Следующие несколько минут я трачу на то, чтобы перепроверить свои подозрения. Открываю ящики. Просматриваю книги на полках. Изучаю бумаги более внимательно. Вскоре не остается никаких сомнений: я в кабинете Эннис.
Я держу пробы почерка в одной руке и поддельный денежный перевод в другой, когда в коридоре скрипит половица. Я замираю. Шаги звучат мягко, будто кто-то идет в комнатных туфлях.
Я гашу фонарь и задерживаю дыхание. Лунный свет просачивается сквозь полуприкрытые жалюзи, и я наблюдаю, как дверная ручка поворачивается в одну сторону, а затем в другую. Я подкрадываюсь ближе.
Там кто-то есть. Кто-то стоит прямо за дверью.
Клянусь, я слышу дыхание.
Я жду звука ключа в замке. Не дождавшись, опускаюсь на одно колено и заглядываю в замочную скважину. Обзор закрывает темная ткань. Траурный черный.
Эннис?
Я замираю. Проходят две секунды. Затем — мягкие шаги, и черная стена ткани исчезает из поля зрения. Шаги удаляются по коридору в сторону, противоположную крылу Эннис. Из своего узкого укрытия я ничего не вижу.
Я отпираю дверь и приоткрываю её, крайне осторожно. Ловлю взглядом удаляющуюся фигуру.
Стройная брюнетка в траурном черном скользит по коридору. Скользит на свою территорию.
Элен.
Я раздумываю секунду. Затем, когда она скрывается из виду, выскальзываю из кабинета и иду следом, перекатываясь с пятки на носок, чтобы двигаться как можно тише.
Я дохожу до конца коридора, когда с противоположной стороны слышатся шаги, и оборачиваюсь: навстречу спешит Сара. Увидев меня, она улыбается. Я направляюсь к ней, всё еще двигаясь медленно и бесшумно, из-за чего она вскидывает брови.
— Я пряталась от Элен, — шепчу я.
— Она патрулирует так поздно? — Сара качает головой. — Дай-ка я загляну в кабинет и проверю, всё ли там так, как было, иначе она точно заметит.
Она останавливается у закрытой двери и кладет руку на ручку.
— Я была не там, — говорю я. И указываю на приоткрытую дверь через одну от неё.
Она хмурится.
— Это не кабинет Гордона. Это кабинет Эннис.
— Ага, видимо, я не так поняла ваши указания.
— Неважно. Я постою на карауле, пока ты обыщешь…
Где-то в недрах этого дома-чудища раздается шум. Громовой голос дворецкого вещает, что уже почти полночь и нельзя просто так вваливаться в такой час.
Я морщусь.
— Доктор Грей приехал, я полагаю. Мы оставили записку, что едем сюда.
— Позволь мне разобраться, а потом мы вместе обыщем кабинет Гордона.
Я следую за Сарой, но с каждым шагом становится всё яснее, что прибывший — не Грей. С дворецким спорит другой мужчина, и я не узнаю его голос. Затем слышится топот, как минимум три пары ног; дворецкий всё еще пытается остановить незваных гостей.
Я ускоряю шаг.
— Где она? — спрашивает мужчина.
— Если вы имеете в виду леди Лесли, она почивает, и вы не смеете…
— Всё в порядке, — раздается голос Эннис. — Я здесь. Будьте так любезны представиться, джентльмены?
— Детектив Крайтон, — говорит мужчина. — Я здесь, чтобы арестовать вас за убийство вашего мужа.
К тому моменту, как мы добираемся до места событий, там царит суматоха: Эннис кажется скорее возмущенной, чем обеспокоенной; дворецкий лепечет, что полиция не имеет права вторгаться так поздно, а Айла доказывает, что это нелепость, и требует аудиенции с детективом МакКриди.
— МакКриди не руководит этим делом, — заявляет Крайтон, когда мы с Сарой выходим из-за угла. — Он наслаждается заслуженным отдыхом, пока я разбираюсь с этой неприятностью.
Другими словами, Крайтон примчался за лаврами громкого ареста.
— Но… но… — лепечет Сара. — Разве не арестован кто-то другой? Клерк покойного юриста?
— Есть подозреваемый по остальным убийствам, — чеканит Крайтон. — В данный момент он в больнице, после попытки самоубийства.
— И он назвал леди Лесли убийцей её мужа? — спрашивает Сара. — Разве это не очевидная уловка?
— Он пока не приходит в себя. Этот арест основан на новой информации.
— Какой еще новой информации? — встревает Айла.
Его щека дергается. Он не собирается ей отвечать. Я вижу это по его глазам.
— Пожалуйста, сэр, — говорю я, приседая в полуреверансе. — Я знаю, вы лишь выполняете свой долг, и я вам не завидую. Моя леди и подруга леди Лесли в понятном замешательстве и смятении. Полагаю, вы могли бы развеять их тревоги, ответив на вопрос, если это в ваших силах.
Читай: выложи им, что там за новые улики, чтобы они поняли, что они есть, и прекратили свои причитания.
— Ладно, — сдается он. — Раз уж молоденькая горничная так мило попросила. Пусть это послужит вам уроком, леди. Хорошие манеры — прерогатива не только состоятельных господ. — Он поворачивается ко мне. — Прошу прощения, мисс, улики могут быть сложноваты для вашего понимания, но я знаю, что вы работаете на доктора Грея, и уверен, он сумеет вам всё объяснить.
— Благодарю, сэр. Уверена, он сумеет.
— Леди Лесли? Ваш муж был втянут в схему по обману инвесторов. Его убедили вложить крупную сумму, и мы только что получили доказательства того, что деньги, которые он использовал, были вашими личными средствами. Которые он взял совершенно незаконно с ваших счетов.
— Что? — переспрашивает Эннис.
— Полноте, миледи. Для вас это не сюрприз. Это ваш мотив для убийства. Вы узнали, что он вознамерился пустить вас по миру, и убили его.
— Пустить по миру? Я не понимаю.
— Вы ошибаетесь, сэр, — вставляет Сара. — Лорд Лесли не сделал бы такого со своей женой. Он бы не посмел.
— Ему не следовало сметь, — парирует Крайтон. — Эта ошибка стала для него роковой.
— Но это же бессмыслица, — говорит Айла. — Тот человек в больнице был частью схемы, о которой вы говорите, верно? И теперь вы верите, что он убил своих сообщников… но не лорда Лесли?
— Мы полагаем, что леди Лесли воспользовалась первыми двумя смертями, чтобы убить мужа и сделать так, чтобы он казался одной из жертв. В противном случае… — Он пожимает плечами. — Мы не исключаем возможности, что она ответственна за все четыре смерти.
— Что? — восклицает Айла. — Нет. Это тот другой джентльмен. В его комнатах нашли таллий. Я сама его тестировала.
Крайтон уже собирался отвернуться. Теперь он медленно разворачивается к Айле.
— Миссис Баллантайн?
— Да.
— Химик?
— Да, я…
— Очевидный источник этого яда, не так ли? — Крайтон делает шаг к ней. — Почему эта связь не была установлена раньше?
Была. Многими. Тот факт, что Крайтон осознал это только сейчас, доказывает, что он паршивый детектив. А еще это доказывает, что МакКриди скрывал от него эту связь, и для МакКриди это очень опасная позиция.
Прежде чем кто-либо успевает вставить слово, Эннис заявляет:
— Эта связь не была установлена лишь потому, что я почти не общаюсь с сестрой. Женщина-химик? Это почти такое же бесчестье, как незаконнорожденный смуглый братец, унаследовавший мой семейный дом, в который я и ногой не ступала почти год. — Её подбородок взлетает вверх, будто она что-то вспомнила. Затем она резко поворачивается к Айле. — Это твоих рук дело!
— Что?
— Ты всегда меня ненавидела, Айла. Завидовала и ненавидела, а теперь донесла на меня за убийство и пришла позлорадствовать, глядя на мой арест. Тебе это с рук не сойдет. Попомни мои слова. Я тебе отомщу!
Айла смотрит на неё в полном замешательстве. Сара просто стоит, разинув рот. А я? Мне приходится подавлять желание зааплодировать.
Эннис на самом деле не думает, что Айла на неё донесла. Она обвиняет её, чтобы развеять любые подозрения в том, что они ладят достаточно хорошо для совместного заговора.
Бросив эти слова, Эннис разворачивается и протягивает руки.
— Арестуйте меня. Везите в тюрьму. Я вступлю в бой, когда буду к нему готова, и ни мгновением раньше.
Эннис уходит, не проронив больше ни слова. Мы следуем за ней, и к тому моменту, когда мы добираемся до двери, там уже МакКриди с Греем — они услышали новости. Происходит короткий обмен репликами, но они не встают на пути Крайтона. У него есть право на арест.
Только МакКриди разрешено сопровождать Эннис. Грей сможет навестить её утром. Опять же, спорить бессмысленно. По крайней мере, с ней будет МакКриди, он проследит, чтобы всё было оформлено должным образом, и чтобы Грею позволили увидеться с ней завтра.
Когда мы с Айлой оказываемся в карете вместе с Греем, она спрашивает брата, что ему известно. Что до того, как они узнали об аресте: МакКриди популярен среди констеблей, и когда несколько человек из ночной смены узнали, что леди Лесли собираются арестовать, один из них отправился к нему домой, чтобы предупредить. По словам Грея, МакКриди знает только то, что слышали мы: есть улики, подтверждающие, что Лесли воровал деньги у жены, чтобы вкладывать их в кладбищенскую аферу.
— Есть мысли, откуда взялись эти улики? — спрашиваю я.
— Их принес мальчишка, который смылся прежде, чем кто-то понял, что у него в руках, — отвечает Грей. — Обычный уличный малый, нанятый для доставки; скорее всего, никак не связанный с отправителем. Я получил описание внешности, чтобы убедиться, что это не посыльный Элспет или Королевы Маб. Это был не их человек.
Я киваю.
— А вы двое? — спрашивает Грей. — Вы ведь отрабатывали какую-то зацепку?
Я кошусь на Айлу.
Тень скорби пробегает по её лицу, прежде чем она произносит:
— Боюсь, виновна действительно Эннис — по крайней мере, в убийстве Гордона. И, что еще хуже, я боюсь, она предприняла шаги, чтобы подставить Сару.
— Что? — восклицает Грей.
Айла объясняет про совпадение почерка в письме от Сары и в записке на коробке, найденной в кабинете Уэйра.
— Разве это не изобличает Сару? — уточняет Грей.
Айла отвечает:
— Помимо того, что я не могу себе такого представить, я помню случай из детства. Как-то раз я подслушала разговор матери с Эннис. В школе произошел инцидент. Эннис подсыпала траву со слабительным эффектом в чай другой девочке, но заварить чай заставила Сару, чтобы виноватой казалась она. Желая верить в лучшее, мать предположила, что это была ошибка и Эннис не хотела, чтобы Сару обвинили, если кто-то поймет, что в чай что-то подмешали. Эннис призналась, что подпортила чай, и согласилась — да, мол, она не хотела подставлять Сару.
— Ты не поверила Эннис, — констатирует Грей.
— В то время хотела верить. И сейчас хочу. Я надеюсь, что она не собиралась подставлять Сару, а лишь хотела, чтобы подозрение в её адрес ослабило любые обвинения против самой Эннис.
— Потому что никто не поверит в виновность Сары. Это бы показало, как легко подставить кого-то — например, саму Эннис.
— Возможно.
Грей смотрит в окно.
— Рискуя недооценить Эннис, я всё же с трудом верю, что она способна на такое. Будь то убийства или предательство лучшей подруги. Почерк мог показаться похожим на почерк Сары, но, возможно, это случайность. Убийца использовал поддельную манеру письма, которая по совпадению напоминает руку Сары. Как доказательство того, что Эннис подставила Сару, это… при всём уважении, Айла, довольно слабо.
— Есть кое-что еще, — вставляю я с неохотой.
Они оба поворачиваются ко мне.
Я колеблюсь — не ради Эннис, а ради них. Не хочу быть той, кто вывалит новые доказательства вины их сестры. Но если она это сделала, я не могу дать ей уйти. Это было нашим руководящим принципом с самого начала, для всех нас.
Я рассказываю им о своих находках: о ключе, упражнениях в чистописании и поддельном денежном переводе.
— Это точно был кабинет Эннис? — спрашивает Айла.
Я описываю, как он выглядел и что я там нашла.
— Да, это кабинет Эннис, — подтверждает Айла.
— Сара это подтвердила, — добавляю я. — Я зашла не в ту комнату.
— А ключ, — говорит Грей. — Полагаю, он от комнаты с трофеями.
— Я не смогла проверить, но он определенно не от кабинета.
Грей откашливается.
— Как бы мне ни не хотелось это признавать, эта деталь меня беспокоила. Запертая комната с трофеями. Боюсь, мы упустили её из виду.
Я морщусь.
— Нет, это я упустила её из виду. Вы не напомнили мне о ней, потому что эта деталь работает против Фишера — да и против любого человека вне дома — как подозреваемого в смерти лорда Лесли. Это лишнее доказательство против Эннис. Особенно если ключ в её кабинете действительно от комнаты с трофеями.
— Завтра нам нужно это проверить, — говорит Айла.
Остаток пути мы проводим в тягостном молчании.
В особняке сегодня ни поздних перекусов, ни ленивых посиделок с виски. Грей и Айла объявляют, что слишком устали. Я следую их примеру. Да, ужасно устала. Увидимся утром.
Грей уходит первым, я тоже направляюсь к себе, но затем сворачиваю, чтобы догнать Айлу у её комнат.
— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я.
— Приходится быть, разве нет? — отвечает она с бледной улыбкой.
— Мне жаль.
Она сжимает мою руку.
— Я знаю. Вижу, что тебе тоже нелегко, и полагаю — это из-за нас.
— Я знаю, что вы не ладили с Эннис, но она всё равно ваша сестра.
Она кивает, почти рассеянно. Затем жестом приглашает меня войти к ней и закрывает дверь.
— То, что сказала Эннис — о том, что я донесла на неё в полицию и пришла поглазеть на арест… как ты это истолковала?
— Она защищала тебя. Крайтон начал присматриваться к тебе, и самый верный способ отвести подозрения — доказать, что вы не настолько близки, чтобы вступить в сговор. Для этого ей пришлось высмеять тебя. Высмеять доктора Грея. Притвориться, будто она верит, что вы ненавидите её достаточно сильно, чтобы сдать властям.
— Я думала о том же. Просто не хотела…
— Приписывать Эннис заслуги, если она их не заслужила? Она заслужила. Спектакль был поставлен несколько топорно, но Крайтон, похоже, не требует тонкой игры.
— Да, тонкость на него не подействует. — Она замолкает. — Хью совершил ошибку, верно? Ошибку, которая может стоить ему карьеры.
— Я не знаю.
Кривая полуулыбка.
— Ты не знаешь, погубит ли это его карьеру, но знаешь, что это была ошибка. Он должен был сразу открыто заявить о связи между моей работой и обвинением Эннис в покупке яда. Он должен был немедленно приказать обыскать наш дом. Теперь, после задержки, обыск почти бессмысленен — у меня было время подготовиться.
— Он думал, что поступает правильно, защищая тебя.
— Но в итоге это может обернуться еще большими проблемами… и для него, и для меня.
— Думаю, это еще можно исправить. Нам просто нужно поговорить с ним.
— Сделаем это завтра. Спасибо тебе. Ты очень хороший друг. Для всех нас. — Она раскрывает объятия.
Я обнимаю её на мгновение, а затем говорю:
— Постарайтесь выспаться. Мы с доктором Греем завтра едем в тюрьму, и я не знаю, захотите ли вы к нам присоединиться.
— Разумеется, я хочу. Другой вопрос — позволят ли мне, боюсь, что нет.
— Детектив МакКриди об этом позаботится.
— Надеюсь. Что бы Эннис ни совершила, она всё равно моя сестра, и я за неё переживаю.
— Я знаю. — Я еще раз быстро обнимаю её. — Поговорим утром.