но она не теряла надежды передать ему весточку. Амара не сможет держать его взаперти в Доме Фалкрестов вечно. Марлоу просто нужно было дождаться удобного случая.
Следующим пунктом значилось: Свифт так и не вышел на связь.
Прошло два дня с тех пор, как она отправила его в «Чёрную Орхидею» искать убежища от Медноголовых. Марлоу предполагала, что он уже узнал о её аресте и о том, что она находится в Башне Вейла. Возможно, он беспокоится за неё, и это чувство вызывало у неё тревогу. Ещё более её тревожило то, что он не нашёл способа выйти с ней на связь — что, если она ошиблась и «Чёрной Орхидее» нельзя было доверять? Что, если он вообще до них не добрался?
Третьим пунктом она добавила: Адриус всё ещё под проклятием.
Ей оставалось меньше двух недель, чтобы выяснить, где Вейл прячет карту проклятия, и уничтожить её, иначе проклятие Принуждения на Адриусе станет необратимым. И у неё не было ни малейшего представления, с чего начать.
Лёгкий стук в дверь вырвал её из размышлений. За дверью послышался голос Вейла:
— Марлоу, это я. Можно войти?
Медленно подойдя к двери, Марлоу открыла её. Вейл стоял на пороге, приветливо улыбаясь. Каждый раз, когда она смотрела на него, её накатывало странное чувство — часть её находила утешение в его знакомой, тёплой манере общения, а другая часть чувствовала тревогу от того, с какой лёгкостью он носил эту маску.
— Я хотел поговорить о вчерашнем вечере, — начал он, сдержанно, но твёрдо. — Я не думаю, что тебе стоит покидать Башню Вейлов.
Его слова, произнесённые мягким тоном, говорили ей ясно: по сути, она была здесь пленницей. Её пальцы крепче сжали дверную ручку.
— По крайней мере, не в одиночку, — добавил Вейл с натянутой улыбкой.
Марлоу заставила себя расслабиться.
— Я не привыкла, чтобы кто-то указывал мне, что делать.
— Я это понимаю, — мягко ответил Вейл. — Я не настолько глуп, чтобы думать, будто могу прийти сюда как твой отец и диктовать тебе правила. Но я хочу, чтобы ты была в безопасности. А сейчас, с учётом всего происходящего, безопаснее всего тебе будет здесь. Дома.
Дом. Когда-то эта башня была её домом. Теперь — нет.
— Что ты вообще делала в Доме Фалкрестов? — спросил он, внимательно глядя на неё, словно пытался угадать её истинные намерения. Вейл не знал, что Марлоу в курсе проклятия Адриуса, и тем более — что он сам его наложил. Но всё равно сердце Марлоу билось так громко, что казалось, он мог бы услышать его. Прежде чем она успела ответить, Вейл тихо спросил:
— Ты была там, чтобы увидеть Адриуса?
Медленно закусив нижнюю губу, Марлоу вспомнила слова матери: самый лёгкий способ обмануть кого-то — показать ему то, что он ожидает увидеть.
Вейл, казалось, считал её влюблённой девчонкой. Значит, она будет влюблённой девчонкой.
Она кивнула, быстро моргая, словно сдерживая слёзы.
— Дорогая моя, — мягко сказал Вейл, ободряюще. — Мне бы не хотелось оказаться правым насчёт него. Но лучше, что ты узнала это сейчас. Независимо от того, что он может чувствовать к тебе, он никогда не поставит тебя на первое место. Это не его вина, не совсем. Он просто на это не способен. Он слишком похож на своего отца.
Марлоу с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Ей казалось, что она притворяется ради Вейла, но пустота внутри говорила ей о другом. Часть её — та, которой она не гордилась — задумывалась, а что, если Вейл был прав насчёт Адриуса?
— Почему бы тебе не присоединиться к нашей семье на ужине этим вечером? — предложил Вейл.
Марлоу вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Ты не думаешь, что это немного преждевременно?
— Вовсе нет, — ответил он. — Честно говоря, это давно должно было произойти.
— Я здесь всего два дня.
Он посмотрел на неё с тёплой улыбкой.
— Я имею в виду, что мы должны были сделать это много лет назад. Если бы я только знал, кто ты тогда… если бы твоя мать не была так полна решимости хранить свои секреты… — Он покачал головой. — Наверное, нет смысла думать о том, что могло бы быть. Главное, что теперь мы знаем правду. Никогда не поздно сделать всё правильно.
Слова о «правильных поступках» звучали жутковато, зная, что Вейл держал Адриуса под проклятием, вынуждающим исполнять каждый его приказ.
— Тебе незачем волноваться, — продолжил Вейл. — Я уже всё объяснил Елене. Какие бы обиды ни остались, их придётся нести мне одному.
Возможно, Вейл и видел это именно так, но Марлоу сомневалась, что его жена с этим согласилась. И всё же, хотя ей меньше всего на свете хотелось ужинать с этой семьёй, это явно было важно для Вейла, а ей стоило оставаться с ним в хороших отношениях.
— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала Марлоу.
Вейл улыбнулся, довольный её покорностью.
— Конечно. Мы будем ждать тебя в семейных покоях. Ты знаешь, где это?
— Да, — кивнула Марлоу. Она никогда не бывала в частных апартаментах семьи Вейл, когда жила в башне, но знала, где они находятся. — Я скоро спущусь.
Вейл подарил ей ещё одну сияющую улыбку и вышел из комнаты.
Марлоу направилась к своему старому гардеробу, где нашла несколько платьев, оставленных более года назад. Подошло лишь одно: с длинным серебристым лифом и юбкой цвета ночного неба, украшенной жемчугом. По меркам Эвергардена оно было сдержанным, но ей всё равно казалось, что она слишком нарядилась для ужина.
Пусть это был ужин с тремя людьми, которые, вероятно, предпочли бы, чтобы Марлоу никогда не существовала, и мужчиной, которого она недавно узнала, как своего отца — и беспощадного монстра.
Но если Марлоу собиралась остаться в Башне Вейла достаточно долго, чтобы снять проклятие с Адриуса, ей придётся подыграть обстоятельствам.
Она привыкла к игре на публику. Раньше ей нужно было играть роль влюблённой девушки Адриуса. Теперь она просто обменяла эту роль на другую — долгожданной дочери Вейла, отчаянно пытающейся обрести связь с семьёй, к которой у неё не было ни малейших прав.
Закончив одеваться, она вышла из комнаты, заперла дверь и на лифте спустилась в частные апартаменты семьи Вейл.
Лифт вывел её в элегантный, но сдержанный вестибюль, с парой кресел, которые, казалось, никто и никогда не использовал, и несколькими вазами с тщательно подстриженными ветками зелени. На дальней стене висел портрет всех четверых Вейлов — Сильвана и Дариана впереди, с Вейлом и Еленой позади. Они все были в оттенках синего и улыбались.
Через арочное отверстие она увидела обеденный зал, где над аккуратно сервированным столом висела сверкающая люстра. За столом сидела одинокая фигура — светлые волосы Сильвана отливали льдом под ярким светом, а на руке привычно извивалась голубая змея.
Сильван поднял взгляд, как только Марлоу вошла в комнату.
Она словно впервые увидела его по-настоящему. Он был её братом. Её сводным братом.
Он больше походил на мать, его элегантные, острые линии лица резко отличались от мягких, чуть мальчишеской внешности их отца. Но глаза, хоть и были бледно-голубого цвета, были такой же формы, как у Вейла. И как у неё самой.
Как только эти глаза остановились на ней, Сильван вскочил на ноги.
— Что ты здесь делаешь? Разве тебя не должны были держать где-то взаперти?
Марлоу остановилась на пороге комнаты, на мгновение обескураженная.
— Он тебе не сказал?
Глаза Сильвана сузились.
— Кто не сказал что?
— Твой отец добился моего освобождения, — ответила Марлоу.
— Что? Зачем ему это делать?
Очевидно, Вейл поговорил со своей женой, но не посчитал нужным провести тот же разговор с сыновьями. Часть Марлоу была шокирована, а другая не могла дождаться, когда Сильван узнает, что они — родные.
И третья часть — та, которая всегда продумывала планы в её голове, — заставила её подойти к нему.
Он инстинктивно отшатнулся, бросив взгляд на столовые приборы, будто думал, что она схватит нож для масла и попробует его зарезать.
— Ты видел Адриуса со дня свадьбы? Он в порядке? — спросила Марлоу.
Сильван посмотрел на неё с подозрением, переходящим в открытую враждебность.
— В порядке? Это твой вопрос? Ты пыталась убить его отца, и теперь интересуешься, как он?
— Послушай, это… сложно, — вздохнула Марлоу. Сильван знал о проклятии. Она могла бы попытаться объяснить, что Адриус был вынужден напасть на своего отца по приказу, и что она взяла вину на себя, чтобы защитить его. Несмотря на то, что Сильван всегда действовал ей на нервы, она верила в его искреннюю дружбу с Адриусом. Ей не казалось, что он хотя бы отчасти знал, кто на самом деле его отец и на что он был способен. Но у него не было ни единой причины поверить её версии, и это явно было не время и не место для убеждений.
Вместо этого она сказала:
— Можешь просто передать ему, чтобы он зашёл ко мне, когда в следующий раз будет с тобой разговаривать?
— Я не твой посыльный, — презрительно бросил Сильван.
Марлоу думала, что, возможно, спасение Сильвана от дюжины Медноголовых хоть немного смягчит его отношение к ней. Очевидно, это была пустая надежда.
— Сильван…
— А, отлично, вы уже здесь, — весёлый голос Вейла раздался в комнате.
Марлоу подняла глаза на открытый арочный проход, ведущий в частные покои Вейлов, и увидела Вейла рядом с его женой. Елена Вейл была худощавой, бледной женщиной с такими же светлыми и тонкими волосами, как у её младшего сына. Она была даже ниже Марлоу, и всё в её облике казалось маленьким и хрупким. Рядом с мужем, широкоплечим и громогласным, она выглядела особенно миниатюрной. Её зелёные глаза хладнокровно окинули Марлоу и Сильвана, ничего не выдавая.
Сильван резко повернулся к родителям.
— Что здесь происходит?
— У твоего отца есть новости, которыми он хочет поделиться, — спокойно ответила Елена.
— Где твой брат? — спросил Вейл, оглядываясь по комнате, словно старший сын мог прятаться где-то в углу.
— Забудь о Дариане, — прошипел Сильван. — Что убийца делает в нашей столовой?
— Сильван! — воскликнул Вейл, потрясённый. — Марлоу, мне так жаль…
— Всё в порядке, — поспешно перебила его Марлоу. — Я бы тоже относилась ко мне с подозрением.
— Простите за опоздание, отец, мать, — раздался голос Дариана за секунду до того, как он появился в дверном проёме, немного взволнованный. — Амара пригласила новых целителей для работы с её отцом, и мне не хотелось оставлять её одну, пока…
Он резко замолчал, когда его взгляд остановился на Марлоу.
— Дариан, ты уже познакомился с новой гостьей отца? — язвительно спросил Сильван. — Возможно, ты её помнишь по свадьбе. Она была той, кто держал окровавленный нож, стоя над твоим умирающим тестем.
Марлоу задумалась о том, не сбежать ли ей из Башни Вейла и не рискнуть ли отправиться в Болота. Она была уверена, что никакие пытки, придуманные Медноголовыми, не могли бы быть мучительнее этого момента.
— Марлоу не убийца, — твёрдо сказал Вейл. — Прошу всех сесть, и я всё объясню.
Дариан послушно занял место напротив Сильвана, бросая на Марлоу настороженные взгляды. Елена прошла мимо и села рядом с младшим сыном, на мгновение нежно коснувшись его длинных волос — жест, который был неожиданно трогательным.
Вейл подошёл к Марлоу, положил руки ей на плечи и обратился к остальной семье. Марлоу вздрогнула.
— Прежде всего, чтобы развеять сомнения — Марлоу совершенно невиновна. Она просто оказалась не в том месте не в то время.
— Она сама призналась, что сделала это! — воскликнул Сильван. — Мы все там были.
— Она солгала, чтобы защитить настоящего преступника, — с лёгкостью ответил Вейл. Его слова звучали отрепетированно — и Марлоу осознала, что так и было. Вейл пробовал на своей семье ту ложь, которую собирался внушить всему высшему свету, чтобы очистить её имя. Первым испытанием было убедить свою семью.
Дариан серьёзно посмотрел на Марлоу.
— Марлоу? Что же произошло на самом деле?
Она почувствовала взгляд Вейла. Это был тест и для неё — готова ли она поддержать его ложь.
Марлоу ценила правду превыше всего. Ей хотелось рассказать всю правду — людям, которые считали, что хорошо знают Вейла, но не имели ни малейшего представления о том, на что он способен. Она мысленно представила себе, как произносит слова: Настоящий преступник — Вейл. Он проклял Адриуса и вынудил его ударить собственного отца.
Но пока Адриус находился под проклятием Принуждения, она не могла раскрыть истину. Это подвергло бы его огромной опасности. И кто поверит ей без доказательств, что именно Вейл наложил проклятие?
Если бы она продолжила настаивать на своей лжи — что это она ударила Аурелиуса, — Вейл непременно бы заподозрил, почему она так упорно защищает Адриуса.
Она встретила серьёзный взгляд Дариана. Он был так же привлекателен, как его отец, но его глаза были материны: яркие, ясные, зелёные, как листья хризантемы. В отличие от Сильвана, казалось, он ещё не определился в своём отношении к ней. Но она знала, что, что бы она ни сказала, всё это обязательно дойдёт до Амары, которая наверняка уже планировала, как навсегда запереть Марлоу в темнице. Ей не хотелось давать Амаре ещё один повод, если только она могла этого избежать.
Выбор слов — а значит, и лжи — был критически важен.
— Всё произошло так быстро, — сказала она, делая вид, что борется с эмоциями. — Лорд Фалкрест был разгневан на Адриуса за то, что тот отвернулся от семьи. Но он обвинил в этом меня. Он пытался отравить меня в ночь зажжения свечей. А когда увидел меня на свадьбе, снова угрожал. Я… я испугалась. Я схватила нож, чтобы защититься, и… я не помню точно, что произошло во время борьбы, но…
Она замолчала, закрыв лицо руками, словно не могла вынести, чтобы её видели.
Вейл похлопал её по плечу, утешая.
— Увы, это трагично и печально, что ярость Аурелиуса вынудила Марлоу защищаться от его нападения, но все мы знаем, как неумолим может быть нрав Аурелиуса.
— Это не объясняет, почему она здесь, — прорычал Сильван.
— Ну, — Вейл выдержал паузу. — Это, вероятно, станет шоком. Это стало шоком и для меня, когда я впервые узнал. Но правда в том, что… Марлоу — моя дочь.
Глаза Дариана расширились. Сильван выглядел так, словно ему стало нехорошо.
— Твоя… — начал Сильван. — Нет. Это невозможно. Это… это шутка, верно?
Поверь мне, подумала Марлоу, я так же рада, как и ты.
— Но Марлоу моложе меня, — проговорил Дариан, нахмурившись в растерянности. — Это значит, что ты…
Дариан замолчал, словно не в силах даже озвучить мысль о том, что его отец был неверным мужем. Он выглядел раздавленным.
— У меня сложная история с матерью Марлоу, — начал Вейл. — Я никогда не утверждал, что совершенен. И хотя я сожалею о многих своих поступках, особенно о тех, что принесли боль вам и вашей матери, я надеюсь, что вы сможете взглянуть за пределы моих проступков и принять Марлоу в нашу семью. Она заслуживает права узнать нас и не должна расплачиваться за мои ошибки.
Елена кашлянула, стараясь сохранять холодное достоинство.
— Мальчики. Я понимаю, как трудно это принять. Я была так же потрясена и расстроена, как вы, когда узнала. Но ваш отец прав — Марлоу не виновата.
Что-то в её тоне показалось Марлоу фальшивым. Взглянув на Елену, она почувствовала, как за этой спокойной маской кипит настоящий гнев. Марлоу знала, что Елена — мудрённая житейскими расчетами аристократка из Эвергардена, понимала, что если она вынудит Вейла отвергнуть Марлоу, это лишь усилит напряжение в их браке и, возможно, подорвёт её собственное положение. Поэтому она решила позволить мужу думать, что примирилась с существованием его внебрачной дочери, чтобы избежать разлада и сохранить свою власть и статус. Возможно, Вейл не видел истинного гнева своей жены, а может, предпочитал не замечать.
Но Марлоу видела это. И знала, что, даже если Елена изображает примирение перед мужем и сыновьями, она не намерена просто так оставить оскорбление своей чести.
— В конце концов, это не её вина, что её мать была безнравственной и жестокой женщиной, — продолжала Елена.
Марлоу сжала зубы, чтобы не огрызнуться и не сказать, что, если Елена действительно хотела увидеть безнравственного человека, ей следовало бы взглянуть на собственного мужа.
— Что ж, как говорится, яблоко от яблони, — презрительно бросил Сильван, отталкиваясь от стола. Каждый его шаг был наполнен откровенным презрением.
Он вышел из комнаты, не оборачиваясь, словно сметая Марлоу своим презрением.
Дариан покачал головой и тоже поднялся из-за стола.
— Простите. Я… это слишком. Простите.
Он поспешно покинул комнату, и Елена последовала за ним.
Когда они ушли, Вейл обернулся к Марлоу с печальным выражением лица.
Марлоу с усилием изобразила улыбку.
— Что ж, я думаю, это прошло великолепно.