К тому времени как является МакКриди, я уже мечусь по комнате. Он входит, и мне приходится подавлять желание ссутулиться и выдохнуть: «Ну наконец-то!» Мой внутренний детектив просто брызжет слюной от досады. Орудие убийства может находиться прямо над нами, в кабинете Уэйра, и каждое мгновение, потраченное впустую, — это шанс для убийцы вернуться и потихоньку его припрятать.
Каждый раз, когда миссис Гамильтон дергалась в сторону двери, мне хотелось оттащить её назад — вдруг она внезапно осознает, что ей действительно стоит спрятать еду, которой отравился её босс. Даже когда уходила молодая горничная, я прильнула к окну, чтобы убедиться, что она действительно идет домой, так, на всякий случай.
И вот входит МакКриди: вид у него свежий и щеголеватый, он бодр и, что хуже всего, весел.
— Какая встреча: вы двое на месте убийства посреди ночи, — говорит он. — Нам право же не стоит вводить это в привычку.
— Это мистер Уэйр, — чеканю я. — Он умер…
— Мэллори, — перебивает он, хлопая меня по плечу. — Бедная ты девочка. Твоё время детского сна давно прошло. Не стоит беспокоиться об этой неприятной истории. Ступай-ка домой, а мы тут сами разберемся.
— Дразни её на свой страх и риск, Хью, — бормочет Грей себе под нос. — Тебе потребовалось двадцать девять с половиной минут, чтобы явиться, и она считала каждую.
— Скучала по мне, да? Я польщен, хотя должен предупредить: ты слишком юна для моих вкусов. Вот будь тебе тридцать — совсем другое дело, но увы, ты сущий ребенок, и хоть ты само очарование, я не могу воспринимать тебя иначе.
— Слышишь этот странный звук, который она издает? — вставляет Грей. — Подозрительно похоже на рычание. Я бы прислушался к предупреждению.
— Прелестнейший звук, исходящий от прелестнейшей горничной.
— Вы что, пили? — спрашиваю я.
— Почему все спрашивают меня об этом, когда я в хорошем настроении?
— Потому что вы в хорошем настроении в какой-то несусветный час.
Он лишь улыбается мне.
— Не пил, моя милая ласси, но вкусил куда более приятное восстанавливающее средство. Сон. Тебе стоит как-нибудь попробовать.
— Мне нужно… — я кошусь на офицеров и миссис Гамильтон, а затем откашливаюсь и повышаю голос: — Детектив МакКриди, сэр, доктор Грей предположил, что мне стоит осмотреть кабинеты наверху на предмет еды, которой мог отравиться бедный мистер Уэйр. Могу ли я это сделать, возможно, в сопровождении одного из этих доблестных блюстителей закона?
— Ты можешь сделать это в сопровождении меня, — отвечает он, — и самого доктора Грея, если он здесь закончил.
— Доктор Аддингтон… — начинает Грей.
— …не сможет к нам присоединиться, — подхватывает МакКриди. — Он просит перевезти останки мистера Уэйра в твою прозекторскую, где он осмотрит их в более подобающий час. А еще он крайне недоволен тем, что его будят вторую ночь подряд.
— И он хотел бы, чтобы люди перестали умирать в неподобающее время? — уточняю я.
— Почти дословно его слова, мисс, — с ухмылкой подтверждает молодой офицер.
Я качаю головой.
— Ладно. Вы двое… — я обрываю себя кашлем, прежде чем начать раздавать приказы.
Маккриди говорит:
— Джентльмены, если вы присмотрите за телом, мы будем вам весьма признательны. Один из вас пусть встанет на караул здесь, а другой — у парадной двери, пожалуйста.
— Боже правый, — бормочу я, открывая очередной ящик и вытаскивая завернутый кусок твердого сыра. — Этот человек — сущая белка. Запасы еды повсюду.
Я оглядываюсь на Грея, который пристально смотрит в ящик стола.
— Еще еда? — вздыхаю я.
Он захлопывает ящик.
— Нет.
— Но вы что-то нашли.
— Ничего такого, чем можно было бы отравиться.
— А-а. Порнуха?
В другом конце комнаты МакКриди закашливается.
— Простите, — поправляюсь я. — Литература предосудительного содержания. Так лучше?
— Не совсем, — отвечает Грей. — Но да, это она и есть.
— Можно посмотреть? — спрашиваю я. — Мне правда любопытно, что в это время считается порнографией. Симпатичные девушки, выставляющие напоказ лодыжки?
МакКриди снова давится смехом.
— У тебя и впрямь интересные взгляды на наш мир, Мэллори. Не знаю, забавляться мне или обижаться.
— Лично вы предпочитаете порно, где показывают больше, чем лодыжки. Поняла.
Его смех переходит в испуганное пыхтение, а щеки заливает краска.
— Прелесть, — констатирую я. — Вы совершенно очаровательны, детектив МакКриди.
— Ладно, — говорит он. — Я это заслужил. Теперь, можем мы сосредоточиться на сборе этой еды? Её тут предостаточно, чтобы занять нас надолго.
— Верно, но, по зрелом размышлении, мне всё-таки придется конфисковать и порнуху. Помните, что я говорила о тайной профессии миссис Янг?
МакКриди снова багровеет.
— Э-э, да. Полагаю… То есть, я хочу сказать, это может быть связующим звеном, так что нам и впрямь стоит… — Он откашливается. — Дункан, скажи хоть ты что-нибудь, пожалуйста.
— Я согласен, мы должны это забрать, — произносит Грей. — И не волнуйся, Хью. Я не стану оспаривать твоё право изучить это поближе. Можешь сделать это сам, в уединении собственного дома, я тебя благословляю.
Новое пыхтение и покраснение со стороны Маккриди — это и впрямь умилительно.
— Ребята, хотите, чтобы я взглянула? — предлагаю я. — У меня есть описание миссис Янг, хотя было бы лучше встретиться с ней лично. Мы ведь работаем над этим?
МакКриди отвечает:
— Если под «мы» ты имеешь в виду «меня», то я не просто работаю, а уже обеспечил нам встречу на завтра.
— Молодчина.
На меня бросают выразительный взгляд, но я его игнорирую и открываю ящик. Да уж, это порнуха, целых несколько лубочных книжек. Я достаю их и пролистываю первую — смесь текста и картинок. Текст напечатан настолько скверно, что он почти нечитабелен, но, как и в случае с современным порно, подозреваю, что сюжет здесь не главное.
Картинки — вот основная приманка, и они особенно интересны в мире, где еще не изобрели доступную фотографию. Это именно фотографии, но зернистые; женщины на них смотрят в сторону — вероятно, чтобы скрыть выражение лица, которое после многочасового позирования вряд ли было бы кокетливым.
Я переворачиваю страницу, когда МакЕриди откашливается:
— Полагаю, ты сможешь заняться этим позже, Мэллори.
— Когда вас не будет рядом и вы не будете видеть, как я это читаю?
Пока он пыхтит, я закрываю книгу и убираю брошюры в коробку с едой, которую мы собираем.
— Вот. Так лучше? Если это поможет: половина моих коллег-мужчин из будущего отреагировала бы точно так же. Еще четверть — захихикала бы и начала отпускать сальные шуточки.
— А последняя четверть? — спрашивает Грей.
— Они были бы как вы. Промолчали бы и вели себя так, будто листают финансовые отчеты. По крайней мере, мы знаем, что недуги Уэйра не затронули эту часть его анатомии.
Очередное пыхтение МакКриди.
Грей качает головой.
— Тебе доставляет слишком много удовольствия мучить бедного Хью.
— Мучить его, делая точные медицинские наблюдения, которые могут сыграть роль в расследовании? Как мы, кажется, уже установили: у нас есть две жертвы, известные своим распутством, и третья, которая недавно бросила жену ради любовницы. Работоспособность причинных мест пожилого мистера Уэйра может иметь значение. А теперь перестаньте меня отвлекать. Нам нужно найти то, чем отравили старика.
— Могу я предложить вероятного кандидата, Мэллори? — Грей указывает наверх.
Я поворачиваюсь и вижу коробку, примостившуюся на шкафу. В своё оправдание скажу: коробка находится выше моей головы, поэтому я её и не заметила. К тому же на боку четко написан адрес, отчего она кажется обычным почтовым отправлением.
— Неужели кто-то станет посылать еду почтой? — спрашиваю я, стаскивая коробку вниз.
— Коробка была доставлена лично. На ней нет почтового штемпеля.
Он прав. Я верчу коробку в руках: на ней только адрес доставки и имя. Ни марок, ни обратного адреса. Конечно, это еще не значит, что внутри были съедобные подарки, вроде инжира Лесли.
Я уже собираюсь спросить Грея, что навело его на эту мысль, как замечаю красное пятно с отпечатком большого пальца. Пурпурно-красный след размазанного джема — прямо рядом с адресом.
Я открываю коробку. Внутри еще одно пятно джема и крошки.
— Это хлопья слоеного теста, — говорит Грей, заглядывая мне через плечо. — С сахарной пудрой. Вы смотрите на остатки выпечки с начинкой, скорее всего, тарталетки.
— В следующей комнате есть гостиная зона, — подает голос МакКриди. — Я проверю там.
Я замечаю что-то на внутренней стороне крышки и приподнимаю её, чтобы прочесть рукописное послание.
«В знак искренней благодарности за ваш труд и вашу доброту».
Ниже нацарапана подпись. Совершенно неразборчивая.
— Можете это разобрать? — спрашиваю я, постукивая по бумаге.
— Нет, это даже хуже твоего почерка.
— Да-да, очень смешно. Я видела полно нечитаемых подписей, но обычно в деловых бумагах. По идее, если ты посылаешь подарок, ты хочешь, чтобы получатель знал, от кого он… если только твоя цель не прямо противоположная.
Грей подносит коробку к свету и вглядывается.
— Эта подпись не состоит из настоящих букв. Просто закорючка, имитирующая росчерк.
— Положенная в коробку с такими вкусняшками, что Уэйр и не подумал спросить, кто их прислал. Наверняка решил, что это от клиента, оценившего его юридические услуги. Ему этого было достаточно. — Я прислоняюсь к столу, на мгновение погрузившись в раздумья. Затем говорю: — Инжир лорда Лесли тоже был доставлен курьером, и он не сказал от кого. Он спрятал всю коробку, из-за чего Эннис решила, будто прямо на ней могло быть написано какое-то послание.
— Как и на этой.
— Верно. И, возможно, оно было столь же неразборчивым.
— Сентиментальная записка, предположительно от бывшей любовницы, но с неразличимой подписью.
— Я так понимаю, вы заберете коробку как улику? — кричу я МакКриди в соседнюю комнату.
— Заберу.
— Можно я сначала сниму копию с почерка?
— Я сам это сделаю, — говорит Грей. — Ты так и не научилась пользоваться пером, не устраивая при этом адского погрома с чернилами.
Я выразительно смотрю на чернильное пятно на рубашке Грея — след от его собственных заметок, сделанных этим вечером. Он прослеживает за моим взглядом, но лишь хмурится, будто пятно для него невидимо.
— Ладно, — соглашаюсь я. — Снимайте копию. И давайте поищем ту коробку, в которой принесли инжир. Сравним почерк. Если их прислал один и тот же человек, это поможет оправдать Эннис. — Я бросаю взгляд на стол Уэйра. — Если только у мистера Уэйра не было дел с лордом Если, дел, о которых Эннис не захотела бы рассказывать после смерти мужа. Пожалуйста, скажите мне, что это не тот адвокат, которого Лесли вызывал вчера вечером, чтобы изменить завещание.
— Очень на это надеюсь.
В дверях откашливается МакКриди. Когда мы оборачиваемся, он поднимает крошечную фарфоровую тарелочку.
— Кажется, я нашел остатки выпечки.
Он опускает тарелку, показывая, что на ней нет ничего, кроме крошек.
Час спустя я собираю еду. Нет, уже не в кабинете Уэйра. После того как мы нашли крошки теста, которых наверняка слишком мало для анализа Айлы, тем более что яд, скорее всего, был в джеме, мы забрали находки и оставили офицеров охранять дверь. Мы вернемся утром, чтобы продолжить обыск.
Сейчас я собираю еду в кухне Грея. Ребята проголодались. Ладно, не только ребята. Я умираю с голоду, поэтому, пока они переносили тело Уэйра в прозекторскую, я вызвалась приготовить перекус. Может, возня с трупами у большинства людей и не вызывает аппетита, особенно когда жертва, скорее всего, была убита отравленной едой, но оба мужчины сказали, что перекусить было бы отличной идеей, так что я взялась за дело.
Когда за моей спиной открывается кухонная дверь, звук идет со стороны, противоположной лестнице, — значит, из комнат миссис Уоллес.
— Я готовлю поднос для доктора Грея и детектива МакКриди, — говорю я, не вылезая из ледника, пока изучаю ассортимент. — Можно мне взять немного этой холодной ветчины?
Ответа нет. Я оборачиваюсь и вижу миссис Уоллес: она берет вчерашний хлеб со столешницы и начинает его резать. Она почти такая же высокая, как Айла; стально-серые волосы намекают на закат среднего возраста, но лицо говорит о том, что ей еще нет и сорока.
— Я сама справлюсь, — предлагаю я.
Она продолжает резать, затем забирает у меня блюдо с ветчиной и принимается за неё.
— Простите, если я вас разбудила, — говорю я.
Она добавляет на поднос маленькую баночку горчицы, затем открывает жестянку с печеньем.
— Я знаю, что еще очень рано.
— Я и так вставала, чтобы начать готовить завтрак. Поскольку доктор Грей, очевидно, провел еще одну ночь без сна, он может не захотеть завтракать в обычное время. Спроси его об этом, а также о том, присоединится ли к нему детектив МакКриди.
— Слушаюсь, мэм.
— Ты тоже была на ногах, — замечает она.
— Я была с ними, мэм. Работала. Произошло еще одно убийство.
Это вызывает реакцию. Едва заметное вздрагивание.
— Надеюсь, никто из их знакомых, — говорит она, ставя джем на поднос.
— Нет. Солиситор по фамилии Уэйр. Похоже, отравление.
Она кивает, теперь уже почти рассеянно, убедившись, что покойный не является очередным членом семьи. Отрезает кусочек масла и кладет на маленькую тарелочку. Затем косится на плиту, где я поставила чайник, качает головой и принимается разжигать огонь как следует.
— Вы на меня сердитесь, — говорю я. — Из-за того, что я снова была с доктором Греем ночью? Это правда была работа.
— Я знаю.
— Из-за того, что я не спала всю ночь, и Алисе придется помогать с моими обязанностями?
— Не только Алисе.
Я морщусь.
— Вы тоже меня подменяли. Простите. Если я больше не нужна доктору Грею, я только немного посплю и вернусь к работе. Я знаю, что это неудобно. Я должна быть горничной, и если я не справляюсь, кто-то должен делать это за меня.
— Я не могу винить тебя за то, что ты предпочитаешь работу с доктором Греем и миссис Баллантайн. — Она достает жестянку с чаем из шкафа. — Меня беспокоит другое, Катриона: что твоя цель — вовсе не поиск лучшего места работы.
Её тон ровный и спокойный, но использование имени «Катриона» не случайно.
— Вы думаете, я что-то замышляю, — говорю я, пытаясь достать чайные чашки, но она оттискивает меня локтем и делает это сама.
— О, я знаю, что ты что-то замышляешь, девица. Ты пытаешься упрочить свое положение. Вопрос в том — как?
— Как я пытаюсь его упрочить? Став помощницей доктора Грея, разумеется. Вы думаете, это всего лишь стратегия, что я притворяюсь заинтересованной, лишь бы не выносить ночные горшки. Это не так, но даже если бы и было так — важно лишь то, приношу ли я пользу. Он бы не стал меня держать иначе, да и миссис Баллантайн не позволила бы мне тратить его время.
— Мне всё равно, интересуют тебя его исследования или ты притворяешься, Катриона. Большинство людей в этой жизни занимаются не тем, что им нравится, и никто от них этого не ждет. Ты, как сама сказала, действительно ему помогаешь, и для меня этого достаточно… если только ты не пытаешься упрочить свое положение иным способом.
Я прислоняюсь к столешнице.
— Я не понимаю.
Она встречается со мной взглядом.
— Неужели? Ты вскакиваешь по первому зову доктора Грея. Из кожи вон лезешь, чтобы доказать ему свою ценность. Ты так увлеклась его исследованиями, что читаешь его книги в свободное время. И проводишь ночи, гоняясь за отравителями, ни разу не пожаловавшись, что тебе пора в постель. Это не та Катриона, которую я знаю.
Она всплескивает руками.
— Прежде чем ты скажешь, что ты «не та Катриона», — я не верю в твою историю о потере памяти. Однако я готова простить ложь, если ты просто решила пересмотреть свои поступки и стать лучше. И если под «стать лучше» подразумевается место помощницы доктора Грея — и ничего больше.
— Ничего… — я чуть не оседаю. — Вы думаете, я хочу выскочить за него замуж.
Она хмыкает.
— Замуж? Если таков твой план, то лучше прямо сейчас снова становись прежней Катрионой и не трать силы зря. Да, я знаю, твоя семья достаточно почтенна, чтобы такой союз сочли всего лишь необычным. Но если ты совершила ошибку, решив, будто доктор Грей отчаянно нуждается в жене из-за каких-то качеств, которые могут оттолкнуть порядочных женщин…
— Я не сомневаюсь, что доктор Грей мог бы найти себе респектабельную жену в любой момент, когда пожелает.
Она расслабляется.
— Хорошо. Не обманывайся на этот счет.
— Раз вы не думаете, что я мечу в жены, значит, вы считаете…? Ах, в любовницы. Полагаю, это более приземленная цель.
— Она была бы такой, будь ты на десять лет старше, — отрезает она. — И возраст — лишь одно из многих качеств, которых тебе недостает в этом плане. Ты молода и смазлива, и думаешь, что этого хватит. Не хватит. Доктор Грей не милуется с просто девчонками.
— Мне об этом уже говорили, и это одна из причин, почему мне комфортно с ним работать. Я знаю, что он не ждет от меня ничего предосудительного.
Она ничего не отвечает, лишь заканчивает собирать поднос: две тарелки, две чашки. Я встречаюсь с ней взглядом и достаю третью тарелку и чашку для себя, внутренне готовясь к отпору.
— Я спрошу, в какое время доктор Грей желает завтракать, — говорю я.
Я поднимаю поднос и ухожу, чувствуя её взгляд в спину — взгляд, полный осуждения.