Я распахиваю парадную дверь, надеясь увидеть Джека. Вместо этого мой взгляд падает на макушку девочки, которая даже младше Алисы.
Она задирает голову, глядя на меня.
— Мисс Мэллори?
— Да?
— Мама прислала меня передать вам сообщение.
— О. — Я замечаю сходство между девочкой и женщиной, с которой разговаривала всего несколько часов назад. — Ты, должно быть, дочь Клары Бёрнс.
Она кивает.
— Эдвина, мэм.
— Входи же. Входи.
Девочка колеблется, но я завожу её внутрь, приговаривая:
— У меня есть кое-что для твоей мамы взамен на весточку.
Она хмурится.
— Но я ещё не передала сообщение.
— Ты проделала такой долгий путь, и одно это заслуживает награды.
Эдвина делает шаг в холл и замирает, уставившись на сияющий пол. Мне приходится подталкивать её на каждом шагу. В моё время ребёнок — и совершенно справедливо — опасался бы идти за незнакомцем в дом. Но здесь всё иначе. Её пугает сам дом, будто в любой момент может выскочить экономка или дворецкий и закричать, чтобы она убиралась со своей «грязью» обратно на улицу.
Мне удаётся затащить её на следующий этаж и довести до дверей столовой.
— Это Эдвина, — объявляю я. — У неё новости от матери, Клары Бёрнс. — Я поворачиваюсь к девочке: — Кажется, у нас остался кусочек торта, который мне ужасно не хотелось бы выбрасывать. Хочешь?
Девочка во все глаза смотрит на меня.
— Девчонка в ужасе, девица, — отрезает Эннис. — Отведи её на кухню, там она сможет поесть спокойно.
Я уже собираюсь огрызнуться в ответ, но замечаю взгляды Айлы и Сары: Айла едва заметно кивает, а страдальческий вид Сары говорит о том, что она и сама не рада правоте Эннис, но та права.
Теперь я вижу: девочка и впрямь выглядит забитой. Я пытаюсь угостить её десертом, но для неё это всё равно что силой затаскивать в львиное логово к людям, которых её учили избегать, чтобы не сказать или не сделать чего-нибудь неподобающего.
— Прости, Эдвина, — говорю я. — Давай отнесём этот торт на кухню, и ты расскажешь всё там.
Раздаётся скрежет ножек стула — Грей поднимается.
— Я присоединюсь к вам. — Он ловит взгляд Айлы. — Через минуту. Как только допью чай.
Я провожу Эдвину на два уровня вниз, на кухню, где миссис Уоллес складывает свежие простыни, только что принесённые из прачечной. Я быстро объясняю ситуацию и добавляю:
— Я обещала матери Эдвины немного сахара за помощь. Доктор Грей сказал, что это можно.
Я напрягаюсь, молясь, чтобы миссис Уоллес не заартачилась. Сахар — далеко не тот дешевый товар, каким он является в современном мире. Экономка, кажется, раздумывает, а затем кивает девочке; её взгляд смягчается.
— Конечно. Я соберу немного сахара.
Я веду Эдвину в комнату для прислуги. Ставлю перед ней тарелку с тортом и вилку, а сама сажусь напротив.
— Твоя мама прислала тебя с новостями?
Эдвина кивает, отправляя в рот кусочек.
— Она говорит, что пудинг принесли в посылке. Коробка была адресована отцу, но его новая жена не смогла разобрать имя отправителя. В записке было сказано, что это подарок за проделанную работу. Коробку сожгли. — Она отрывается от торта. — Мама сказала, вы об этом спросите.
Я улыбаюсь.
— Спросила бы. Спасибо.
Значит, кто-то прислал пудинг, а новая миссис Бёрнс решила притвориться, что приготовила его сама, уничтожив коробку. Возможно, она заподозрила, что подарок от любовницы — в таком случае у неё не было бы никаких угрызений совести из-за этой хитрости.
— Мама сказала, вы ещё спрашивали про работу, которой занимался отец, и велела передать вам это.
Она протягивает крошечный сложенный листок бумаги. На нём написан адрес.
— Мама не знает, что это за место. Она сказала, вы и об этом спросите. У неё есть только это.
— И я это очень ценю. Ты обязательно пойдёшь домой с сахаром.
— Спасибо, мисс. — Она смотрит на свой недоеденный кусок торта и с явной неохотой пододвигает его ко мне. — Можно мне его завернуть, мисс? У меня дома младшие брат и сестра, а мама говорит, мы должны делиться, когда можем.
— Думаю, ты можешь доесть этот кусок, а я найду для них что-нибудь другое.
— В шкафу осталась половина торта, — произносит вошедший Грей. — Миссис Уоллес режет их пополам: одну часть на ланч, другую к чаю. Можешь забрать ту половину.
Я улыбаюсь ему.
— Вы это переживёте?
— Я пошлю Алису к пекарю за пирожными со сливками. Это жертва, на которую я готов пойти.
— Учитывая, что вы всё равно предпочитаете пирожные со сливками. — Я поворачиваюсь к Эдвине: — Это доктор Грей.
Девочка рассматривает его.
— Вы джентльмен, который владеет этим домом?
— Да.
— И вы доктор?
— Да.
Эдвине требуется время, чтобы усвоить эту информацию, прежде чем она снова принимается за торт.
— У меня есть друг, он на вас похож. Его зовут Гарри. Он говорит, когда вырастет, станет разбойником.
— Благородное призвание, — с полной серьезностью заявляет Грей.
— Я передам ему, что он мог бы стать доктором и жить в огромном доме с тортиками, но думаю, он всё равно захочет быть разбойником.
— Я его не виню.
Девочка продолжает есть, а я рассказываю Грею про пудинг и отдаю адрес.
Он вертит листок в пальцах, затем кивает.
— Вот и планы на вторую половину дня. Пойдёте со мной?
Эдвина не поднимает глаз от тарелки, проговаривая с набитым ртом:
— Вам лучше выходить через парадную дверь, сэр. Мама сказала, мне надо идти с чёрного хода, но мне не понравилось, как тот человек ошивался возле садов.
Мы с Греем переглядываемся. Наш приходящий садовник, мистер Талл — ямаец.
Грей откашливается.
— Ты имеешь в виду человека, который работает в саду?
— Нет, сэр. Я не видела, чтобы кто-то работал. Этот малый играл в «прятки», как любит Гарри. Когда прячешься и следишь за людьми. Гарри говорит, именно так и должен делать разбойник. Выслеживать. Вот то самое слово. Прячешься за деревьями и кустами, пока не проедет богатая карета.
— В моём саду кто-то прячется?
— Рядом с ним. Он следил за чёрным входом, поэтому я решила обойти и зайти с парадного.
— Думаю, мне стоит… — произносим мы с Греем в унисон.
Секунду мы смотрим друг на друга. Затем он говорит:
— Вашими следующими словами были: «Пусть доктор Грей всё проверит», верно?
Я фыркаю и поворачиваюсь к Эдвине.
— Миссис Уоллес принесёт тебе сахар и завернёт половину торта. Пожалуйста, поблагодари маму от нашего имени и скажи ей: если она вспомнит что-то ещё, мы будем очень признательны.
— Нам нужен план, — шепчу я, замирая у задней двери.
— Просто выйти, сцапать бродягу и потребовать объяснений, что он тут забыл?
Я вздыхаю.
— Вы в этом не особо сильны, верно?
— Я весьма в этом силён. Вы сами видели, как я задерживал бандитов. Или вы не согласны?
— Давайте попробуем иную тактику, — предлагаю я. — Мы просто выйдем, будто всё в порядке. Пойдём к конюшням, болтая. Я сделаю вид, что мы обсуждаем дело. Это удержит его от бегства. Мы притворимся…
Каблуки стучат по лестнице, и Эннис спрашивает:
— О чём это вы тут шепчетесь?
— Тут лазутчик, — отвечаю я. — Девчонка Бёрнсов его заметила. Мы как раз составляем план, как выманить его и…
— Тьфу, ради всего святого.
Эннис проходит мимо и распахивает заднюю дверь прежде, чем я успеваю её остановить.
— Эй, вы там! — кричит она.
Хотя я никого не вижу, кусты внезапно оживают: какой-то мужчина вылетает оттуда, пытаясь сбежать.
— Давай же, Дункан, — говорит она. — Схвати этого типа.
Грей бросается в погоню за лазутчиком.
— Ой, перестань ворчать, девица, — бросает мне Эннис. — Ты просто бесишься, потому что юбки не дают тебе погнаться за ним.
— Эннис… — со вздохом произносит Сара, подходя к нам.
— Скажи мне, что я не права, — бросает мне Эннис.
— Вы не правы, — отрезаю я. — Дело не только в юбках, но ещё в корсете и ботинках.
— Которые ты носишь всю свою сознательную жизнь, не так ли? — Эннис одаривает меня взглядом, чей градус проницательности выходит за рамки комфортного.
— Это не значит, что они должны мне нравиться, — бурчу я.
— Мисс Митчелл носит их далеко не так долго, как мы, — вставляет Сара. — Будучи юной, она столкнулась с этими помехами сравнительно недавно. О, похоже, Дункан поймал молодца.
Я подбираю юбки и вылетаю за дверь. Сара права. Грей прижал мужчину к стене конюшни.
Я подбегаю к ним как раз в тот момент, когда Грей требует ответа: что тот здесь вынюхивал. Мужчина мямлит одно оправдание за другим, пока мимо не проходит Эннис, направляясь к экипажу вместе с Сарой. Проходя мимо, она бросает через плечо:
— Он из прессы, дорогой брат.
— Я и сам это вижу, — отзывается Грей. — Пятна чернил его выдают. Как и типографская пыль на брюках. Я не спрашивал, кто он, я спросил, что он здесь делал.
— Шпионил за тобой, очевидно, — заявляет Эннис.
— За мной? — Грей косится на неё.
— Хм, нет. Ты прав. Он мог шпионить за мной. — Она возвращается и кончиком зонта приподнимает мужчине подбородок. — Я ваша добыча, мой дорогой? Если так, я бы заметила, что это опасная игра — играть с предполагаемой убийцей.
— Эннис! — восклицает Сара.
— Я не убивала своего мужа, малый. Я бы слишком мало получила и слишком много потеряла. Обычный здравый смысл, право слово. Дункан, пожалуйста, поставь человека на землю, хотя я разрешаю тебе снова его схватить, если он попытается смыться. Он приложил столько усилий, чтобы добиться интервью, и я его дарую.
— Вообще-то… — подаёт голос мужчина, когда Грей опускает его на землю. — Я… — Его взгляд метнулся к дому. — Ваша сестра — химик, не так ли? Химик, чью сестру обвиняют в использовании яда?
Грей напрягается, но Эннис лишь смеётся.
— Химик? Она женщина. С какой стати ей быть химиком? Это почти такое же нелепое оправдание, как и то, что вы здесь ради меня. Очевидно же, что вы пришли шпионить за моим братом, доктором Дунканом Греем, который расследует убийство моего супруга.
Грей откашливается.
— Я не…
— Он скромен, — перебивает Эннис. — Это его худший порок. Один из них, по крайней мере. Ещё он упрям и чрезмерно любопытен. — Она смотрит на репортёра и рявкает: — Вы это записываете?
— Э-э, да. — Тот выхватывает блокнот и карандаш.
— Нет, Эннис, — говорит Грей. — Он ничего не записывает. Леди Лесли шутит, разумеется. Расследование ведёт полиция…
— А именно детектив МакКриди, друг детства моего брата. Весьма импозантный малый. И довольно умён для такого красавца. Эти два качества редко совпадают, увы. Детектив МакКриди очень хорош в своём деле. Настолько хорош, что прибегнул к услугам моего блестящего брата.
Грей снова откашливается.
— Эннис…
— Я упоминала, что он излишне скромен? Мой брат — мастер детективного дела, который в тишине кабинета помогает полиции своими научными изысканиями. Слышали о деле на Дьюк-стрит? Это была работа Дункана. Как и…
— Эннис, — Грей произносит это резче, — те дела были раскрыты доблестными людьми из полиции Эдинбурга.
— С твоей научной помощью, и город заслуживает об этом знать. — Она смотрит на репортёра. — Мне повезло, что на моей стороне работает такая команда. Блестящий учёный, проницательный детектив и… — Она вглядывается в меня. — А ты у нас кто?
— Горничная.
Она машет рукой.
— Кстати, о проницательности: разве она не идеально сойдёт за хорошенькую горничную? Вы бы ни за что не догадались, кто она на самом деле, верно?
«Надеюсь, Чудо-женщина, — бурчу я про себя. — Или хотя бы Нэнси Дрю».
— Она — ассистентка моего брата, — заявляет Эннис. — Начинающий учёный и сыщик, которая играла бы роль горничной куда лучше, если бы научилась не бормотать себе под нос и не метать взгляды-кинжалы в тех, кто стоит выше неё по положению.
— Эннис… — шепчет Сара.
— С меня хватит, — объявляет Эннис. Она подхватывает юбки и разворачивается на каблуках. — Я сказала всё, что хотела. Мой брат знает, что я невиновна, и он найдёт дьявола, убившего моего мужа.
Репортёр бросается за Эннис, выкрикивая вопросы так, будто она находится в двадцати футах от него.
— Она только что спасла задницу Айлы? — шепчу я. — Или свою собственную?
— Понятия не имею, — отвечает Грей, и мы даём дёру обратно в дом, пока репортёр не переключился на нас.